Нас книги обманут

***

Уведомления из рабочих чатов звонко раздавались в кабинете главного редактора: рабочий день начался буквально час назад, а времени уже ни на что не хватало: совет директоров запрашивал информацию по проектам, типография отписывалась, что направленные книги на печать уже готовы и ждут курьеров, бухгалтерия в срочном порядке требовала личные данные по новым сотрудникам для формирования какой-то очередной отчётности, а PR-отдел любезно предоставил документы, ответа на которые они ждут в самое ближайшее время. - Лина, набери Арса, пусть явится в офис к обеду - есть дело. –  распорядился Стас, не отрываясь от чтения документов, присланных группой пиарщиков. План грядущих мероприятий, где предстоит появиться некоторым издателям и писателям, растягивался на несколько месяцев вперёд. В открытую таблицу Стас вносил данные задействованных авторов, параллельно сверяя контрольные даты сдачи рукописи с датами предстоящих встреч с журналистами, тем самым отсекая возможные накладки и предотвращая возможный склулёж авторов на летучках, которые с самыми честными глазами будут доказывать, что они так хотели сдать работу в срок, но не получилось у них из-за загруженности. И не выслушивать в свой адрес фырканье коллегии редакторов. На подхвате у него есть менеджеры, способные закрыть возникшие пробелы. Им вполне под силу посетить пару презентаций или пообщаться с журналистами. Он сидел в кожаном кресле, большими глотками пил кофе, заботливо принесённый секретарём, и заканчивал со списком, стараясь успеть до летучки, посвящённой обсуждению новых проектов и рабочих моментов, требующие от Стаса полного контроля ситуации. Начинать утро со скандала не хотелось и прятаться за хрупкими женскими плечами явно не веяло благородностью с его стороны, но, когда дело касалось Арсения, другого варианта не оставалось. На кону стояло слишком многое, чтобы упустить шанс из-за эмоционально нестабильного писателя. Любой разговор с ним – это игра в русскую рулетку, где игрок не знает: повезёт ему, и он останется жив или удача отвернётся от него, и пуля угодит точно в голову, лишая жизни. Секретарь стояла возле окна и набирала номер писателя: в телефонной трубке уныло раздавались гудки, Арсений не торопился отвечать на звонок, но и девушка не собиралась сдаваться, раз за разом упрямо продолжала набирать номер мужчины, в надежде услышать голос. - Да? – Уставший голос писателя раздался в телефоне. Ангелина облегчённо вздохнула, порой у Попова был невыносимый характер. Главред бросил беглый взгляд на помощницу и вновь вернулся к работе. Стас никогда не звонил Арснию первый, делегируя первый разговор на Волкову. Шеминов прекрасно знал, что если писателю будет звонить непосредственно он, то нарвётся на грубость сразу, а так, мужчина сначала услышит успокаивающий голосок секретаря и немного расслабится, а там уже главный редактор обозначит своё присутствие. Ангелина не была глупой и прекрасно осознавала, что сейчас является парламентёром в назревающем между двумя сторонами конфликте. Арсений явно не будет в восторге от новости, которую ему преподнесёт Стас, а мужчина лишится душевного спокойствия, пока не заставит Попова сказать: «Да» на предстоящее мероприятие, подготовкой которого уже занялись пиарщики с менеджерами - оно должно принести весьма выгодную сделку издательству, если писатель согласится быстрее, чем вытреплет все нервы главреду. - Арсений Сергеевич, - лепечет женский голос в телефонную трубку. - Станислав Владимирович хочет видеть вас сегодня в офисе. Арсений свободной рукой массирует виски, старается вникнуть в суть звонка. Бессонная ночь сделала своё дело: тело не слушалось, будто и вовсе не принадлежало мужчине, мозг долго соображал на поступающую от говорящей информацию, не пытаясь даже за что-то зацепиться. Мужчина тихо цокнул. Срываться на Ангелину совершенно не хотелось, но отсутствие сна несколько дней начали сказываться. Да и к тому же, к чему этот цирк, если за лепечущим голосом девушки скрывается другое действующее лицо, которое находится рядом и слушает весь диалог, считывая настроение писателя, и прикидывая можно ли сейчас вмешаться в разговор и поставить перед фактом мужчину, что он обязан появиться на каком-то унылом светском мероприятии или ещё немного позволить Лине разрядить обстановку. - Лин, скажи дорогому и любимому Станиславу Владимировичу, что он идёт нахер. Я не появлюсь в офисе ближайшие пару дней, если что-то срочное у него ко мне, то пусть пишет на почту. - Дорогой Арсений, с тобой говорит твой дражайший Станислав Владимирович мне срать на твои планы, чтобы в двенадцать был у меня. На почту от