созависимость.

на нижние ярусы вело несколько крутых винтовых лестниц. обитатели торговых рядов, по всей видимости, не доверяли электронике, которую сами тут активно продавали и перепиливали, а потому ни одного лифта Чонгук так и не заметил. в здании шахты всё равно должны были быть и интересно под что их тут могли переделать. он шёл первым, стараясь как можно легче пружинить на узких железных ступеньках, но те всё равно издавали не самые надёжные звуки, детектив же почти неслышно спускался следом. парня ни на секунду не покидало ощущение, что вот-вот он должен был ощутить руку Мина на своём плече. он почти чувствовал как чужие пальцы сжимали куртку и ткань толстовки под ней, успокаивающие вес и тепло ладони, совсем как во сне, когда эта же рука вела его вперёд. слышал ли детектив их с девчонкой разговор? беспокоило ли его то, что она подумала будто у Чонгука к нему было нечто большее, нежели то, что можно вписать в рамки понятий «рабочие отношения» или «дружба»? он должен был заговорить об этом. непременно. до подножия оставался всего лишь один пролёт, с каждой новой ступенькой приближавший окончание их пути, а детектив всё молчал, никак своё присутствие за спиной напарника не выдавая. где-то внизу, глубоко внутри бетонного нутра здания громко играла музыка, её импульсы мелкой дробью распространялись по полу и стенам, вибрацией время от времени расползались по железным ступеням и перилам. внутри Чонгука тоже всё дрожало. и это напомнило ему о походе в клуб «Самурай». о том, как близко тогда детектив приблизился к его лицу, а затем извинился за то, что так бесцеремонно вторгся в чужие границы. тогда Чонгук немного опешил, всё происходило слишком быстро и неожиданно, а теперь время тянулось бесконечно долго, а собственные шаги гулом отдавались в голове почти в такт басам музыки. и вдруг его охватило острое желание снова оказаться к Мину также близко, как в «Самурае». оно жаром прилило к лицу, оставив на смуглом лице несвойственный ему лёгкий румянец, смутило и спутало мысли, оставив парню лишь единственный выход – продолжать спуск и судорожно отговаривать себя от идеи резко остановиться, чтобы заставить детектива врезаться себе в спину. жажда чужой близости для не особо тактильного Чонгука была сродни аллергии, её зудящему покалыванию, будто щекочущему кожу изнутри. хотелось наплевать на запреты матери, наложенные ещё в раннем детстве, и, сняв худи и футболку, тут же расчесать все зудящие места до мелких кровоподтёков. конец лестницы был всё ближе, музыка продолжала пульсировать внутри тела, а детектив по прежнему невесомо и неслышно шёл сзади. не понимая что происходит, парень начинал злиться, а от невозможности встать и докопаться до причины этого внезапного и душащего порыва злился ещё сильнее. всё это невероятно мешало и могло испоганить их сегодняшнюю миссию, но Чонгук просто не мог ничего с этим поделать. детектив скорее всего уже по одной его напряжённой спине смог понять, что что-то не так, но просто не подал виду. и это бесило ещё сильнее. «…если с ним ничего не выгорит», – кокетливо шептала девчонка на ухо. «твою мать», – устало вздыхал ей в ответ Чон. лестница наконец кончилась. у Чонгука кружилась голова, словно от недостатка воздуха, а детектив, будто специально, продолжал молчать и держаться чуть в стороне. глубокий вдох. судорожный и рваный выдох. он продолжал идти, двигаясь автоматически, пока не стало лучше: мысли постепенно успокаивались, возвращалось его рацио, внутренний гул стихал. будто больной, переживший кризис болезни, самый тёмный и страшный её час, парень теперь чувствовал ненавязчивую лёгкость во всём теле. казалось, что в таком состоянии можно горы свернуть, но необходимо было лишь купить деталь для андроида. – держись, скоро сможем выбраться наружу, – короткое похлопывание не по плечу, а по спине, и тихий, мягко ободряющий голос. Чон вздрогнул от внезапного прикосновения, но почти ничего не ощутил. ничего, что было бы похоже на разряд тока или ожог, как поначалу рисовало воображение. реальная жизнь оказалась куда