Нас книги обманут

***

Вечер, подобно царствующей особе, неспешно опускался на утомлённый от первого, по-летнему жаркого дня город, одаривая милостивым жестом своих благодарных поданных живительной прохладой: солнце лениво приближается к горизонту, окрашивая небо в нежно-розовые оттенки. Зарождался лиловый закат. Антон стоял возле открытого окна, пропуская в квартиру прохладу вечернего воздуха с примесью табака. Он выдыхал дым, а вместе с ним и терзающие голову мысли и страхи, а после жадно затягивался по новой, желая ощутить, как с выдохом смолянистого дыма тревожные мысли, собравшись в один большой комок покинут измученное тело. Докурив сигарету, он медленно потушил её о дно пепельницы, вновь возвращаясь на диван и продолжая чтение. Книги долгое время были его близкими и единственными друзьями: в них он находил расслабление после не самого приятного школьного дня, в их компании он коротал морозные зимние вечера, когда одноклассники веселясь спускались с заснеженных горок на санках или картонках, в них он находил слова, способные описать чувства, которым не было суждено слететь с губ и в конечном счёте именно они были тем самым маяком, ставшим его проводником сквозь рифы и скалы, которыми в подростковом возрасте казались предстоящие экзамены и выбор будущей профессии. Даже переезжая на съёмную квартиру парень не смог отказать себе в удовольствии, оборудовать скромное место на балконе под книжный стеллаж, где хранилась лишь малая часть его личной библиотеки с представителями русской и зарубежной классики, произведения Паланика, который пусть и не был классиком, но всё же смог выкрасть место в его сердце своим своеобразным стилем повествования и запоминающимися героями. Русскую классику он любил за способность преподнести пылкость и сентиментальные чувства, испытываемые лирическими героями, не как что-то пошлое и абсурдное, а напротив, заставляющие сопереживать герою, тронувшись его историей жизни . Вот и сейчас, дочитывая рассказ, Антон не замечал, как страниц становилось всё меньше, отдавшись полностью происходящему действию. Он будто сам проживал эту историю с терпким вкусом горечи на губах и поддавшись общей панике переживал за будущее, пусть и понимал, что в сложившейся ситуации винить им стоит только себя: глупое поведение и отторжение происходящей проблемы вынуждают действующих лиц совершать инфантильные поступки, не задумываясь над трагедией, происходящей в их жизни. От чтения книги его отвлёк шелест пакетов и звонкий голос нарушительницы царившей в квартире тишины. Ира, девушка Антона вернулась с учёбы и, пребывая в приподнятом настроении, что-то сообщала своей подруге, записывая голосовое сообщение. — Антош, — промурлыкала Ира, присаживаясь на диван рядом с ним и целуя его в щёку, — ты слышал, у Попова новая книга вышла? Я думала, что тебе станет интересно и зашла в книжный, — улыбнулась девушка, сплетая свои тонкие пальчики с его длинными, увешанными кольцами пальцами. — Ир… — ожидая, что последующие несколько часов он станет невольным слушателем всех восторженных возгласов девушки, которая с присущей ей эмоциональностью и фанатским восторгом будет распыляться о гениальности автора, цитируя строки нового творения, нашедших отголоски в её душе. Слушать о том, что некоторые главы и вовсе побудили её по-другому взглянуть на мир и людей, "чем несколько часов назад". — мысленно добавил Антон, рассматривая воодушевлённую предстоящим рассказом девушку. — Ты прекрасно знаешь, что этот писатель рассказов для малолеток, — Ира надула пухлые губы и обиженно насупилась, — да, Ирина, Ваш «гений современной прозы», — Антон аккуратно разомкнул их пальцы и жестом