И Что Теперь Делать?

      Всю обратную дорогу пытаюсь прикоснуться к спутнице. К любой другой давно бы уже подкатил и высказался напрямую, а здесь, хожу вокруг да около, боюсь движение лишнее сделать, пылинки с неё сдуваю, будто то не девушка, а ваза хрустальная. Всё боюсь, что психика её не выдержит такого напряжения: вчера упырь покусал, а сегодня оборотень неоднозначные знаки внимания оказывает. Как бы не сорвалась с места и не убежала… к своему Виктору, чтобы он неладен был.       Неужели это то, про что рассказывал нам Конрад? Про то самое чувство, испытать которое волку суждено лишь один единственный раз в жизни? Мы ведь если влюбимся, то раз и навсегда. Мимолётные интрижки и разовые увлечения — это не про нас. Одно знаю точно, что очень хочу её. Целиком и безраздельно. И это собственническое чувство становится все сильнее и сильнее с каждой минутой.       Поцелуй на скамейке никто не вспоминает. Мия вообще придерживается нейтральных тем для разговора, чем не на шутку озадачивает меня. Не могу разобрать, как она ко мне относится. Боится? Не доверяет? Опасается? Зверь внутри меня недовольно рычит. Может все же я ей симпатичен? Мой внутренний волчара активно кивает головой. Конечно, ты же у нас такой симпатяга, как можешь не нравится? Не оттолкнула же, когда полез к ней целоваться. Хотя она такой обессилевшей была, что может быть и пыталась, а я не заметил? Ещё ненароком наверное и больно сделал, эгоист хренов. Надо бы проверить, не оставил ли синяков. О чём только думал? Именно, что ни о чём. Когда она так близко, мою крышу срывает и уносит очень далеко и надолго.       Дома Шон уже вовсю корпит над костром. Мия вызывается помочь, а меня на кухне дожидается пара окуней, которых Ральф сегодня выловил из озера. Принимаюсь за дело. Приходится снова оголиться — налипшую чешую с одежды та ещё радость соскабливать. Когда потрошу вторую рыбину, в кухню входит Мия и садится за стол, как и утром.       — Всё в порядке? — спрашиваю, не оборачиваясь. Дурацкая привычка — постоянно интересоваться о её самочувствии, но ничего не могу с собой поделать. Беспокойство за неё, видимо, укоренилось в моём ДНК.       — Угу, — бросает Мия в ответ. — Помощь не нужна?       Мотаю головой и отмечаю, что мне очень нравится, когда она сидит вот так рядом, смотрит, как я готовлю. Захотелось чтобы так оно всегда и было.       Вдруг высовываю на свет предмет, который меньше всего ожидал бы найти внутри рыбы. Быстро прополаскиваю под краном и, обернувшись, демонстрирую свою находку девушке. Та подходит, заинтересованно смотрит и протягивает ладонь к блестящему предмету, коим оказывается обручальное кольцо. И в этот самый миг дверь на кухню отворяется, являя на пороге застывших Одри и Саманту.       — Ма-а-акс?! — восклицают обе в унисон.       Понимаю, как это выглядит со стороны, но объяснить ситуацию не спешу. Наоборот, даю себе вволю позабавиться над удивленным выражением лиц сестры и её подруги. Мия же проворно выдёргивает кольцо из моей руки и, бросив вошедшим весёлое «Привет!», принимается разглядывать диковинку.       — В рыбе нашёл, — всё же решаю пояснить, потому что и Одри, и Саманта так и сверлят меня взглядами. А волчиц лучше не злить.       — Смотри, Макс, — окликает Мия. — Здесь чьи-то инициалы: «М.К. и С.К». Знаешь, кто это может быть?       Немного подумав, качаю головой. Может быть и вспомнил бы, но не тогда, когда на меня смотрят три пары девичьих глаз.       — А вы никого не припомните? — спрашивает Мия волчиц.       — Да вроде нет, — пожимает плечами Одри, склонившись над протянутой ладонью Мии. — Да, кстати. Мия, знакомься — это Саманта, друг семьи.       И уже обратившись к последней:       — А это Мия… Э-э-э…       — Моя подруга, — мигом уточняю я, снова обратив на себя всё женское внимание.       Одри укоризненно качает головой, Саманта явно негодует. Мия же, решив разрядить обстановку, произносит:       — Может стоит подать объявление в Интернете? Вдруг владелец найдётся?       Девушки на такое предложение так и прыскают со смеха.       — Я что-то не то сказала? — искренне удивляется Мия.       — Идея толковая, — решаю её поддержать.       — Только Интернетом здесь никто не пользуется, — поясняет Одри. — Здесь мобильники далеко не у всех есть, а ты — Интернет.       — Мы завтра заскочим в издательство местной газеты, — предлагаю я, ведь если маячит возможность провести с Мией день, почему бы этим не воспользоваться? — Через неё мы публикуем объявления про лагерь и магазин.       Девушка так и сияет от радости.       — Было бы здорово!       — Вот и отлично, — подытоживает разговор Саманта. На правах старой знакомой, она скидывает сумку на пол, проходит к столу и занимает тот самый стул, где только что сидела Мия. Мой внутренний волк так и рвётся рыкнуть на неё, чтобы немедленно слезла с чужой территории.       — Мия, — сестра будто только что вспомнила о чём-то важном. — Можно тебя попросить помочь распаковать покупки?       Та будто только и ждала предлога упорхнуть из кухни, оставив меня один на один с волчицей, в прямом и переносном смысле этого слова.       — И где ты её подцепил? — раздается за спиной презрительная усмешка. — Никогда не понимала эту твою тягу к людишкам. Они нас веками истребляли, а ты их детёнышей выживанию учишь. А теперь ещё, вон, к себе домой приглашаешь.       — Люди стали другие, — не соглашаюсь с ней. — Мы тоже. А с Мией… — осекаюсь. — Обстоятельства вынудили.       Волчица недовольно фыркает.       — Знаю я про твои обстоятельства.       Чёрт, сеструха проболталась. Надо бы переброситься с ней парой словечек, чтобы научилась держать язык за зубами.       — Неужели действительно веришь, — продолжает она спор, — что узнай родители, КТО учит их детей, они не бросятся сломя голову спасать своих чад из когтистых лап дикого зверя? А наутро не явятся к тебе в дом с ружьями и цепями?       Вечно она утрирует. Влезать в очередной спор о людях мне совсем не улыбалось. Поэтому решаю проигнорировать её слова и промолчать.       Саманта же, воспользовавшись моей отрешённостью, не преминула тут же подскочить поближе. Подходит со спины и по-хозяйски обвивает моё тело руками. Я чуть нож не выронил от такой наглости. Обычно она такого себе не позволяет.       — Саманта, — чуть ли не рычу на неё, — если сейчас не прекратишь, я тебя измажу рыбными потрохами.       Та пропускает мою угрозу мимо ушей и, прижавшись грудью к моей спине ещё сильнее, шепчет на ухо:       — Ты же знаешь, Макс, рыбой меня не запугать. А вот соперниц я не потерплю. Так и знай.       — Каких соперниц? — выдаю искреннее удивление.       — Вот таких!       С этими словами волчица быстро скользит ладонью к моему паху, где у меня всё ещё стоит после недавнего присутствия Мии. Готов зарычать, но меня опережают.       — Кобель, — презрительно фыркает она, сдавив на миг моё достоинство. После чего резко отстраняется и, виляя бёдрами, гордой походкой покидает кухню.       Выдыхаю и трясу головой. А ещё спрашивают, что это я нос от неё ворочу?       Заканчиваю с разделкой рыбы, нарезаю всё на куски, солю, перчу и несу тару во двор, где всё это дело будем запекать. Никаких соусов и маринадов. Натуральный вкус еды самый лучший на мой взгляд.       Сумерки наступают быстро. Хелен уже успела нарезать салат и отварить картофель на летней кухне. Шон и дядя Джон придвинули разномастные стулья поближе к огню.       Постепенно все рассаживаются. Саманта по умолчанию протискивается к моему левому боку. Справа садится Хелен. Мию Конрад усадил между собой и Шоном напротив меня и подальше от Саманты, отчего лица девушки совсем не было видно из-за дыма. Внутренне прямо аж взвыл оттого, что лишился приятного глазу лика. Ладно, всего лишь один вечер, а завтра не выпущу её из поля зрения ни на минуту. Вечер будто назло не торопится заканчиваться. Переговорили уже казалось бы обо всём на свете. То и дело пытаюсь разглядеть милые черты лица напротив, поймать долгожданный взгляд, но Мия будто избегает смотреть в мою сторону, весело щебеча с Шоном и посмеиваясь над шутками Конрада. Силюсь разобрать хоть что-то из того, о чём они там шепчутся, но из-за болтовни Саманты под боком ничего не выходит. Волчица, казалось, уже готова запрыгнуть ко мне на колени. То специально так наклонится, чтобы своей грудью потереться о мою руку, то подвинется и бедром прижмётся к моему, то положит ладонь на моё колено, пока тянется за далеко стоящими овощами. Стиснув зубы терплю всё это, дабы не устраивать сцен перед семьей, и Саманта этим в наглую пользуется.       Уже под ночь все начинают тихонько разбредаться. Шона отправили спать первым. Мне же предстояло ещё подбросить Саманту до дома. На машине. Пусть её семья и живёт недалеко, прогулку с ней не пожелаю и врагу, хотя вот этому самому Виктору может быть и порекомендовал.       Поднимаюсь с насиженного места и украдкой бросаю взгляд напротив, где Конрад что-то тихо рассказывает Мие, отчего у той на лице мелькают то улыбка, то неподдельное удивление. Мне бы тоже остаться, посидеть и послушать, о чём дед так интересно рассказывает, но, увы, не судьба.       Пересекаю двор и, взяв ключи от машины, машу Саманте, чтобы шла к гаражу. Всё бы отдал, чтобы вместо волчицы со мной в машине оказалась Мия.       