милосерднее, проще, и в ней, как и во сне, от детектива всё ещё не исходило ничего, кроме спокойной уверенности и сдержанного желания поддержать. парень поджал губы в знак благодарности и снова глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Юнги ничего не заметил и от этого тоже было легче. уже второй раз за день Чонгук откладывал то, что никак не мог понять и объяснить, задвигал подальше, чтобы разобраться потом. и лучше бы, чтобы это «потом» настало как можно скорее. они двинулись вглубь тёмного коридора, подсвеченного лишь яркими разноцветными светодиодными лентами под самым потолком и по уровню пола. каждая дверь, будто портал в параллельный мир, тоже была обведена такой полосой. от кислотно-ярких цветов свет казался смазанным, будто жирная краска. он тянулся и растягивался в лёгкой дымке и полутьме. по всей видимости ненависть к хорошей вентиляции была первым испытанием на пути к становлению частью торговых рядов. тут или ты с нами, или ты против нас. другого быть не могло. Чонгук в очередной раз испытал острое чувство отторжение, его организм буквально отказывался принимать это место, как и оно отказывалось принимать его. чем дальше они проходили вглубь коридора, тем громче становилась музыка, из-за которой свет уже не просто дрожал, он вибрировал в такт. наконец из ряда наглухо закрытых дверей, лишённых даже ручки или датчика движения над дверью Чонгук заметил ту, что была открыта. точнее, двери как таковой там не было вовсе. из наводок, что детективу передал его друг, что-то такое им и нужно было искать. парень повёл плечами, совсем как детектив, когда пытался сбросить напряжение, и наспех размял шею. – есть кто? – он старался, чтобы голос звучал как можно громче и его хоть как-то расслышали, но оказалось, что внутри просторного помещения звукоизоляция была почти сверхъестественной, поэтому музыка проникала лишь через дверь и к середине комнаты уже оказывалась задушенной. вдоль стен в два ряда тянулись стеллажи с кучей деталей, имплантов, инструментов и прочего хлама, который можно было найти в любой мастерской. только всё это было на удивление чистым и стояло так, будто бы хозяин действительно подразумевал какую-то собственную мудрёную схему при расстановке. Чонгук также заметил несколько довольно дорогих протезов под голубоватыми защитными куполами. с одной из полок на него смотрела пара механических глаз в специальном растворе. совсем как в каком-то древнем музее. Чонгуку от мастерской было не по себе, но зато воздух здесь тоже был чуть свежее. – смотря кто спрашивает, – вдруг раздался скрипучий, словно нём содержался сам смысл слова «вечность», голос, – ты для начала громкоговоритель свой выруби. с трудом сдержавшись от того, чтобы съязвить что-нибудь в ответ, парень лишь ощутимо слышно фыркнул и пошёл ближе к столу, за которым и сидел старик-хозяин. Юнги молча шёл сзади, словно призрак. – чего надо? – не особо дружелюбно, но без явной неприязни поинтересовался мужчина. на нём была лишь белая майка, открывавшая так плотно татуированные руки и грудь, что казалось, будто кожа старика просто уже начала гнить и почернела, но стоило немного приглядеться и сквозь черноту проступали и не закрашенные участки, а также сложные рисунки и узоры. качество только у них у всех было среднее. поседевшая голова была коротко выбрита, брови тоже были аккуратно подстрижены. он сидел за большим столом, сгорбившись над торсом разобранного андроида. Чонгук смотрел на мужчину сверху-вниз, рассматривая его морщинистое и уже покрытое возрастными пятнами лицо, пока тот не отвлёкся от своей работы и не поднял на него взгляд, слегка приспустив маленькие круглые очки на нос. и почему нельзя было просто заменить глаза одним из тех протезов, что стояли тут на полках? ответ нашёлся довольно быстро. тёмные глаза старика смотрели так, будто его было не больше сорока: в них было полно жизни, энергии, а главное – ума и хватки. так мог смотреть только хищник, ещё не потерявший сноровку. – нужны детали на андроида, – выдержав чужой взгляд, спокойно наконец ответил