показал кавычки, — меня абсолютно не интересует. Эти его рассказы про метания главного героя - не отзываются в сердце чем-то, я не верю его персонажам и не вижу раскрытие проблематики в его произведениях, если такая, конечно имеется. Для меня это просто среднестатистический текст и всё, причём от некоторого уж сильно разит графоманией. С таким же успехом я мог прочитать других современных авторов и потом тебе уже рассказывать про их непризнанный гений. - Антон ехидно улыбнулся обиженной на него девушке. Их отношения были счастливыми ровно до того момента, когда дело касалось книг. Ира хотела приобщить его к современной прозе, отмечая, что ему это пригодится в профессии и сетовала на то, что он со своим Ремарком похож на старого деда, живущим давно прошедшими годами и на любое не вписывающееся в его понятие мира событие, восклицающий, что "раньше было лучше". А Антон лишь парировал её рвение аргументами о писательских способностях современных авторов. Ира резко скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что рецензия от парня на любимого автора её крайне не устроила. Ей было сложно понять, почему Антон игнорировал большинство современных писателей, отдавая предпочтение классической литературе. Ведь он мечтал стать критиком и, как казалось девушке, уже обучаясь в ВУЗе, должен больше уделять внимания современным писателям, ознакомляться с их творчеством и практиковаться в написании рецензий. Про того же Попова СМИ пишут почти в каждом новом выпуске журналов и газет, отмечая, что талант мужчины делает неплохую выручку издательству, которое в своё время взяло под крыло неизвестного и юного автора, взрастив в дальнейшем из него чуть ли не современного классика. Его манера повествования и образы цепляют, заставляют сочувствовать и проживать с героями жизнь. Журналисты не раз отмечали, что среди современных авторов Арсений выделяется не только слогом, но и поведением в обществе. Мужчина в любой ситуации держится уверенно, даже на каверзные вопросы отвечает спокойно настолько, что журналистам становится даже немного не по себе. Его никогда не ловили как участника скандала или какой-либо любовной интрижки. Он являлся на все светские мероприятия, восхищая манерами своих коллег и приглашённых газетчиков. Он приковывал взгляды многих не только своей внешностью, но и складом ума. Антон тряхнул головой, от чего его кудри взметнулись и снова упали на напряжённый от раздумий лоб. Он, правда, пытался. Один раз, когда Попов только начал издаваться, даже купил его книгу, но его хватило ровно на первые три главы. Его не цепляло. Не находил он в романе то, что отзывалось в его груди. Не было никого желания дочитывать. А после он познакомился с Ирой и в один из вечеров, когда девушка осталась у него с ночёвкой, заприметив книгу писателя, рассказала, чем она закончилась, тем самым убедив Антона в очередной раз, что, собственно, он ничего не потерял, не дочитав книгу. В тот вечер Антон подарил эту книгу Ире, наблюдая с непониманием, от чего красивое личико девушки светится от восторга. Возможно, он и сам бы хотел хоть раз испытать подобную эмоцию, но, увы, как-то не выдавалось возможности этого сделать. Девушка после подарка парня ещё несколько раз предпринимала попытки познакомить Антона с творчеством Арсения, но получала в ответ лишь сопротивление и ироничные комментарии типа «В вашем фан-клубе подружки не хватает, с которой можно обсудить автора?» или «Он сменил жанр, и мир увидит новое творение, от которого из глаз не идёт кровь?». Они встречаются несколько лет и каждый раз, когда Попов выпускает новую книгу — у Антона только два желания: повеситься или сбежать из дома.

