Найди меня

Внимание! Пропал человек! Внимание! Пропал человек! Внимание! Уманова Олеся Михайловна пропала 15 ноября 2017 года в 6:30 утра, когда направлялась на работу. С того времени на связь не выходила. Была одета в синие джинсы, чёрные кроссовки, чёрную куртку и синюю шапку. Просим откликнуться всех, кто обладает любой информацией о местонахождении пропавшей. Телефон +781235869675.       За пять лет лист А4, обрамлённый красными полосками, изрядно потрепался: по краям изгибов слезла краска, фотография Олеси почти выцвела. Борис с этой ориентировкой не расставался с тех пор, как волонтёры из поискового отряда развешивали их на каждом столбе. Всегда носил её в нагрудном кармане, поближе к сердцу, а когда переодевался в форму, бережно складывал в шкафчик.       Это всё, что у него осталось.       Она пропала, когда в город пришла зима. Пропала, когда первый снег укутал холодную землю. Боря помнил тот день по минутам. Эмоции били через край, что хоть ложкой загребай. Или нет, не так: ни эмоций, ни чувств не было. Все органы, отвечающие за жизнедеятельность, отключились, будто внезапно перегорела лампочка, но новую вкрутить нельзя. Ни одна не подходит. Как он ещё продолжал функционировать – оставалось загадкой…       Тот день выдался тяжёлым, сумбурным, не таким. А начиналось всё однообразно: подъём в пять, кофе, машина, дорога до Центра, «доброе утро» от коллег и пара дежурных шуток. Только ровно в семь обыденные ритуалы вышли из-под контроля: в раздевалку ворвался взбудораженный Кот.       — Все в сборе? Там Батя всех срочно собирает.       На него удивлённо посмотрело четыре пары глаз.       — Ты чего такой взмыленный? Опять диверсанты чудят? – полюбопытствовал Опер.       — Пока нет только Умы, – оповестила Дана и, застегнув молнию на воротнике, закрыла свой шкафчик.       Лицо Кота посерело. Васька держался из последних сил, чтобы не дать эмоциям взять верх. Спокойно, Ионов, спокойно, твердил он себе. От внимательных глаз сослуживцев состояние каплея не скрылось.       — Кот, что произошло? Ты чего такой бледный-то? – Бизона съедало беспокойство.       — Пойдёмте в КЦ. Батя с Багирой нам всё расскажут.       От дальнейших объяснений он сбежал: развернулся и вылетел из раздевалки, оставив после себя шлейф недопонимания. Он пока не стал говорить, что дело связано с Умой. Подробностей Вася не знал, но и догадаться не сложно: с подругой что-то произошло. Главное, чтобы ничего серьёзного. Пусть будет очередная пустяковая передряга, в которую Олеся любила порой попадать. Пожалуйста.       В командном центре кипела работа, несмотря на ранний час и сгущающуюся атмосферу вокруг. Собрались все, приехал даже Пригов. Значит, дела обстояли хуже, чем «Нерпам» казалось.       В груди у Бизона что-то защемило, от чего захотелось согнуться пополам. Но он выстоял, дав себе мысленную оплеуху: всё могло оказаться не так плачевно, как он себе нафантазировал, пока переодевался и спешил сюда.       — Теперь все, – заключила зачем-то Багира. Выглядела она не лучше Кота, будто постарела лет на десять.       — Что случилось? – не удержался всё-таки Бизон. Смотрел то на Батю, то на Багиру, то на Пригова. Те молчали, как рыбы, что и с толку сбивало, и нервировало.       Прежде чем ответить, Маргарита Степановна, а именно ей досталась участь известить ребят, глубоко вздохнула. Озвучивать слова, которые точно ранят, было тяжело. Особенно тяжело говорить это тому, кого это сильнее всего заденет. Но выбора не оставалось, и она произнесла надломленным голосом:       — Олеся пропала. Её машину со следами крови обнаружили полчаса назад недалеко от выезда из города. Скорее всего, она ехала сюда. Только…       — Не доехала, – упавшим голосом закончила Дана.       «Нерпы» не сдавались. Подключили поисковые отряды, полицию, следователей, поставили на уши всех, кого могли. Не ели, не спали, копали и искали любые зацепки, которые могли привести их к Олесе. Дневали и ночевали в КТЦ, чтобы в случае чего сразу же среагировать и не тратить время на дорогу. Объездили все близлежащие деревни, опрашивали местных жителей. Но на этом трудном пути встречались лишь с разочарованием: за что бы не брались, какие версии не разрабатывали, всё приводило в тупик. Следователи тоже разводили руками, а по прошествии четырёх лет и вовсе перевели дело в статус «висяк»: ни улик, ни свидетелей, ни подозреваемых.       Борис не сдавался. Искал знакомых Леси, врагов, кого угодно, кто мог быть причастен к её исчезновению. Просматривал старые дела, но так ничего и не обнаруживал. Несколько раз бывал на том месте, где нашли машину Умы. Выискивал следы, которые могли пропустить следователи. Искал возможных свидетелей. И всё равно не чувствовал, что хотя бы на миллиметр стал ближе к Олесе.       Плохих мыслей он даже не допускал. Верил до последнего, что Уманова жива. И будто как знак ощущал тоненький, едва уловимый запах её любимого парфюма, которым она пользовалась в свободное от работы время. Борис об этом никому не рассказывал и для себя решил: если однажды он перестанет его чувствовать, значит, Леси здесь больше нет. А пока – она жива, и он её обязательно найдёт.       Вернуло его в действительность ощущение чьего-то присутствия рядом. Бизон открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Кота.       — Чего тебе?       — Там Батя всех собирает.       — Да? И для чего?       — Дело опять какое-то.       — Пригов тоже здесь?       — Пока нет, но должен приехать. Меня это пугает, Бизон. Дежавю как будто.       Ионов невольно перевёл взгляд на календарь, прибитый маленьким канцелярским гвоздиком к стене. Под изображениями весёлого тигра выделялась сегодняшняя дата – 15 ноября.       Борис поднял глаза на притихшего друга. Проследил, куда тот смотрел, и сжал кулаки. Миллион чувств разрывали его сердце в эту минуту. Хотелось бить, крушить, ломать, но избавиться от зияющей дыры в груди. От боли, которая каждый день вот уже пять лет разрывала его по кусочкам и не давала свободно дышать. Сегодня было особенно больно.       — Не кажется ли, что все наши усилия напрасны? – едва слышно спросил каплей.       Командир резко повернул голову в сторону Кота, не до конца понимая смысла прозвучавшей фразы. Вася стушевался под тяжёлым взглядом Бориса, но глаза не отвёл.       — Что ты имеешь в виду? – медленно проговорил капдва.       Вася не стал юлить или выкручиваться, чтобы больше не злить друга. Он знал, что пора было об этом поговорить уже давно.       — Мы сделали достаточно, чтобы найти Леську: перелопатили столько закрытых дел, столько информации, в дома заглядывали, людей опрашивали, свидетелей искали, сами маршрутом Олеси ездили, но… ничего. Каждый раз мы упирались в угол, из которого всё труднее стало выбираться.       Тарасов вскочил на ноги и подошёл вплотную к Ионову. В груди капдва разливалась злость и недоумение: как Кот мог такое говорить? Как у него вообще язык поворачивался?       — И что ты предлагаешь? Отпустить? Вась, да ты себя слышишь вообще? Пять лет – это не приговор! Я её найду! Обязательно найду, слышишь меня! – процедил рассерженный Тарасов.       — Как ты её найдёшь? Вот как? – не выдержал Ионов. Его раздражили слова Тарасов: звучало точно безумие. — Самое главное – где, Борь?       Разговор перешёл на повышенные тона. Они оба понимали, что на крики мог сбежаться весь Центр, но было поздно останавливаться.       — Что нужно сделать? Бросить поиски, потому что всё напрасно? Смириться? Вот так взять и смириться, да?       — Да хоть смириться, да хоть отпустить, Борь! Разве ты не видишь, что губишь себя каждый день, прокручивая в голове события того дня, думая, как бы ты мог поступить, чтобы не допустить случившегося! Ты же винишь себя! Винишь же? – слова, точно желчь, выплёскивались наружу. Возможно, они причиняли боль Борису, но Васе было всё равно.       — Я не успокоюсь, пока не найду Олесю живой, понятно тебе? Я не хочу сдаваться! Она не мертва! Хватит меня в этом переубеждать! Хватит меня опекать, словно я трёхлетка! Я не просил, чтобы у меня были няньки! Вы можете смириться, можете признать, что она мертва и давно превратилась в скелет. Но я не собираюсь этого делать!       Боря был готов ударить Васю по лицу и выместить всю злость, обиду и непонимание. Подобные слова он слышал уже не раз и не два. На протяжении этих лет ребята пытались привести его в чувства, заставить жить заново, улыбаться, дышать. Но никто не спрашивал, хотел ли он этого? Хотел жить дальше, как будто ничего не произошло, и Леси вовсе не было рядом? Все зациклились на этом пресловутом «смирись, забудь». А забывать Бизон не хотел. И мириться тоже.       — Уйди, – процедил командир. — Уйди, пока я тебя не ударил.       Удивлённый, Кот сделал несколько шагов назад. Спорить и доказывать что-то он не стал, так как в очередной раз убедился, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Даже Вася здесь бессилен. Молча проследовал к двери, но, вспомнив о собрании, обернулся и бесцветным голосом произнёс:       — Батя ждёт.       И дверь за ним с негромким стуком закрылась.

***

      Вася шагал по коридору, направляясь в командный центр, где уже собралась вся группа. На душе его было хреново. Он уже в который раз пожалел, что начал этот болезненный разговор, да ещё и в годовщину пропажи Олеси. Кто же его просил-то, а!       Не хотел Вася давить на больную мозоль. Не хотел говорить тех слов, но он так устал. Устал ждать, надеяться и верить во что-то призрачное, просыпаться каждую ночь от снедающих мыслей и воспоминаний о подруге. Устал, что Бизон ежечасно загонял себя в яму без варианта выбраться оттуда. Эти пять лет казались Васе ужасным сном. Опускались руки, и всё, что он хотел, – чтобы побыстрее всё закончилось.       Кот переступил порог КЦ. Дверь за ним захлопнулась, что привлекло внимание собравшихся.       — А где Бизон? – поинтересовалась Багира.       — Сейчас подойдёт.       — Что-то случилось? – забеспокоился Батя.       Каплей мотнул головой и сел за круглый стол. Кошкина и Булатов сидели напротив ребят. Рядом с Котом примостилась Дана, а с другой стороны – Тигр и Опер. Два стула пока пустовали.       — Что-то же случилось, ведь так? – от цепкого взгляда Кошкиной не скрылось подавленное состояние подчинённого.       Вторую попытку уйти от ответа Кот не предпринял: рано или поздно всё равно бы все узнали. Уж лучше сейчас и от него. Капитан-лейтенант вздохнул, взъерошил волосы и поведал о стычке с командиром. Утаивать ничего не стал, сказал как есть. Реакция последовала именно та, которую он и ожидал: негодование, непонимание и разочарование.       — Ну и зачем? – только и спросила Маргарита Степановна.       — Не знаю. Надоело видеть, как он себя изводит.       — Сегодня же годовщина. Зря ты так, – поддержала Дана.       — А Кот в чём-то прав, – вступился за друга Опер. — Его тоже можно понять. Прошло пять лет, и, несмотря на боль, Олесю надо отпустить. Кстати, по закону её всё равно признают погибшей, хотим мы того или нет.       Батя кивнул и поспешил высказаться:       — Опер прав. Мы сделали всё для поисков Леси, но прошло достаточно времени, чтобы отпустить её с миром. Увы.       