меня ты можешь получить заявление на увольнение и характеристику с которой тебя не возьмёт к себе ни одно приличное издательство. Целую и жду. - Главред довольный собой сбрасывает звонок, оставляя Арсения вместе с его раздражением. - Какая ты сука, Стас. – Отшвырнув на диван телефон, мужчина взглянул на себя в зеркало: мешки под глазами выглядели совсем чёрными на фоне бледной кожи, недельная щетина не была чем-то мужественным и брутальным, а вовсе придавала небрежный вид, накидывая лишних лет, растянутая майка и такие же домашние штаны намекали о необходимости в стирке. Всё тело болело, голова кружилась, а рвотные позывы учащались. Он даже не помнит сколько вчера было выпито, слишком хотелось абстрагироваться от всего дерьма, творящегося в его жизни. - Время для жалости к себе закончилось, - хмыкнул мужчина, не отрываясь от своего отражения. - Саморазрушение – это этап взросления, который проходят подростки лет в шестнадцать-семнадцать, считая, что неразделённая любовь и проблемы в школе - самые главные трудности жизни. Когда от отказа девчонки ты ломаешь себя курением травки за гаражами вместе с такими же недалёкими друзьями, или запивая своё горе дешёвым алкоголем, от которого на утро обязательно будет паршиво, но тебе это нужно, потому что, другого способа забыться ты не знаешь, или когда спишь со всеми подряд не разбирая, кто под тобой, а потом боишься смску с фразой "я залетела" или "у меня нашли болезнь интимного характера - иди и ты проверься", а к двадцати годам доходит осознание, что это всё такая херня, но это всё было уроком, из которого ты должен вобрать в себя мудрость и скинуть спесь юношеского максимализма, а тебе, Арс, почти тридцатка и это явно не лучший способ гробить себе жизнь. До сдачи рукописи ещё оставалось немного времени в запасе - вариант, что Стас хотел переговорить насчёт работы отметается сам собой. Та часть, которую он предоставил в издательство, находится у редакторов. Значит появилась новая, согласованная с дирекцией идея пиарщиков, которую они быстро свалили на Шеминова и теперь Стас хочет увидеть писателя, чтобы вытащить Арсения в свет.  Значит Попову придётся изображать цирковую собачку, пока возле него будут крутиться менеджеры и нахваливать писателя с видом: "Смотрите кто у нас есть. А он ещё хвостиком виляет и за ушком почесать даёт и команды знает", а Арсений будет изредка счастливо тявкать, тем самым подтверждать слова его хозяина. Как он устал от этого. Он хотел просто писать и радовать своих читателей интересными рассказами, западающими в душу и вдохновляющие на преодоление своих барьеров, предостеречь от того, с чем у самого не получилось справиться в жизни, но в итоге стал коммерческим проектом, на котором делают деньги высшие мира сего. Радует, что хоть книги издаются с минимальными корректировками, позволяя писателю излить душу безликим читателям. - Наш PR-отдел предложил провести встречу с журналистами, - Стас пытался выглядеть весёлым, но у него это явно не выходило, с таким же успехом и Арсений мог сказать, что он вчера не пил, а приехал на такси просто из-за того, что не хотел Volvo гонять по пробкам. - Ой, прости, Стас, забыл трусики снять и спросить: "А Вы точно продюсер?" – Попов слабо улыбнулся, головная боль никуда не уходила, а мельтешивший перед глазами Шеминов снова вызывал приступ тошноты. - Твой сарказм не уместен. Нам нужно расширять рынок продаж. – Сказал заученную фразу главред. - Мне нужно торговать лицом или лечь под кого-то? - С каких пор встреча с журналистами несёт эротический подтекст? Нет, если ты хочешь продолжить вечер в более… интимной обстановке, то ты знаешь – я не имею ничего против, только смотри, чтобы твои забавы в сеть не попали. Стас не отрываясь смотрел на Арсения. Его забавлял этот писатель – он отличался от остальных своих коллег и этим цеплял: был едкий, не боялся сказать прямо, что думает о корректировках, которые вносились в его книгу или об мероприятии, где должен появится, манера письма интриговала и заставляла дочитывать произведение до конца, но при этом был приятным собеседником.  