***

Надежда об начале утра с кружечки ароматного кофе оказалась чем-то нереальным еще с того момента, как Антон разлепил глаза, поспав всего пару часов от того, что судорожно вскочив ночью, вспомнил, что так и не доделал презентацию, которую божился принести сегодня на пару и закрыть один из самых противных хвостов и теперь хотел лишь умереть, желательно на несколько дней. И сейчас крайне заторможено соображал на реплики Иры. — Ты меня вообще слушаешь? — Спросила Ира, заметив, что парень уже даже перестал кивать на её вопросы. — А? Д-да, Ир, хорошо, — на удачу отозвался Антон, надеясь, что попал с ответом. — Тогда договорились. Ладно, пора на пары, Тош. — Пора, — Завет вождя народа точно мантра крутилась у него в голове, не позволяя остаться дома и насладиться таким желанным сном, из-за чего приходилось рассчитывать лишь на ту короткую вспышку бодрости, полученную от горячего кофе, выпитого за несколько глотков и продолжить сборы в учебное заведение. Он ещё помнит, какие сложности стояли перед ним при поступлении - сначала экзамены, заставившие усомниться в своих силах: решение тестов по ЕГЭ и пробники хоть и выдавали вполне приличные результаты, но не могли вытеснить из головы мысль о том, что он прикладывает мало сил для достижения цели, доводя школьника до врачей и приёма успокоительных. После удар принесло вступительное творческое задание, которое до сих пор всплывает в памяти как масштабный провал, после которого гнать его нужно было от университета, но никак не зачислять. Он помнит как дрожали руки, когда в почтовом ящике увидел письмо из ВУЗа, как долго торговался с собой перед тем, как открыть его и помнит всё непонимание, которое происходило с ним, после прочтения письма о зачислении. И вот, казалось, долгожданный первый курс, он поступил туда, куда хотел, на специальность, на которую хотел, можно было бы вздохнуть с облегчением и поверить, что жизнь может быть раскрашена не только тёмной гаммой, но ещё и яркими, сочными цветами, но одна пара и один преподаватель вернули всё на свои места: пара неосторожных фраз со стороны Антона, негодование со стороны преподавателя, жаркий спор с поиском истины и беседа на ковре у ректора, чуть не закончившаяся исключением. Закинув канцелярию в рюкзак, он за руку притянул к себе Иру, оставил на её губах поцелуй с привкусом кофе и вышел из квартиры. «День обещает быть тяжёлым», — подумалось ему, когда двери автобуса распахнулись перед ним, и парень смог лицезреть заполненность транспорта, оценивая свои шансы занять хоть какое-нибудь место, чтобы выкрасть у мира хотя бы двадцать минут сна, пока автобус любезно доставит его бренное тело до университета. Шансы его были равны целому нулю. Вздохнув, Антон еле протиснулся в проход, схватился за поручень одной рукой, а другой разблокировал телефон и нажал на «плей» отчего в наушниках, предусмотрительно воткнутых в уши ещё на остановке, пока он ждал транспорт, заиграла приятная музыка. В универе его уже ждал Дима, о чём вибрацией сообщил о новом сообщении из социальной сети смартфон. Показав охранникам студенческий, Антон поднялся на второй этаж университета, где возле окна стоял Дима и что-то активно исправлял в тетради. — Привет, — Шастун пожал руку друга, усаживаясь на подоконник. Из открытого окна доносился птичий щебет, ветер дул в лицо прохладой, принося с собой приятный аромат цветущих деревьев. Погода вторую неделю радовала теплом, из-за чего каждый день нахождения в учебном заведении превращался в изощрённую пытку. Хотелось выбраться куда-нибудь на природу и насладиться сполна прекрасной весенней погодой, но предстоящая производственная практика вносила свои коррективы, наплевав на то, что по расписанию начиналась она только летом. Кураторы групп уже активно промывали мозги студентам, чтобы они не тянули до последнего, а уже искали места и приносили подписанные договоры с организациями, где планировали проходить практику. Это было их первое серьёзное мероприятие, проходившее не в стенах университета из-за чего некоторые студенты были немного взволнованы, в их число входил и Шастун. Мысли о практики не покидали голову парня ни на секунду, с каждым разом заставляя усомниться в правильности выбранной профессии. Антон боялся не оправдать надежд, только вот на вопрос "Чьих?" - всё не находилось ответа. Друзья его поддерживали и успокаивали. Мама, оставшаяся в родном городе тоже ни разу не обмолвилась о том, что парень делает что-то неправильно. Ира была рядом и подбадривала. А у самого на себя надежды возлагать как-то не получается - он один из многих, у кого есть амбиции и цель, так с чего должно