Ошарашенная Багира переводила взгляд с Бати на Опера и Кота. Она всё не могла взять в толк, откуда у них появились такие мысли. Как можно было подумать, что Олеси больше нет и пришло время смириться с её пропажей?       — Вы чего? Люди находятся и через десять, и пятнадцать лет, а сейчас прошло только пять! Мириться? Разве это в наших правилах?       — Хватит хоронить Лесю. Тело не нашли, никаких останков тоже, так что давайте закроем эту тему, пока окончательно не разругались, – предложила Дана.       Как раз в этот момент в командном центре появился Бизон, а за ним – Пригов.       — Все в сборе? Вот и славно.       Кажется, генерал-майор даже не заметил напряжённую атмосферу в помещении, а может быть, он к ней привык: после исчезновения Олеси в КТЦ словно всё замерло. Владимир Викторович занял место рядом с Батей, чтобы видеть каждого бойца.       — Раз все в сборе, тянуть не буду. У меня хорошие новости касательно судьбы «Нерп», – он подмигнул ребятам. Те пока мало что понимали, поэтому недоумённо переглядывались, но вопросы задавать не спешили.       — Нас всё-таки расформировывают? – не удержался Бизон.       Пригов даже обиделся.       — Я же сказал, что новости хорошие, Борис Андреевич.       На что тот только пожал плечами.       — Неужто увольнительные? – предположил Иван Михайлович, прищурившись.       — Хотелось бы, но не сегодня, – вздохнул Пригов. — И вообще, вы договорить-то мне дадите?       — Ну, так ты резину не тяни, – поторопила Маргарита Степановна.       — Скажем так, поступил приказ укомплектовать спецподразделение «Нерпа», то есть вас, – он показал на ребят, — ещё одним бойцом. Его я вам уже нашёл.       Пригов улыбнулся. А вот «Нерпы» радости не испытывали. Переглядывались, пытались угадать эмоции друг друга. «Что ты думаешь об этом?» – мысленно спрашивали они. «Ничего, пустота», – отражался ответ.       Батя и Багира не сводили друг с друга глаз: такого они представить в страшном сне не могли. Привыкшие к тому составу, что существовал сейчас (хоть и без Олеси), они не были до конца уверены, что новый боец удержится в столь сплочённой и выверенной временем команде.       Хмурился и Бизон. Он все пять лет знал, что этот день настанет. Боялся, ведь это означало, что Лесю теперь искать точно никто не будет, просто задвинут, как ненужную игрушку, в дальний конец шкафа. Всё, жирная точка. К такому повороту он был не готов, ощущал сопротивление каждой клеточкой. Хотелось высказаться, закричать, разругаться со всеми окончательно, но он держал себя в руках. Поругался уже достаточно.       Скептически оглядев группу, генерал-майор изрёк:       — А я смотрю, никто не рад?       — Да не, не, мы рады, просто это так быстро…Да, всё непривычно… Неожиданно… Новый боец… – вразнобой отвечали «Нерпы».       — Пригов, а ты уверен, что нам это нужно? Кажется, ребята вполне справляются тем составом, который есть сейчас, – встряла Кошкина.       — Да я не уверен, я знаю, что группе не помешает ещё один человек. Группа не справляется. Или ты забыла, что случилось на последнем задании? – Владимир Викторович выжидающе уставился на Кошкину.       Та поубавила пыл, осознав правдивость слов Пригова. «Нерпы» не справлялись, несмотря на профессионализм и опыт. Последнее задание тому подтверждение: из-за того, что ребята плохо проверили гостиничный номер важного свидетеля, он погиб, и унёс с собой в могилу не менее важную информацию. Настучали по шапке тогда всем: и бойцам, и Багире с Батей. Досталось даже Глебу.       — Да-да, хорошо, твоя взяла, – кивнула Багира и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.       — И кто же новый боец? – поинтересовался Иван Михайлович. Кажется, он первый смирился с неизбежностью.       — А это вы сейчас узнаете. Капитан, – обратился генерал-майор к Глебу, — выведи нужную информацию на экран.       