Перед глазами всё ещё стоял тот юный неизвестный никому Арсений, околачивающийся возле издательства и изводя всех с просьбами прочитать его работу. Он приходил к началу работы офиса, подкарауливая Шеминова и впихивая ему свою рукопись и тоже самое проделывал, увидев знакомый силуэт вечером. Поначалу это главреда забавляло, потом начало пугать, он грозился мальчишке позвонить в полицию, но это не помогало, Арсений всё также приходил и ждал. Стас сдался, забрал рукопись и отдал её своим редакторам, прося их дать свою резолюцию. Коллегия высоко оценили труд юноши, хоть и заметили, что редактура явно будет объёмной. Тем же вечером главред вышел к парню и объявил, что готов взять на себя риски, умолчав, что согласился не из-за таланта, а упрямства. После первая публикация и тепло со стороны читателей. - Я тебя услышал, - солгал мужчина, - когда встреча? Мне нужно понимать насколько вызывать няню для Кьяры. - голова болела, мысли никак не хотели соединяться в цепочку, зля писателя. - Алёна решила, что тебе можно доверить дочь? - Спасибо за поддержку, Стас, - фыркнул мужчина. Он любил свою маленькую девочку и пытался по возможности проводить с ней больше времени, только, жена не давала своё согласие, помня грехи мужа в уже казалось таком далёком прошлом., - я боюсь, что не смогу совладеть с эмоциями и сорвусь на неё – у меня сейчас не самый спокойный период в жизни. - А отказаться? - Алёна с муженьком улетают в Нидерланды. Им будет не до ребёнка. - Разговоры про бывшую жену до сих пор болезненно отзывались в сердце. Слишком живы в памяти моменты их прошлой, счастливой жизни, где правили лишь светлые чувства. Он до сих пор хранит в сердце их первую встречу, как увидев девушку, парень понял, что бесповоротно влюбился, как долго добивался её и как горели глаза счастьем у двух любящих людей, когда, отбросив все предрассудки они решили быть вместе. Помнит какими сладкими были её губы при их первом поцелуе, как она краснела и не могла посмотреть ему в глаза, стесняясь сердечного порыва. Как юношеские сердца бились в унисон при каждой сладостной встречи двух влюблённых. Как эйфория приятными волнами обдавала юные тела после первого секса. Как сыпались из уст искренние признания в любви при любой удобной возможности. Замирание сердца, когда он стоя на колене и протягивая маленькое и дешевое колечко, купленное на заработанные на многочисленных подработках в кафе или копирайтером, ожидая самые важные в его жизни слова "я согласна". Выбор имени будущему человечку, уже купающийся в любви родителей и появление долгожданного ребёнка. А после всё пошло на перекос: опьянённый успехом от признания его таланта в издательстве, относительно успешная реализация первоначального тиража с предложениями менеджеров, запустить дополнительный тираж рукописи писателя, Арсений начал пить, устраивая загулы по несколько дней. Когда алкоголя стало писателю мало, он начал баловаться лёгкими наркотиками: LSD или Доб в какой-то момент потеряло значения: он закидывался в барах, спустя час чувствуя, как по организму растекается кайф. Мужчина счастливо улыбается, нет никакой разницы кому, он счастлив, ему кажется, что он пёрышко, подхватываемое ветерком, он лёгок и невесом, потоки воздуха несут его неведомо куда, а он и не сопротивляется, ему этого хотелось и он чувствовал свободу, он был пером, он был в воздухе, он был воздухом. Был везде и проникал в ноздри к каждому, кто находился в клуб, «Вдыхай меня, позволь быть твоим воздухом, позволь быть в тебе» хотелось кричать ему, но из уст вырывался только неконтролируемый смех.   Опьянённый взгляд пытался зацепиться за контингент, находившийся в клубе: милый молодой парень крутился возле стенки, маня яркими алыми губами и гибким телом, рядом с ним танцевала смазливая девушка, Арсений не хотел отрываться от их созерцания. Они были прекрасны и юны, манили своими гибкими, желанными телам. Они манили и зазывали к себе, словно сирены, воплотившиеся в прекрасных белокурых юных дев старого заблудшего моряка, обещая ему ласку и свою любовь.  Попов хотел их и шёл к ним, начиная череду измен, не скрывая этого от жены, отмахивался тем, что душой любит лишь её, а в других ищет лишь вдохновения, новый образ, который можно запечатлеть в новой книге. Девушка долго терпела, храня в сердце счастливые моменты с мужем.  После загулов, окрылённый своей музой, садился и писал, не замечая, как Алёна со слезами на глазах убаюкивала их дочь. Не выдержав очередного загула мужа, она объявила, что подала на развод. - Арс, может, пора и свою жизнь обустраивать? - Ты думаешь это так просто? Меня больше несколько месяцев никто не смог вытерпеть. Их бесят мои перепады настроения. - Фыркнул мужчина. Арсений замолк. Рассказывать кому-то о том, что он уже несколько лет был влюблён в образ главного героя своих романов, значит, публично расписаться в своих психических проблемах. Да и как объяснить другим людям, что парень, которого он описывать заставлять сердце биться, проводить руками по монитору, будто прикасаясь не к напечатанному тексту, а к нему. Представлять, что те слова, которые он говорит героине адресованы ему или вкладывать в уста героине признания в любви