Чонгук, – прошитые, чтобы чудила мог в сеть выходить, не привлекая внимания со стороны. – это тебе для чего такое, сынок? Чон усмехнулся и нарочно не стал смотреть на старика. – вам платят за то, чтобы интересовались делами клиентов? или игрушки свои слишком любите? – пойдя к одному из стеллажей он указательным пальцем мазнул рядом с одной из причудливых деталей, о назначении которой не имел ни малейшего понятия. со стороны должно было выглядеть так, будто ещё чуть-чуть и Чон непременно деталь со стеллажа смахнёт, – говорят, это нормально для стариков. относиться к неживым вещам, будто к членам семьи, любить их как живых. – маленький засранец, – каркающий и сухой смех прозвучал слишком уж громко, – мне просто нужно быть уверенным, что твой прошитый андроид завтра не засветится в сети госбанка или чего ещё похуже. цифровая ниточка приведёт этих уродов прямиком сюда, а после них вечно такой беспорядок… что легче просто не браться за такое дерьмо. хозяин мастерской отодвинулся от рабочего стола, направив единственный глаз настольной лампы строго в стол, будто в наказание. теперь, она лицо его оказалось чуть в тени, он стал выглядеть ещё старше. только вот голос и ярко блестящие глаза всё ещё не давали ни единой возможности подумать о том, что этот человек слаб. телом ещё возможно и то сомнительно, а вот духом и головой точно нет. мужчина снял очки и скрестил руки на груди, отчего жилы и мышцы на его тощей груди и руках натянулись и задвигались под морщинистой и татуированной кожей. – так что, зачем тебе такое детальё? – явно делая одолжение тем, что оставался так терпелив и спокоен, отчеканил старик. он всё чаще смотрел за плечо Чонгука, туда, где стоял детектив. и парню самому было интересно посмотреть что же в Мине так привлекло внимания мастера, но он не поворачивался. они договаривались не придумывать никаких легенд. про них здесь никто ничего знать не должен был. но иногда, чтобы всё получилось, необходима импровизация. – всё дело в моём дяде, – выдав самую лживую и бестолковую улыбку, на которую только был способен, проговорил Чон, расхаживая вдоль стола мастера, – в юности он увлекался собачьими боями, а теперь, когда это развлечение окончательно оказалось под запретом, переключился на железяки. вот мне и приходится вертеться, чтобы ублажить его вздорный характер, но что поделать, человек в возрасте, привычки менять ему трудно. – а ты так любишь дядю? – прищурившись и явно не веря ни единому слову поинтересовался мужчина. – я – единственный племянник, – снова лёгкая улыбка, ленивая и неискренняя, – а квартирка, пусть и в Кёнсане, но всё-таки лишней не будет, согласны? так что? поможете мне смухлевать немного и не дать дядиной железяке проиграть другим деревенским дядюшкам? это всё была игра. правда ни одной из сторон была не нужна, единственная цель всего диалога – прощупать оппонента, убедиться в том, что он достаточно хорош в своей лжи. Чонгук ловко, будто всю жизнь только этим и занимался, подменял реальные факты выдуманными, поправлял на них банты, как самая заботливая хозяйка с обсессивно-компульсивным расстройством, и выдавал на суд мастера. врать было очень легко, и он даже мыслями не обращался к помощи детектива, к его спокойной и рассудительной манере говорить и думать. сейчас парень прекрасно справлялся сам по себе. хотя всё равно сама возможность покрасоваться своими успехами перед напарниками немного подстёгивала, добавляла всему этому представлению лоска и старательности. так всегда актёры и танцоры стараются чуть сильнее, когда в зале сидят тех, чьё мнение для них важно. неосознанно хотят восхитить. он был действительно доволен собой. и по виду старика, словно посмеивавшемся, можно было подумать, что он тоже находит всё это как минимум достаточно занимательным, чтобы продолжать подыгрывать. лично Чонгук с таким типом людей никогда не сталкивался, но в целом довольно хорошо его себе мог представить – бывшие заключённые и члены банд, давно отошедшие от дел, но сохранившие закалку, теперь предпочитавшие мирное существование