Найди меня

      После встречи с Самохиным, Бизон, Аврора и Кот вернулись на базу. Часть сотрудников уже разошлась по домам, и остались только те, кто дежурил сегодня ночью. Капдва, миновав аналитический отдел, направился прямиком в кабинет Бати. Он знал, что найдёт Багиру там: в конце рабочего дня подруга бывало засиживалась у Булатова, обсуждая дела насущные или делясь своим мнение по тому или иному вопросу.       — Да-да, проходите, – раздалось в ответ на стук в дверь.       — О, Бизон, вы уже вернулись? – поприветствовала Рита вошедшего первым Тарасова.       — И какие новости? – с порога начал Иван Михайлович.       Видимо, руководство гоняло чаи на рабочем месте: на столе стояли две пустые кружки и небольшая тарелка с разными конфетами и печеньями. Раз все свои, то и заметать следы виновники не спешили, даже не акцентировали внимания, что совсем недавно здесь была импровизированная столовая. Бизон усмехнулся, хотя тут же почувствовал, как живот болезненно скрутило: вот в его желудке еды не было давно.       Вася и Маша снова подпирали стену, хотя Борис жестом пригласил сослуживицу занять единственный свободный стул, но та отказалась. Тогда на него уселся Ионов, что капдва немного удивило и позабавило. Спорить или просить коллегу встать Бизон уже не стал и присоединился к Авроре. Оттуда и начал свой рассказ.       — Васька что-то напутал: Самохин в Старых Соснах никогда не был. Это, конечно, ещё проверить надо, но по первому впечатлению он слишком уж простачок-добрячок. Я бы, конечно, хотя бы прослушку поставил.       — Хм, – нахмурилась Маргарита Степановна, — не мог же бывший военный так ошибиться, но при этом указать на человека, чьи данные есть в базе.       — А мог Васька быть в сговоре с бандитами? – озвучила мысль Зарецкая.       — Продать душу за чекушку? – перевёл её слова Кот.       — Да, что-то вроде этого. Вдруг он увидел того, чего не полагалось. Его попросили молчать, дали денег на выпивку, и всё, дело сделано, можно ни о чём не переживать.       — Проще было убить деревенского алкаша. Дать ему палёную водку, чтобы потом списали на несчастный случай, мол, сам себе яму вырыл, – поспорила Маргарита Степановна. — Зачем свидетеля оставлять в живых?       — Не нравится мне это, – покачал головой Иван Михайлович. — Давайте-ка правда прослушку поставим, пусть Глеб этим с утра займётся. Если правда ничего криминального не обнаружим, ещё раз побеседуем с Васькой. А сейчас поедем домой, время позднее уже.       Никто с этим спорить не стал, попрощались. Кот и Аврора, о чём-то переговариваясь, двинулись в сторону раздевалки и уже предвкушали, как наконец-то окажутся дома. Бизон было последовал за ними, но внезапно ударившая в голову мысль заставила остановиться и позвать Зарецкую.       — Аврора, подожди, пожалуйста.       Удивлённая Маша развернулась, ожидая, когда к ней подойдёт капитан второго ранга. Вася вопросительно посмотрел на Бориса, но тот жестом велел идти дальше, и Ионов так и сделал. Хотя ещё пару раз поглядел на оставшихся вдвоём Тарасова и Зарецкую.       — Что-то хотели, командир?       — Ехать до твоих родителей далеко? Знаю, Батя запретил пока заниматься этим делом, но ждать я тоже не могу. Каждая минута сейчас на счету.       На мгновение от такой откровенности Зарецкая растерялась. Долгий день заканчивался неожиданностью и открытостью со стороны человека, который явно был не рад приходу нового бойца в группу. Маша потупила взгляд, собираясь с мыслями и решая, что ответить.       — Они за городом, это примерно час-полтора езды, а если учесть пробки, то все два. Я должна им сначала позвонить, вдруг они не готовы сейчас гостей встречать. Вы уж извините, Борис Андреевич, родители сюрпризов не любят, – призналась она.       — Нет-нет, всё в порядке, всё хорошо. Я понимаю. Тогда можешь им позвонить сейчас? Даже если не сегодня, то хотя бы в ближайшее время с ними встретиться.       Вместо ответа Аврора выудила из кармана телефон и принялась искать контакт «Мама». Зарецкая очень хотела помочь командиру, однако не была уверена, что родители согласятся сегодня встретиться. Константин Борисович и Майя Антоновна были из тех людей, к кому в гости нужно договариваться за месяц, не меньше. Родители на дух не переносили сюрпризы и резкие жизненные изменения. И сейчас Маша уже заранее готовилась отказать командиру.       — Привет, мам, – трубку взяли через пару гудков. — Как ты? Как папа?       — О, Машенька, дорогая, здравствуй! Всё хорошо, доченька.       — А вы куда-то едете? – сердце ухнуло вниз.       Борис заметил, как собеседница поменялась в лице.       — Да, извини, что не предупредили. Отец сказал, что ты на работе, поэтому не стали тебя беспокоить. Врачи дали направление на обследование, едем в город. Ты не против, если мы у тебя остановимся?       А в следующую секунду просветлело. Борис пока мало что понимал.       — Конечно, мам, какие вопросы? Я буду только рада! Слушай, тогда, знаешь, моему командиру нужно кое-что спросить у папы. Можно мы вместе приедем?       — А как зовут твоего командира и что он хочет узнать?       — Тарасов Борис Андреевич, мам, – от чего-то щёки Зарецкой покрылись румянцем, и она отвернулась. — Это касается его сослуживицы. Сейчас имя скажу…       — Уманова Олеся Михайловна, – заметив замешательство, подсказал Тарасов.       Аврора повторила.       — Уманова… – удивилась мама, а в трубке раздался голос отца.       — Пусть приезжает.

***

      Квартира Маши находилась чуть дальше центра. Небольшая, но уютная, с минимум мебели и вещей. Переезжая, Зарецкая решила не обживаться сильно, знала, что, когда начнётся служба, бывать дома будет редко, а если и появится, то только, чтобы рухнуть на кровать и провалиться в сон.       Везти командира, который ещё несколько часов назад с явным презрением встретил старшего лейтенанта, казалось чем-то неправильным. И всю дорогу Маша мысленно настраивала себя, что ничего плохого не происходит. Что это нужно для дела. Бизон видел, как некомфортно его подчинённой, однако другого такого шанса могло не выпасть, поэтому тоже мысленно твердил: это всё ради дела, это всё ради дела, это всё ради дела. И старался лишний раз не смущать Машу вопросами.       Родители Зарецкой уже ждали их в квартире. Майя Антоновна хлопотала на кухоньке: разогревала чайник, готовила бутерброды из того, что нашла в холодильнике дочери и накрывала на стол. Константин Борисович же встречал гостей и, как потом заметил Тарасов, немного нервничал.       Вскоре после приветствий и знакомства, небольшая компания переселилась в гостиную, где места было чуть больше, чем на кухне.       — Что вас всё-таки привело, Борис? – первым завёл разговор Константин Борисович.       Медлить с ответом Тарасов не стал и выложил как на духу.       — Моя коллега Олеся Уманова бесследно исчезла пять лет назад. Мы всё перевернули, чтобы её найти, но ничего не дало результатов, даже примерно не понимаем, что случилось. А сегодня, — Бизон вздохнул и посмотрел прямо в глаза Зарецкому, — в доме фигуранта одного нашего дела мы увидели фотографию, — Тарасов достал из нагрудного кармана ту самую фотокарточку и передал её отцу Маши.       Лицо его с нейтрального выражения переменилось на изумление. Он узнал изображённых на фото людей, и в голове точно вспыхнули воспоминания о днях минувших — всё это Борис прочитал в его глазах, поэтому он продолжил.       — Я подумал, что вы могли бы знать, что случилось с Умановым. Васька сказал, он погиб. Но почему? Что произошло? Возможно, это как-то поможет в деле Олеси.       — Вы не теряете надежду найти её? – осторожно поинтересовалась Майя Антоновна. В её голосе не слышались нотки упрёка или безумства идеи, что неоднократно проскакивали во фразах товарищей, наоборот, она искренне поддерживала Бориса.       — Мне не хочется верить, что Олеся умерла. У неё никого не осталось, она воспитывалась в детском доме, и я чувствую, что это мой долг как командира группы найти её, приложив максимум усилий. Пусть хоть десять лет пройдёт, но я не сдамся, пока не добьюсь своего.       Аврора видела, как в этот момент горели глаза капдва. Она ощущала его уверенность и стойкое желание докопаться до истины, вырыть всю землю, чтобы найти своего товарища. Это вызывало уважение. И сейчас она понимала, почему Тарасов был холоден к ней при первой их встрече: её появление в группе походило на подмену. Одну заменили другой. А другую забыли, выбросили словно потрёпанную игрушку. Это правда было неприятно.       Вскоре заговорил Константин Борисович.       — Я знаю не больше вашего, буду честен. Однажды, помню, это был сентябрь, Павел Андреевич Коротков — наш начальник — позвал Мишу к себе. Я потом долго выпытывал у него зачем, но рассказать он смог только где-то через год, – Зарецкий отпил чай и вернулся в рассказу. — Говорил загадками, обещал, что посвятит меня в дела как только поймёт, что это больше не опасно. Я не допытывался, доверял, знал, что Миша Уманов слово своё сдержит. Вот только через некоторое время его убили.       — Так что случилось? – картинка в голове Бориса пока не вырисовывалась.       — Насколько я вообще понял, Уманов внедрился в банду к одному авторитету, кажется, к Смоле. Мы давно их повязать пытались, да никак на след напасть не могли. А потом дело свернули, Павел Андреевич как раз в это время Мишу к себе на разговор и позвал, а тот стал пропадать постоянно: то отгул, то отпуск, то больничный. Сначала-то я два и полтора не сложил, понял только, когда Уманов сам намекнул, что теперь на Смолу работает.       — Значит, получается, его могли вычислить? – встряла Маша.       — Я не исключаю такой возможности. Но вот что странно: Коротков даже после смерти Миши никак не объяснил гибель своего подчинённого. Ни коллеги, то есть мы, ни его собственная семья, вообще никто так толком и не знает, почему Уманов погиб. Как, при каких обстоятельствах — эти вопросы до сих пор нуждаются в ответах.       — А Смолу посадили? – уточнил Тарасов.       — Именно. В деле даже показаний Смоленко нет. Тут явно что-то нечисто. Я уж разбираться не стал, побоялся за семью, – Зарецкий с нежностью посмотрел на жену. — Мы потом переехали, я перевёлся, и всё как-то забылось, – а теперь в его голосе сквозило сожаление. — Виноват я перед Мишкой, он же поддерживал меня всегда, а я даже до правды не докопался.       — Не вините себя, всё равно ничего не изменишь, – изрёк капдва. — Главное, что вы сейчас это сделали. Мы и в мыслях не допускали покопаться в делах отцах Олеси, потому что в расследованиях, которыми занималась Ума, мы изучили всё вдоль и поперёк.       — Надеюсь, я был хоть чем-то полезен, – кивнул Константин Борисович.       — Спасибо вам большое, что согласились сегодня поговорить, – искренне поблагодарил Бизон.       — Если понадобится что-то ещё, обязательно звоните. Помогу чем смогу.       От Зарецких Борис уходил воодушевлённый. Возможно, случившееся с отцом Олеси не имело никакого отношения к её пропаже, но по крайней мере зацепка придавала сил и создавала новый вектор в её поисках. Борис знал, что сейчас важно проверять каждую деталь, ничего не упуская из виду.