свои. Представлять, что его невозможного глаза цвета весны смотрят с любовью на него, что искренняя улыбка, способная растопить даже заледенелое сердце принадлежит только ему. У одного блогера в самом начале его карьеры, он услышал мысль о том, что писатели настолько проникаются своим творением, что им кажется, будто, вымышленный ими же персонажи начинают оживать и писатель относится к ним как к существующим людям. Арсений тогда рассмеялся и отшвырнул статью, окрестив опечатанное бредом и окунался в объятия осязаемых людей: это были и мужчины, и женщины, писатель в какой-то момент понял, что ему абсолютно всё равно кто под ним, лишь бы только книга писалась и вдохновение никуда не делось. И он не представлял, что высказывание, когда-то давно окрещённое бредом, станет частью его жизни. этот бред может произойти с ним. Кончики пальцев грела маленькая белая фарфоровая чашка со свежезаваренным кофе, Стас всё так же восседал в своём кресле, знакомя писателя с мероприятиями, в которых он задействован. - В августе будет форум среди студентов и нам отправили приглашение, я не могу решить кого из писателей туда отправить, - Стас лукаво взглянул на писателя. Арсений знал, что главред давно уже определился с кандидатурой и сейчас глупо отыгрывал спектакль в своём театре одного непризнанного актёра. - Хм, - Попов сделал вид, что задумался, подыграть Шеминову всё же придётся, - дай подумать, может, Елизавета – молодая, амбициозная и насколько я помню, среди её поклонников много молодёжи, которая зачитывается её фантастикой. - Вариант, конечно, прекрасный, а ещё? – Стас уже не стесняется, ухмыляется, то, что Арсений сразу понял какую кандидатуру предложил Шеминов, не вызывало сомнений, но эта их игра в непонимание всегда забавляла. - Кто угодно, только не Арсений Попов – тебя устроит? – Хмыкнул мужчина, отдавая чашку подошедшей к нему секретарше. - Ты поедешь вместе с Елизаветой – отказы, как ты знаешь, не принимаются, билеты на самолёт Ангелина пришлёт завтра. Волкова кивнула, не одарив писателя и взглядом. Ей не хотелось быть виновницей всей той гаммы эмоций, отразившейся на красивом лице. - Мне, возможно, нужен будет ещё один билет. - Ты уверен, что Алёна даст тебе согласие? - Нет, но я буду стараться. – вздохнул мужчина, всё что касается общения с бывшей женой насчёт дочери, напоминает Арсению хождение по минному полю – одно неосторожное слово или действие - взрыв и снова он останется без возможности видеть, как взрослеет его маленькая солнечная девочка. Перспектива оказаться среди студентов Попова радовала и пугала одновременно: толпы молодых людей, свежие головы, ещё не подверглись деформации от окружающего мира и в тоже время анархия, которая будет встречаться на каждом углу. А ещё, глупое сердце надеялось, что среди студентов, будет тот молодой человек, являющийся живым воплощением книжного образа героя, плотно засевший в сердце писателя. Шансы не то, что минимальны, их вовсе нет – это не роман, где по велению доброго писателя двое людей встречаются и остаются вместе. Это суровая жизнь, в которой случайных встреч не бывает. Он увидел его единожды в кафе и даже не знает: студент он или вообще уже где-то работает, решив для себя когда-то, что высшее образование ему не нужно. А если и студент, то может не живёт насыщенной студенческой жизнью, отдавая предпочтение чему-то другому и обходит стороной все мероприятия, в которых участвуют его сверстники, получая от этого неописуемое удовольствие.  Ему безумно хочется ещё хоть раз увидеть этого парня, но осознаёт, что просто подойти к нему и начать общение у него не выйдет, да и как это будет выглядеть: «Привет, я Арсений, ты живое воплощение моего главного героя книг, позволь мне любить тебя!» - мужчина фыркнул, если кто-нибудь когда-нибудь с такой фразой подошёл к нему, он решил бы, что собеседник явно психически не здоров и от него стоит как можно скорее отвязаться, а если парень гетеро, то писатель и вовсе может отхватить по своей смазливой мордашке, а она ему ещё нужна целая – впереди череда важных встреч, где ему придётся немного поторговать лицом, да и Стас пристанет с вопросами: «Откуда? И почему?», а Ангелина будет как мамочка проблемного мальчика, влипающего в каждую передрягу, крутиться рядом с ним, заботливо интересуясь о его самочувствии и следя за тем, чтобы все рекомендации врачей были соблюдены. Да и Алёна может решить, что мужчина вновь пустился во все тяжкие и снова запретит видится с дочерью – между бывшими супругами наконец воцарилось хрупкое доверие и Арсений не хочет глупейшим образом его лишится. Вряд ли женщина позволит после такого мужчине общаться с дочерью.