в дали от всей шумихи, принципиальные, но не особенно озабоченные моралью. настоящие дельцы. торговые ряды для таких должны были быть раем на земле. – они – легавые. внезапно раздавшийся молодой голос застал Чонгука врасплох. парень встрепенулся, с трудом сдержавшись от того, чтобы не дёрнуться совсем уж заметно и испуганно, и повернул голову в сторону звука. за спиной старика, в дальнем углу комнаты, там, где света было меньше всего, сейчас можно было легко рассмотреть человеческую фигуру. и как он мог сразу его не заметить? и даже не ощутить, что в мастерской их было четверо, а не трое? застигнутый врасплох, Чонгук только и мог, что смотреть на этого мастера маскировки. в ответ на него уставились два глаза, цвет которых определить было сложно, но они были гораздо светлее глаз самого Чонгука и даже глаз детектива. аккуратные брови, чуть ввалившиеся щёки, глаза по разрезу напоминающие глаза лисицы, коротко стриженные виски и торчащие в разные стороны тёмные волосы чуть длиннее на остальной части головы. молодой человек сидел, развалившись в небольшом кресле, закинув ноги на подлокотник, и всем своим видом не выражал почти ровном счётом ничего, кроме презрения и усталости. так на Чона когда-то смотрела мать, когда сын снова начинал разговоры об университете полиции в Сеуле. это был взгляд человека, наперёд знавшего все дальнейшие ходы и движения другого, и заведомо разочаровавшийся во всём разговоре. но если такой взгляд матери стыдил и заставлял почувствовать себя плохо, этот лишь злил. – чего? – через силу процедил Чонгук. – что слышал, – совершенно ровно и безэмоционально ответил молодой человек. ему оставалось лишь зевнуть для полноты картины. – понятно, – вступил старик. Чонгук перевёл на него взгляд и тут же встретился с маленьким чернеющим дулом, направленным в его сторону, – зря вы такие заявились сюда, сынок. внутри вдруг всё стало таким лёгким, будто организм вдруг решил отключить гравитацию и все органы теперь могли спокойно парить в невесомости, смешиваясь и путаясь друг с другом. всё ведь шло так хорошо. Чон замер, не зная, что делать и как выкручиваться. его спектакль вдруг оказался прерван оглушительным взрывом, от которого звенело в ушах, и собраться вновь было не так уж и просто. но он должен был… за спиной парня раздался внезапный металлический грохот. он обернулся и увидел детектива, только что смахнувшего одну из деталей на пол. на мгновение Чонгук забыл о том, что пришёл сюда не один, а потом вид детектива моментально наполнил всего его чувством самой искренней благодарности и обожания. казалось, будто Мин с трудом сдерживал смех. его лицо выглядело непривычно ребяческим, как у злобного ребёнка, знающего, что то, что он делает – совершенно неправильно, но продолжающего это делать. Юнги какое-то время смотрел на упавшую железку, а затем поднял довольный и полный ехидства взгляд на старика. на Чонгука он даже и не взглянул, но в таком состоянии он снова казался каким-то чужим и совершенно незнакомым, поэтому парень был даже не против. второй акт представления полностью принадлежал детективу, и он был намерен не вмешиваться. – это же не что-то слишком дорогое, да? впрочем, без разницы, – небрежно пожав плечами проговорил Юнги и прошёл вперёд, обогнув Чона чуть сбоку. теперь он стоял чуть впереди, незаметно отгородив напарника от направленного на него оружия, полностью сосредоточив внимания старика на себе, – ты ведь ждёшь большого беспорядка от таких, как мы. мне, наверное, стоит действительно устроить тут беспорядок, раз ты готов забить на главный закон таких мест – конфиденциальность превыше всего. – я могу убить вас за три секунды. обоих. посмотрим, какой беспорядок ты тогда устроишь. старик говорил совершенно серьёзно, от былой весёлости не осталось и следа. зато вот Юнги продолжал быть непривычно экспрессивным, он играл интонациями и выражениями, будто настоящий жонглёр. – тогда его устроят наши ребята, которые придут зачищать ваш улей после. они ведь камня на камне тут не оставят, сам знаешь. поступят прямо как с четвёртым