Секунда – и на большом мониторе высветилась фотография молодой девушки. Серьёзная, на вид ей было не больше тридцати. Тёмные завивающиеся волосы собраны в косу. Большие карие глаза смотрели на офицеров по-взрослому, будто нелёгкая жизнь оставила отпечаток на лице незнакомки.       — Зарецкая Мария Константиновна, тридцать два года. Позывной «Аврора». Окончила военно-медицинскую академию, второй факультет: подготовка врачей для воздушно-десантных, сухопутных и ракетных войск. Занимается фридайвингом, личный рекорд – 75 метров.       — Этой девчушке тридцать два? – не поверил Тигр.       — Да уж, выглядит на двадцать пять, – хмыкнула Дана.       — Но фридайвинг и личный рекорд 75 метров заслуживают похвалы, – в голосе Кота послышалось уважение.       — Точно. Подобное хобби мало кто практикует, – озвучил свои мысли Опер.       Заинтересовался и Бизон. До этого он слушал вполуха, сосредоточившись на самоконтроле, а сейчас решил взглянуть на нового подопечного и вместе со всеми глядел на фотографию. Несмотря на отличную подготовку и разносторонность Авроры, Бизона не покидало чувство, что истинной причиной являлась вовсе не забота о группе. Руководству хотелось побыстрее закрыть главу с Олесей. Это бесило Тарасова больше всего.       — Когда Мария Зарецкая прибудет в расположение группы? – спросил Батя.       — Она уже здесь.       В этот же момент, словно услышав слова Владимира Викторовича, в командном центре появилась высокая и стройная Мария Зарецкая. В форме, с заплетённой косичкой и несколькими выбивающимися волосами у виска, решительная. Она остановилась рядом с группой, оглядывала присутствующих. Маргарита Степановна отметила, что в жизни Зарецкая выглядела моложе. Несмотря на уверенность во взгляде, неловкость всё же ощущалась, хотя Маша пыталась это скрыть.       — Здравия желаю, – отчеканила она, найдя взглядом Багиру и Батю. Те приветственно кивнули. — Рада оказаться в вашей группе.       — Добро пожаловать, – улыбнулась Маргарита. — Надеюсь, ты уже знаешь, как нас зовут.       — Так точно. Мне Владимир Викторович всё рассказал.       Первый этап был позади, и Мария расслабилась.       — Очень хорошо. Не будем тратить время на формальности, – кивнул Батя. — С группой сможешь поближе познакомиться чуть позже. Бизон, – указал на него, — посвятит тебя в рабочий процесс. Он твой командир. А ребята покажут, что есть в КТЦ. Осваивайся.       — Так точно, – кивнула Зарецкая и повернулась в сторону командира, собираясь с ним поздороваться. Но капдва не удостоил нового бойца даже взглядом. С шумом поднялся с места и направился вон из командного центра.       Маша поникла. Она металась в поисках ответов: внезапный уход командира сбил с толку и вселял неуверенность – ей здесь не рады. «Нерпы» же, Пригов и Батя с Багирой изумлённо смотрели вслед ушедшему Бизону. Ни один не стал что-либо говорить или останавливать.       Повисло тягучее молчание, которое Маргарита Степановна поспешила прервать. Она обратилась к Зарецкой, заметив её подавленность:       — Не бери в голову. У Бизона сложный характер.       — Втянешься, – уверил Кот.       Остальные поддержали улыбками, и ей стало чуточку легче. Когда Владимир Викторович предложил работу в элитном спецназе, в не убиваемых «Нерпах», Маша сразу согласилась. Она была наслышана о подвигах ребят и боялась показаться некомпетентной. Пригов уверил, что бояться нечего. Сейчас же холодность и отстранённость командира пугали даже больше, чем первое серьёзное задание. Во всём его виде чувствовалась ненависть к ней, хотя Маша не понимала, чем успела насолить.       Она посмотрела на дверь, за которой минутой ранее скрылся капдва, и прокручивала в голове единственный вопрос: почему.