***

- Папа, - маленькая ладошка легла на щёку мужчины, стараясь разбудить его. Девчушка устроилась около плеча писателя и продолжала тихо звать его. Арсений не чувствует это прикосновение, долгожданный сон наконец сморил его вечером, пока он читал сказку дочке и не почувствовал, как тёплая пелена сна, окутывает его, маня вернуться в царство покоя, а дочка, устроившись рядом уже тихо посапывает, мило скрестив ручки на груди, уткнувшись носиком в плечо мужчины. - Да, милая, - хриплым ото сна голосом, произносит Арсений, не желая вставать из кровати ещё минимум пару часов. Сон манил и притягивал, мужчина сдавался в плен, но дочка явно не разделяла настроения отца, упорно продолжает расталкивать его. Он притянул к себе девчушку и прижал к себе, зарылся носом в её волосы, от которых приятно пахло каким-то детским шампунем и засопел, девочка одной рукой обняла папу за шею, решив всё же сжалится над ним и дать ещё немного времени подремать и не заметила, как сама заснула.  В папиных объятиях было тепло и не страшно, казалось, что он сможет защитить её от всего: и от существ, которые, правда-правда живут под её кроватью и не дают ей заснуть до одиннадцати, потому что, у них тоже режим, они девочку с девяти пугают, когда мама заставляет чистить зубы и ложиться спать, а после одиннадцати устают и тоже устроившись в своих мягких кроватках ложатся отдыхать, чтобы на следующий день были силы для новых запугиваний, и от одноклассника, который забирает портфель и не отдаёт даже, если его попросить очень сильно и от всего на свете. Но в десять утра, Кьяра решительно настроилась разбудить отца, детский организм просил завтрака, урчащий желудок неприятно сводило доставляя девочки некоторый дискомфорт, а мужчина всё никак не хотел просыпаться, на все попытки девочки лишь продолжал хмурить брови или отворачиваться от  неё, вынуждая Кьяру придумывать всё новые методы пробуждения отца: сначала она пыталась щекотать его ноги – на маму данное действие эффект производил, хоть вставала женщина чаше намного раньше девочки, потом она легонько тыкала тоненькими пальчиками между рёбер, но папа лишь что-то недовольно бурчал и  всё никак не хотел просыпаться, из-за чего девочки пришлось перейти к отчаянным мерам: пнула мужчину по коленке первый раз – никакой реакции не получила, он лишь слегка поморщился и продолжил спать дальше, второй удар был посильнее – папа даже что-то сказал, жаль, что Кьяра так и не смогла разобрать, что именно, а вот с третьего удара – Арсений всё-таки открыл глаза и ошарашенно глядел на маленькую девочку, без какого-либо зазрения совести избивавшую его. - И как это понимать? – Попов старался быть строгим, но виноватый взгляд девочки вновь растопил его сердце. - Уже пора завтракать, - объявила девочка, обнимая только проснувшегося отца. - И что хочет мой маленький лучик? – Затискать дочку и провести с ней как можно больше времени – были главными задачами на неделю. Он слишком соскучился по ребёнку, что готов исполнить любые её прихоти и попытаться одарить хоть частью той любви, которую по своей глупости ей когда-то недодал. - Блинчики! – Весело прокричал ребёнок, запрыгивая к мужчине на колени. – Мама по выходным всегда их готовит. Попов не любил готовить и был сторонником заказа еды, немногое из того, что мужчина мог приготовить себе было менее энергозатратным, нежели запрос дочери: яичница, быстро заваривающая овсянка или отваренные сосиски с гречкой. Писатель стал прикидывать, кому из знакомых можно позвонить субботу утром с этим вопросом. В голову приходил лишь один единственный человек, ответа которого Арсений сейчас очень сильно ждал. - Арсений? – Удивилась раннему звонку писателя девушка. Они были в неплохих отношениях, их даже можно было назвать друзьями, но на её памяти не было ни одного раза, чтобы писатель звонил в нерабочее время. Девушка встрепенулась: «неужели что-то случилось?», она нервно покусывала нижнюю губу и ждала, что ей скажет писатель. - Ангел, привет – улыбнулся в трубку Попов, - скажи, только честно, ты умеешь печь блинчики? - Д-да, а что такое? – Всё оказалось до банального просто, а она уже успела себя накрутить себя, что Арсения Сергеевича нужно вытаскивать из каких-то передряг. Она наблюдала, как Стас, не стесняясь в выражениях несколько раз забирал в рабочее время сильно выпившего или обдолбанного наркотой Попова из не особо приличных мест. Слышала после разносившуюся по этажу ругань, исходящую из кабинета главреда и как после Арсения, зайдя к Шеминову, она говорила успокаивающие слова и выражала надежду, что это скоро всё закончится. Стас на её увещевания, нервно усмехался и качал головой, мол, мы ещё побегаем за