кварталом тринадцать лет назад, – о чём шла речь, похоже, понимали только детектив и старик, потому что Чонгук ни разу про «четвёртый квартал» не слышал, зато вот седые брови мужчины едва заметно дёрнулись при одном упоминании этого места, – ага. именно. но это при условии, что нас действительно сюда подослали… а если нет, то ты просто грохнешь двух клиентов, после чего никто не придёт и ничего не устроит. но по торговым рядам потянутся слухи. а слухи ведь куда страшнее парней в масках и с винтовками, да? слухи действительно разрушат твоё дело. Юнги упёр ладони в стол мастера, слишком приблизившись к наставленному на него пистолету. хотелось заставить его сделать шаг назад, замолчать и не провоцировать, но это потребовало бы нечеловеческих усилий, потому что сам воздух вокруг него будто бы загустел, образовав его собственную атмосферу, вторгаться в которую не стоило. Чонгук смотрел на профиль детектива, не в силах оторваться, и снова внутри всё вскипало и начинало зудеть, потому что такой Мин выглядел совершенно нестабильным и непредсказуемым, жестоким и коварным, и всё равно продолжал защищать его. – так кто вы? спрашиваю в последний раз, – глядя на молодого человека поверх своего оружия, спросил старик. – ему нужны детали для андроида его дяди из Кёнсана, – расплывшись в улыбке, предельно спокойно, будто втолковывал эту простую истину начавшему страдать от слабоумия старику, сказал Юнги, – это всё, что тебе нужно знать, мастер. мужчина смотрел на него несколько бесконечно долгих мгновений, за которые лицо детектива тоже лишилось насмешливого и игривого выражения. теперь и он был предельно серьёзным, ожидавшим последнего слова хозяина. – ладно, – внезапно выдал старик, махнув рукой и положив пистолет на стол, – безопасный выход в сеть, говорите? это была победа. – детектив полиции Мин Юнги и помощник полицейского Чон Чонгук, – вдруг снова вступил парень. на этот раз он выглядел уже не скучающим, а взбешённым. видимо ему не понравилось, что мастер проигнорировал его предостережение. он опустил ноги, тяжёлые кожаные ботинки на шнуровке гулко ударились о пол, что придало этому движению дополнительного драматизма. – молчать, – даже не поворачивая к нему головы, брезгливо бросил хозяин, – без твоих выходок обойдусь. Чонгук ждал, что тот лишь сильнее взбесится, но молодой человек лишь опустил предплечья на бёдра, чуть ссутулившись и повернув голову на бок, словно какое-то животное. ещё так часто делали психопаты в фильмах, которые Чонгук в детстве смотрел с отцом Дауль. будто в этом жесте было что-то, что выдавало в человеке ненормальность. и когда на губах молодого человека появилась злобная ухмылка, парню стало действительно не по себе. – не показывайся тут больше, – протягивая Мину запечатанную коробку с необходимым, предупредил старик, а затем перевёл взгляд на Чонгука, – тебя тоже касается, сынок. – и не подумаю, мастер, – как можно беззаботнее отозвался парень. Юнги лишь кивнул и принял коробку. – деньги перечислены. – вижу. валите отсюда. и подними то, что скинул. Юнги уже шёл к выходу, пропустив напарника чуть вперёд. металлическая деталь валялась на полу как раз рядом. он взглянул сначала на неё, затем на старика, а после на того, кто продолжал сидеть в углу и изучающе пятиться на него. – твой чипированный поднимет, – Мин кивнул в сторону парня, чтобы он точно знал, что говорят про него, – в качестве компенсации за вторжение в мою частную жизнь. Чонгук сидел у окна, наблюдая за тем, как погода за окном небольшого ресторанчика с каждой минутой портилась всё сильнее. шквалистый ветер подгонял прохожих, хлестал их по лицам внезапными волнами дождя, размывал неоновое лицо города. для ноября это было даже странно. обычно в Пусане в это время года было приятнее всего, по крайней мере ему поздняя осень и начало зимы всегда больше всего нравились как раз из-за своей прохладной и спокойной погоды. новая порция дождя ударилась в окно забегаловки, будто горсть мелких камней, заставив Чона наконец отвлечься от созерцания улицы. перед ним стояла