Едем молча, пока Саманта снова не возобновляет телесные атаки, скользя ладонью мне промеж колен.       — Прекрати, — резко осаживаю девушку. — Что на тебя сегодня нашло?       — Просто стало одиноко, — мурлычет та. — Захотелось близости.       — Послушай.       Мы уже подъехали к её дому. Включаю свет в салоне и оборачиваюсь к ней.       — Прости, я понимаю, наши семьи обо всём договорились, но я не могу дать то, что тебе нужно.       Лицо её тут же искажает гримаса гнева.       — Не смей так со мной поступать, Фолл, — рычит волчица. — Я не привыкла, чтобы мной пренебрегали. И ради кого? Ради какой-то недоделанной вампирши! Твоя семья такую никогда не примет!       Всё, достала. Посылаю всё своё воспитание куда подальше и хватаю волчицу за глотку. Та, понятно, начинает рычать и отбиваться, но держу крепко. Приблизив к себе, произношу четко и ясно, чтобы потом не говорила, что не расслышала:       — Мия не вампирша — это раз. Между тобой и мной никогда ничего не было и быть не может — это два. И если хоть кто-то ещё узнает про Мию или ты решись отыграться на ней из-за меня, то обещаю, что детей иметь не только от меня, но и вообще от кого-либо уже никогда не сможешь — это три. Моргни, что всё поняла.       Судя по взгляду Саманты, она скорее бы голову мне оттяпала, но видимо поняла, что я не шучу, а потому нехотя моргает. Тут же ослабеваю хватку и девушка с шипящим от гнева «Псих!» пулей вылетает из моей машины, хлопнув дверцей так, что джип недовольно закачался.       Устало растираю ладонями лицо. Завожу мотор и вывожу внедорожник с подъездной дороги. Гнев закипает внутри и бью кулаком по рулю, только легче от этого не становится.       Волк мой недовольно рычит, рвётся наружу. Надо тормозить, пока не съехал в кювет. Выскакиваю из машины и, уже оказавшись в густой чаще, прямо на бегу оборачиваюсь волком. Боль внутри немного притупляется, уступая место обычной животной злости. Ветви кустов хлещут по бокам, словно подстёгивая, подначивая ускорить бег. Только оказавшись на берегу озера, останавливаюсь, сажусь у кромки воды, запрокидываю голову и издаю дикий вой. В нём изливаю всю злость, боль, переживания и подавленное желание. В глубине души понимаю, что Саманта в чем-то права: семья Мию вряд ли когда-нибудь примет. А примет ли Мия меня — оборотня со всеми моими закидонами?       Вою так, что назавтра, наверное, будет саднить горло, но мне всё равно. Обежав озеро берегом, углубляюсь в чащу леса на поиски жертвы. Кому-то сегодня, увы, не повезёт. Обычно без надобности не охочусь, но сейчас мне требуется всплеск адреналина. Кажется напал на след кабана. Вожу воздух носом. Крупный. Вот и отлично — без боя сразу не сдастся.       Через какое-то время бреду к озеру кажется уже человеком. Всё тело облеплено чем-то липким, пахнущим кровью. Сил никаких, но внутри разливается приятное оцепенение. Спешными движениями сбрасываю с себя окровавленную одежду и забегаю в прохладную воду. Окунаюсь в неё с головой. Если бы с кровью можно было смыть и чувства.       Расслабляюсь и ложусь спиной на воду, глядя на звёздное небо.       Чёрт! Втюрился. Влюбился, как мальчишка.       Никогда не считал себя романтиком и россказни Конрада о единственной и неповторимой любви всегда воспринимал скептически. Никогда не понимал, как можно расстилаться перед кем-то, вести себя иррационально и неадекватно, лишь бы сделать кому-то приятно. А, как оказалось, всё из-за того, что я ещё не повстречал ту единственную, ради которой буду готов свернуть горы. И единственное, чего мне хочется чуть ли не до скрежета зубов, это ловить на себе её взгляд, улыбки, слышать её смех, держать её в своих объятиях, целовать. Хочется провожать вместе с ней закат и встречать рассвет. Хочется, чтобы она всегда была рядом, потому что только так могу чувствовать себя единым целым.       Лежу на воде и понимаю, что безумно скучаю по Мие. И если столь короткая разлука с ней вызывает во мне свербящую тоску, что же будет, когда уже завтра она вернётся в город, к своей прежней жизни, к тому самому Виктору, чьё имя не раз упоминала, находясь в беспамятстве? Что мне теперь со всем этим делать?       Медленно тяну себя на берег. От постоянных переживаний мозг изрядно измотался. Снова обращаюсь в волка и решаю провести ночь прямо здесь, у озера, так как понимаю, что вряд ли смогу в нынешнем своём состоянии себя контролировать, окажись я вблизи Мии. Для её же собственной безопасности мне лучше сегодня побыть как можно дальше от неё. Зверь недовольно урчит, но усталость берёт своё. Закрываю веки и проваливаюсь в сон. Сладкий сон, где только я, она и никто более.