Поповым, вот, увидишь. Волкова никогда не была участником их разборок или напарницей Стаса в поимке писателя в разных заведениях, ему было спокойнее от мысли, что девушка этого не видит и на утро лишь скромно постучавшись в дверь кабинета войдёт и будет говорить что-то ободряющее. Стас был благодарен ей за эти, казалось бы, наивные, но честные слова, без неё и без них, он давно бы сдался. - Кьяра… она захотела блинчиков, Алёна готовит их по выходным на завтрак. От яичницы она отказывается, а от предложений заказать доставку с этими чёртовыми блинчиками и вовсе истерит. Поможешь? - Конечно, Арс, - девушка стояла возле окна, смотря на пробуждающийся ото сна город, улыбалась, слушая монолог Арсения. Ей было приятно, что мужчина пусть даже с такой пустяковой просьбой, вспомнил про неё и решил, что она сможет чем-то ему помочь. Ангелина давно не готовила что-то для других. Готовка еды для себя было обычным делом: не нужно было заморачиваться и что-то придумывать, заботясь о реакции других людей на конечный результат, для себя – это что-то механическое и привычное, а для других – совсем иной спектр эмоций. - Чудно, мы заедем за тобой, - Арсений не переставал улыбаться, общаясь с девушкой, наблюдая за тем как маленькая девочка мельтешит на кухне в поисках сладостей, которые можно стащить пока родитель занят разговором с кем-то. - Это абсолютно необ..., - девушке не дал договорить голос мужчины. - Обязательно, ты могла отказаться и быть абсолютно права, но решила потратить своё драгоценное время на нас. Тем более, нам совсем не трудно и Кьяре нужно немного проветрится. Собрать дочку не составило труда, семилетняя девочка, услышав, что они едут к подруге отца, быстро направилась к себе в комнату, начиная сборы. Арсений, последовав примеру дочери, тоже направился к себе сменить домашнюю одежду на что-то более презентабельное. Девочка уже стояла в прихожей, когда мужчина выходил из комнаты, проверяя себя на забывчивость, посмотрел на дочку, заставил вернуться её в комнату и надеть лёгкий свитер. Volvo уже прогревалась на парковке, запущенная через автозапуск. - Молодец, - Мужчина кивнул, осматривая дочь, - теперь, принцесса, куртка и можем выдвигаться, - он достал из шкафа вещь и протянул её девочке. Девушка вышла из подъезда, кутаясь в светлое пальто, в надежде спастись от пронизывающего холодного весеннего ветра, Арсений вышел из машины навстречу к девушке. Галантно предложил ей руку, на которую она могла опереться, девушка хихикнула и взяла Арсения под руку. - Привет, - улыбнулась девушка, протягивая руку девочке, - меня зовут Ангелина, мне очень приятно с тобой познакомиться. - Доброго утра, я – Кьяра, - Попова серьёзно посмотрела на Ангелину и пожала её руку, - мне тоже очень приятно познакомиться. По пути домой, они заехали в супермаркет. Арсений с тележкой пропустил девочек вперёд, наблюдал за тем, как найдя общий язык с Ангелиной, Кьяра что-то весело ей рассказывала, а девушка не пряча улыбки, слушала девчушку и кивала, аккуратно держа её за ручку. Сердце предательски заныло от того, насколько для других это было обыденностью - просто молодая семья, утром зашедших в магазин, купить что-то к завтраку. Для Арсения эта ситуация была как ещё один гвоздь, забитый в гроб счастливой жизни, когда-то всё это было и у него, но он всё просрал без надежды на реабилитацию в глазах бывшей жены. Он не способен сделать счастливым другого человека, а только принести боль - это он прекрасно осознал на Алёне. Лина хозяйничала на кухне, разнося по квартире изумительный аромат домашней еды, Кьяра находилась рядом с ней, ожидая новые указания девушки, ей нравилось помогать на кухне маме, а сейчас, когда выдалась возможность помочь ещё и подруге папы, девочка хотела показаться вовсе взрослой, с серьёзным видом выполняя все указания девушки. Ангелина улыбалась, предлагая девчушке вместе с ней налить тесто в сковороду и начать печь блины, Кьяра на предложение восторженно взвизгнула, перехватывая сковородку в одну руку и неумело орудуя половником в другой, Ангелина подбадривала девчушку иногда помогая ей в готовке, секретарю не хотелось слишком сильно давить на ребёнка своим авторитетом, а хотелось быть равной ей. Арсений сославшись на дела, уехал куда-то оставив девушек в квартире. Строя уже в машине маршрут до ближайшего цветочного магазина: хотелось отблагодарить Лину за её доброту, но он не знал, чем конкретно, решив, что цветы – самый универсальный вариант. Дочке он так же решил купить букетик. Выходил Арсений с двумя букетами цветов: один из них состоял из фрезии разных оттенков, пока он выбирал букеты, девушка рассказала ему красивую историю, будто эти цветы – это вдох