тарелка уже остывшей поджаренной ветчины, которая пахла просто изумительно, только вот есть всё равно совсем не хотелось. по правде сказать сейчас ему хотелось лишь одного – оказаться дома. потому что Чонгук слишком испугался наставленного на себя пистолета, потому что весь этот день был жутко странным и выматывающим, а ещё потому что после духоты торговых рядов его продолжало немного мутить, из-за чего хотелось лишь пить. Чонгук допил остававшуюся у себя в стакане холодную воду и облегчённо вздохнул, что тут же привлекло внимание детектива. – ты так и не поел, – заметил он. его порция ветчины уже закончилась, а сам он доедал лапшу с капустными листьями и яйцом. – не хочу, спасибо, – как старший, Юнги обещал заплатить за этот ужин, но даже из вежливости впихивать в себя еду Чон не хотел от слова совсем, – голова болит, из-за этого совсем не до еды. – перенервничал? – в спокойном голосе Мина, который наконец к нему полноценно вернулся, слышалось едва заметное беспокойство. – да нет. скорее от нехватки кислорода там. – и часто у тебя такое? – бывает время от времени. из-за этого сплю всегда с приоткрытым окном тоже, – парень прикрыл глаза и потёр виски костяшками указательных пальцев, с силой надавливая на пульсирующие от сдавливающей боли точки. стоило убрать пальцы и стало казаться, что боль немного отступила, поэтому он наконец вспомнил о том, что так хотел спросить у детектива, – четвёртый квартал. вы говорили об этом со стариком. что это такое? сейчас торговые ряды казались чем-то, чего и не существовало в реальности. пылающие хонсальмун, большие винтовые лестницы, длинные тёмные коридоры и светодиодные ленты. Чонгуку не терпелось как можно скорее отгородиться от всего этого покровом своего привычного мира. именно поэтому ему так сильно хотелось домой, потому что там было надёжнее и спокойнее всего, привычнее в конце концов, но детектив предложил зайти поесть, и парень не смог отказаться. зато теперь у него был шанс провести ещё немного времени с молодым человеком, а может даже убедить его снова остаться у себя на ночь, потому что внезапно идея провести вечер с детективом за обсуждением работы или простыми разговорами о чём-то бесцельном начала казаться такой же успокаивающей, как и поездка домой. – это такое же место, как и торговые ряды, только в Тэгу. я говорил тебе об этом сегодня, помнишь? – Чонгук быстро кивнул, – когда мне было шестнадцать военные разгромили четвёртый квартал, всех, кто оказывал сопротивление убивали на месте, остальных распихивали по грузовикам и увозили на допросы. говорили, что кто-то из детей городской верхушки ввязался в дела квартала, не рассчитав сил. вроде как пообещал решать какие-то проблемы через родителя, потом подсел на местную наркоту, а может из-за неё и притащился на самом деле, потом занял не у тебя ребят деньги. и в конце концов решил начать угрожать. так говорили. – попытался заглотить слишком большой кусок, – вдруг негромко произнёс Чон. – именно. тело, кажется, так и не нашли. а четвёртый квартал сравняли с землёй: сначала пожар не тушили больше пяти часов, а потом пригнали бульдозеры. Юнги договорил и отвёл взгляд в сторону. казалось, будто воспоминаний о падении четвёртого квартала у него было гораздо больше, и именно в них он сейчас и погрузился. был ли он в тот день там? успел ли увидеть что-то? сейчас, глядя на молодого человека сидящего напротив, представить его проблемным подростком, ошивающимся в районе вроде торговых рядов, было крайне сложно. с каждым днём, проведённым рядом с Мином, образ его настоящего вырисовывался настолько чётко и ярко, что подставить на его место агрессивного, лезущего на рожон, злого на весь мир и жестокого было практически невозможно. – а как вы догадались, что он знал о четвёртом квартале? – прервав затянувшееся молчание поинтересовался Чонгук, – вы его вспомнили? – нет, – Юнги слабо улыбнулся, отпив немного воды с лимоном из своего стакана, – может я и видел его, но не запомнил. всё дело в татуировке у него на плече. такие тогда были у многих. я по ней