природы, уставшей от загостившей в городе зимы, эти маленькие цветы очень похожи на колокольчик, похожи на цветы из какой-нибудь сказки. Для любимой дочери букет ничем не уступал тому, что был предназначен для Волковой, это был нежный букет из гиацинтов и альстромерии, словно флорист в букете смог передать всю сущность маленькой девочки: нежные цветки гармонично сочетались друг с другом, делая букет совершенно сказочным. - Попов, как дела у моей дочери? – Бесцветный голос Алёны прозвучал в телефоне, если бы необходимость узнать про состояние дочери, она и вовсе не набрала номер телефона своего бывшего мужа. - Нормально, жива. Сейчас готовит себе завтрак с моей знакомой. – Отозвался мужчина, аккуратно кладя букеты на заднее сидение машины. - Ты решил всех своих шлюх перезнакомить с Кьярой? – Яд сочился из каждого слова женщины, вся эта ситуация невероятно её бесила, она так сильно ограждала дочь от Арсения, чтобы у девочки остался образ любящего и заботливого отца, который в реальности был абсолютно не таким. Алёне не хотелось травмировать дочь, она была слишком мала для того, чтобы разочароваться в людях и в мире. Ей хотелось, чтобы её маленькая девочка жила в сказке и лишь, когда придёт время, она узнала бы суровую правду, которая, конечно, разобьёт её розовые очки, но, ведь, это всё будет потом, а не сейчас. - Алён… не начинай, это девушка с моей работы., - мужчина устало сел в кресло мужчины, он знал, что говорить о знакомстве Лины и Кьяры было глупой затеей, но как по-другому, объяснить почему дочь осталась одна в квартире, он не мог. - Попов, не травмируй мне ребёнка, не тебе потом придётся объяснять ребёнку: «Почему папа знакомит сначала с одной тётей, а потом появляется другая?» - это абсолютно не мои заботы. - Я и не собирался этого делать. - Алёна сбросила звонок, не удосужившись дослушать мужчину. Дорога домой казалось долгой, Арсений простоял во всех возможных пробках, которые были на пути домой. Уставший и злой, он схватил букеты и зашёл в квартиру, вдыхая аромат домашней еды, почему-то перед глазами опять появились картинки прошлого, когда он так же возвращался в эту квартиру с ночной смены в кафе, зная, что дома его ждёт Алёна, как с порога он так же, как и сейчас вдыхал потрясающие ароматы, а счастливая Алёна выходила его встречать, крепко обнимая и целуя в губы, как они вместе шли на кухню, ужинали и рассказывали о произошедшем за день. Арсений облокотился об стену, казалось, что больше такому уюту нет места в его жизни, Ангелина за руку вышла в прихожую к мужчине, встречая его. Он протянул каждой по букету, Волкова засмущалась и быстро пролепетала слова благодарности, Кьяра же бросилась с объятиями к отцу, заявляя, что он у неё самый лучший и она его очень сильно любит. Мужчина прижал девочку к себе, крепко обнимая, Ангелина стояла рядом и не могла утаить улыбку от сцены, развернувшейся перед ней: грубый и язвительный Арсений, способный заткнуть рот одной фразой, сейчас стоял на коленях перед девочкой и крепко прижимал к себе, говоря, что она самое ценное, что есть в его жизни, Кьяра крепко обхватив шею отца, прижималась к нему, улыбаясь, букет лежал на полу и смиренно ждал, когда его поставят в вазу. - Папа, пойдём кушать. - Пошли, милая. - Мы с Ангелиной много чего вкусного приготовили, и ты обязан всё попробовать! - Весело защебетала девочка. Лина уже была на кухне и расставляла тарелки на столе, Арсений взглянул на неё, как казалось по-домашнему она находилась в его квартире, будто это не спонтанное предложение писателя заставило её тут очутиться, а данностью, будто она всегда была с ним и скрашивала его существование. - Арс? Всё хорошо? – Волкова выглядела обеспокоенно, увидев задумчивое лицо писателя, она испугалась, что перешла какие-то личные границы мужчины и теперь он подбирает слова, чтобы как можно более корректно объявить девушке о допущенных ею ошибках. Мужчина был задумчив и смотрел на всё невидящим взглядом, будто находился сейчас не с ними, а где-то глубоко в своей голове. - А? – Отозвался мужчина, выныривая из омута собственных воспоминаний, - нет, всё хорошо, извини, давайте садиться завтракать, Кьяра уже вся извелась, ожидая завтрак. Трапеза прошла в полном молчании, каждый был занят своими мыслями: Ангелина думала о том, как абсурдная ситуация смогла принести ей столько трепетных для воспоминаний моментов, она будет вспоминать этот день ещё не раз, прокручивая каждый момент в своей голове, в надежде, что судьба подарит ей ещё немного внимания писателя, а Арсений думал о том, насколько он отвык от нахождения в квартире постороннего человека, который пришёл не с целью разделить постель с писателем на одну ночь, а по-дружески отозвался на просьбу и помощи и просто находился рядом, не прося ничего взамен. Писатель вновь посмотрел на девушку, белокурые волны красиво ложились на плечи, карие глаза смотрели с нежностью на поедающую блинчики девчушку, а молочная водолазка выгодно выделяла контур груди и подчёркивала худобу девушки. Она была красивой девушкой, привлекающая внимание многих мужчин, работающих в издательстве, но на памяти Арсения так никому, не давая шанса быть рядом ней, отдавая предпочтение работе. Она, наверное, была неплохой партией и для мужчины, только он не хотел окунать её в свой мир, боясь, что запачкает её и она потеряет свой свет. Мужчина тряхнул головой, обращая внимание на дочку. - Тебе вкусно? – Уточнил мужчина, попивая кофе. - Ага, - отозвалась девочка, кладя себе в тарелку ещё несколько блинов. - Я рада, - Ангелина под властью эмоций, обняла рядом сидящую девочку, тепло потрепав её по мягким волосам, девочка посмотрела на неё и обняла её в ответ. – Я, наверное, поеду. - Уже? – Девчушка грустно посмотрела на Волкову, не размыкая своих объятий. - Да, есть небольшие дела, которые мне нужно решить, - ответила девушка, просматривая сообщение, присланное Стасом, он отправил ей несколько документов с просьбой проверить и отправить в типографию и согласовать предстоящие встречи. - А мы ещё встретимся? – Не успокаивалась девочка, не желая отпускать новую подругу. - Конечно, Кьяра, мы сможем вместе сходить в парк или пойти в кино, - предложила Ангелина, ей самой не хотелось покидать квартиру, сердце неприятно сжималось от вида вцепившейся в неё девочки, ей хотелось тепла, и она к нему тянулась, жадно ловя его.  

***

Несколько дней в издательстве были сущим адом: подготовка к встрече с журналистами – отработка возможных вопросов, составленных менеджерами, обдумывание методов обхода каверзных вопросов, предстоящий корпоратив в честь юбилея издательства: выбор ресторана, рассылка приглашений всем работникам, согласование с дирекцией бюджета и ведущих, ещё приходящие студенты вызывали некоторое недоумение со стороны Шеминова, не привыкший ещё к тому, что некоторые молодые люди хотят выбрать их издательство для прохождение их практики. Первых несколько студентов, Шеминов посылал, ко вторым отправлял Ангелину, которая говорила ждущим о том, что у издательства сейчас нет времени для ребят, а остальных не пускала охрана, отправляя юношей и девушек обратно. Арсений выходил из офиса, нервно закуривая сигарету, за несколько дней пиарщики выпили из него все соки, заставляя выучить все дежурные реплики и отрабатывали всю встречу вместе с прикормленными издательством журналистами, от жестов до сказанных писателями фразами. Стас срывался на всех, не размениваясь в словах, ситуация выходила из-под контроля и грозилась стать провальной, от которой издательство ещё нескоро сможет отмыться, Ангелина была рядом и решала вопросы с менеджерами, а Арсений кричал, что он – писатель, а не актёр, чтобы работать по сценарию. Возле офиса топтался студент, не решаясь войти внутрь, он посмотрел на выходящего из издательства писателя и глубоко вздохнул. - Даже не думай туда идти, - затянувшись, произнёс писатель, - там сегодня делать нечего. - Я слышал от своих, но думал, что может что-то получится, - студент взглянул на писателя, сжимая в руках файл с договором на практику. Писатель выкинул бычок в урну, развернулся в сторону парковки, где стояла уже прогретая машина. Хотелось домой, выпить чего-то крепкого, но из-за гостившей Кьяры, пришлось ограничится лишь горячим крепким кофе. Телефон завибрировал от пришедшего уведомления, писал его старый друг, предлагая встретиться где-нибудь в баре, Арсений отвечает согласием и выезжает с парковки офиса, желая, как можно скорее оказаться дома. Студент ещё какое-то время потоптался возле издательства, ища в себе силы зайти внутрь издательства и потянулся к ручке двери, слова писателя должны были убедить Позова в том, что эта затея бессмысленная, но парень хотел попробовать и уже после отказа главреда, уже бы полностью убедился в том, что затея и правда провальная. - Нет! – С порога прокричал мужчина, увидев, как дверь открывается и из неё выглядывает макушка студента. - Но, Вы даже не знаете зачем я пришёл, - с ходу заявил Позов, встретив негативную реакцию на своё появление. - Студент. Практика. Нет. – Зашипел Шеминов, желая поскорее избавится от студента. - Я будущий журналист и смогу писать про издательство хвалебные статьи. - Нет в этом потребности. - Это сейчас нет, а через пару лет может появится эта необходимость, но я уже буду занят. - Наглый. Приходи через неделю. – Ухмыльнулся Шеминов, с интересом смотря на студента.