догадался. – ого, – выдох – вот и вся реакция. потому что детектив был действительно крутым полицейским, раз сумел разглядеть татуировку, которая спасла им задницы, на человеке, который почти полностью был ими покрыт. будто прочитав эти мысли на лице напарника, молодой человек добавил: – это было чистым везением, только и всего. шанс один на миллион сыграл в нашу пользу. – чего вообще надо было этому парню? – воспоминания о раздражающем типе немного взбодрили и Чон заговорил чуть громче и быстрее, – от нечего делать решил докопаться? ещё и имена наши нашёл. небось у него в голову вшит имплант, в котором ядер больше, чем в наших рабочих компьютерах… вы вообще заметили его, когда мы вошли? – нет, – честно признался Мин, – пока он голос не подал я думал, что нас там только трое. – жесть. понапихают в себя всякой электроники, а обычным людям потом пытайся с этим дерьмом разобраться. у нас ведь всё бы отлично вышло, если бы только он не влез, да? – ага, ты отлично справлялся, – детектив снова слегка улыбнулся и Чонгук не мог не ответить тем же, – всегда так хорошо врать получается? – когда нужно, – парень слегка пожал плечами и откинулся на спинку диванчика, на котором сидел, – это иногда весело, – он замолчал на несколько секунд, а затем улыбнулся шире, – но у меня правда дядя в Кёнсане. – ясно, – Юнги усмехнулся, Чону показалось, что одобрительно, но улыбка довольно быстро сползла с лица детектива. он сделался почти серьёзным и сосредоточенным, – и к слову об электронике. я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной к Чимину, когда ему будут устанавливать новую деталь. парень замер, глядя на детектива. этот момент отчего-то казался очень важным, даже интимным немного. одного взгляда Юнги было достаточно, чтобы понять – для этого это был огромный шаг, а также это предложение служило и маркером того уровня доверия, которое он питал к напарнику. и если в теории Чонгук надеялся, что ему удастся избежать контакта с андроидом, то сейчас, глядя в глаза детективу, он не мог ответить иначе. – хорошо. когда? – завтра. хотел бы сегодня, но наш хирург занят на работе. Чонгук снова взглянул в окно. из-за дождя было плохо видно, но по улице прокатилась реклама чего-то, ярко мерцающая и громкая, зазывающая весёлым и бодрым голосом унылых и спешащих по своим делам горожан. храбрость его никогда не подводила, поэтому и сейчас мяться совсем не хотелось, но всё равно что-то его тормозило. лучше всего было сейчас позволить детективу вернуться к себе домой или в снять номер в отеле, обратиться к тому же Хоби или к кому-то ещё из знакомых, а самому вернуться домой в одиночестве и провести этот вечер наедине с мыслями и чувствами, находившимися в раздрае и весь вечер не дававшими покоя. у человека порядок должен быть в первую очередь внутри, это самое главное. и прибираться в собственной голове лучше всего было в одиночестве. именно поэтому ему следовало отпустить детектива сегодня, но вместо этого Чонгук всё же предложил снова остаться у него: – систему безопасности ведь тоже сегодня точно никто не установит. а мне… было бы спокойнее, останься вы снова у меня, — он посмотрел на Юнги, — что скажете? Мин молчал и по его лицу было видно, что он думал. в такие моменты сильнее всего хотелось уметь читать чужие мысли, потому что каждый раз, когда Чону казалось, что он знал какой должна быть реакция молодого человека, тот выдавал что-то совершенно иное. вот и сейчас он выглядел так, будто обдумывал как бы тактичнее отказаться, или наоборот, подбирал наиболее острые слова, чтобы Чонгука с его внезапными приступами заботы о начальнике пресечь, но вместо этого Юнги лишь кивнул. — хорошо. пока ничего не сделано так, наверное, будет лучше. если бы он только мог понять схему работы Мин Юнги. после ужина детектив всё же сказал, что ему нужно заехать домой, чтобы забрать некоторые вещи. Чонгук лишь кивнул. ему и самому было интересно снова в квартире напарника оказаться, чтобы самому посмотреть и ощутить, изменилось ли в ней что-то после вторжения Бэ Ха Ныля. по дороге он продолжал расспрашивать молодого человека о четвёртом квартале и о том, что он думал о сегодняшнем их походе в торговые ряды, Чонгук спрашивал практически обо всём подряд, а Юнги, хоть и немного уклончиво, но на все отвечал. иногда он тоже что-то спрашивал, но над его вопросами вечно приходилось думать чуть дольше обычного. дождь закончился, поэтому на улице было холодно и сыро, но запах мокрого города иногда был даже приятным, потому что в нём, пусть и не надолго, но рождалась иллюзия чистоты и обновления. стоило Юнги открыть дверь в квартиру, как тут же стало ясно, что что-то не так. в комнате горел свет. детектив быстро шагнул внутрь, опустив руку на табельный тейзер, но тут же замер, глядя на своего гостя почти испуганно. Чонгук зашёл следом. и увидел того самого парня, который так не понравился ему в прошлый раз. — а в следующий раз что? мне разряд из него достанется? — недовольного проговорил парень, неодобрительно качая головой. на нём были свободные брюки и свитер, похожий на свитер детектива, только тонкой вязки. и в целом он выглядел совсем не так, как тогда, у склада «Синтетик», что в целом нисколько не помешало Чонгуку испытать к нему всю ту же неприязнь. и это у них, похоже, было взаимно. Тэхён быстро оглядел его и тут же отвёл взгляд, но на лице его сохранилось неприятное и кислое выражение. — предупредил бы хотя бы, — Мин снял куртку и, отложив тейзер в сторону, тоже прошёл в комнату. он, похоже, даже не злился. хотя должен был, особенно после произошедшего. но он лишь принял приезд друга как нечто само собой разумеющееся. Чонгук только и мог, что смотреть на парня и пытаться понять, что он за существо такое волшебное, настолько магически действующее на детектива. донсен или нет, но некоторые границы должны были соблюдаться. — может, если бы ты ответил хотя бы на одно из сообщений, я бы так и сделал, — парень расплылся в язвительной улыбке, — так что сам виноват. Мин вздохнул так, как вздыхали только те, кто признавал своё поражение. Чонгук слишком поздно сообразил, что ситуация вот-вот грозила стать неловкой. затянувшееся молчание, которое Чонгук, задумавшись, не заметил, вдруг нахлынуло на него чужим ожидавшим чего-то взглядом. Тэхён теперь смотрел на него, как на непрошеного гостя. и разозлиться на него парень успел быстрее, чем заговорить. единственный шанс уйти победителем оказался потерян. — прости, Чонгук, но похоже, мне придётся остаться. спасибо тебе за твою помощь, — детектив почему-то не смотрел на него, неторопливо хозяйничая на маленькой кухне. и от этого было особенно неприятно и стыдно. Тэхён же смотрел на него, не отрываясь, будто ждал чего-то, поэтому Чонгук из принципа не обращал на него никакого внимания. — уверены, что всё в порядке? — да, не беспокойся, — Юнги достал стакан и налил в него воды, но, прежде чем сделать глоток, всё же посмотрел на напарника. и тут же слегка улыбнулся, мягко и совсем не весело, — всё будет в порядке. ты сегодня отлично поработал, так что отдохни хорошенько. увидимся завтра. заставить себя улыбнуться в ответ было выше его сил. скрывать сильные эмоции у Чонгука никогда хорошо не получалось, поэтому и сейчас, оставив детектива, он спускался вниз с самым скорбным и хмурым выражением лица. потому что внутри было паршиво и тоскливо. уходить вот так, словно третий лишний, прервавший какую-то интимную сцену, хотя это этот Тэхён заявился к детективу без приглашения... внутри закипали раздражение, неловкость и неизвестно откуда взявшаяся тоска. Чонгук, в отличие от Юнги, был не так хорошо знаком с её характерным привкусом горечи в горле, поэтому чувствовал себя ещё более погано. «сам ведь думал, что лучше будет вечер одному провести. вот тебе и возможность», — он давно уже перестал горечь от сигарет ощущать, но она всё равно неплохо маскировала под собой ту непонятную и странную, что комом застряла где-то в горле. ночной Пусан был ещё ярче и громче своего дневного брата-близнеца, поэтому Чон поспешил как можно скорее добраться до своего надёжного убежища, где всё было привычным и спокойным.