посчастливиться именно ему? Он не лучший среди студентов, но и в число аутсайдеров не входит. Антон вновь представил, как заходит в издательство, как руки его дрожат в легком мандраже, а мимо проходят люди, не обращая никакого внимания на студента, которому итак каждый шаг даётся с колоссальным трудом. Вот он подходит к секретарю, несмело протягивает ей договор, а она смотрит и улыбается ему, а губы её произносят такое короткое, но хлёстко бьющее по нему: "Ты ничего не добьёшься, мальчик". Его страшит будущее, в котором он всё-таки стал критиком, но только рецензии его никому не нужны и его мнение никого не интересует, а воспринимается при каждой публикации, как скулёж бездарности, которая только и может, как пытаться заработать себе хоть какое-то имя за счёт других. На ладони вновь появились следы от ногтей. Мысли снова выбили весь воздух из лёгких, что парень глубоко вздохнул. Дима наблюдавший все метаморфозы друга, нахмурил брови. Переживали многие, но вот до остальных ему не было особого дела, а Антон — он друг, за него Позов переживает. — Земля вызывает Шастуна, — над самым ухом прокричал друг, окончательно выдёргивая парня из раздумий, что захлестнули с головой. — Д-да, — вяло отозвался парень, всё ещё пытаясь надышаться. Сейчас он выглядел как рыба, выброшенная на берег, судорожно глотавшая воздух. — Прости. — До практики ещё дохрена времени, а ты волнуешься так, будто, она завтра, а ты проебал все сроки. — Дима за время их общения привык ко многому со стороны Антона, например, что его иногда нужно выдёргивать из самобичевания, иначе, парень настолько загонит сам себя, что вернуть его в обычное состояние будет почти невозможно. Уже даже особо не удивляется, когда глубокой ночью получает от Антона сообщение с текстом на несколько десятков страниц и просьбой оценить «от одного до полного дерьма», Дима привык ко многому и знает, что со стороны друга - это абсолютно взаимно. — Как дела? — Норм, ты как? И только попробуй сказать, что у тебя всё хорошо - я тебя прибью, по одному твоему виду можно сказать обратное. — Не давая возможности соврать или хоть немного приукрасить действительность, отвечает Дима, глядя на Антона из-за немного спустившихся на переносицу очков. Антон, вздохнув, пересказывает Диме всё, что произошло накануне, машет руками, гримасничает показывая Иру. Дима иногда хмурится, чаще улыбается, откровенно ржёт над некоторыми выходками друга. Закончив свой рассказ, Шастун морщится и сетует на искреннее непонимание того, чем, сука, Попов так цепляет?! — Успокойся, Тох, в скором времени это пройдёт, на другое переключится твоя поклонница, но не фанатка, — вытирая проступившие от смеха слёзы в уголках глаз, отозвался Позов, он вымученно простонал, понимая, что ещё одного такого увлечения девушки — он просто не вывезет, — Тебя, может, это тоже ждёт, вот как добьёшься популярности, от одного только сочетания твоего имени и фамилии у какого-нибудь парня или мужа будет сводить зубы от раздражения и усталости. — Ты сейчас серьёзно? — Антон немного сузил зелёные глаза, — Ты сам себе можешь представить эту картину? Кому, вообще, будет дело до какого-то литературного критика? — Два последних слова он неосознанно выделил интонацией. Как бы он не боялся будущего, гордость за выбранную профессию придавала ему сил и уверенности в себе. Шастун слишком долго к этому шёл, чтобы просто так сдаваться, даже не начав. — А, чего нет, Шаст? — Удивился друг, поправив очки, — Будут тебе ещё приписывать романы с какой-нибудь писательницей или даже писателем. Девчонки сейчас крайне странные, нравится им вся эта запретная любовь и прочее из этого вытекающее и входящее, — Решив, что шутка вышла более-чем удачная рассмеялся парень, замечая, как эмоции сменяют друг друга на лице Антона. — Не, Димон, херню говоришь, — ответил Шастун, чувствуя, как щёки становятся тёплыми от нахлынувшего смущения. — Я всё-таки, ну, э, девушек люблю, как бы. У меня и Ира есть. — И чё? — Одно слово, а Антон уже чувствовал звон разбившихся аргументов. Неужели кто-то и правда может заподозрить его в связи с мужчиной? — Думаешь, кто-то будет разбираться «что у тебя и с кем?», — Карие глаза ехидно заблестели, вызывая у Антона вновь прилив ненужного в данный момент смущения. — Тох, хорош краснеть, честное слово, как невинная девушка перед первой брачной ночью. А то, я реально начну сомневаться, что тебе девушки нравятся. Шастун на это недовольно цокнув, Дима вновь засмеялся. Тема ориентации ещё со времён школы была для парня крайне болезненной, где он дружил только с одним мальчиком, учившимся в параллельном классе. Ему было крайне сложно налаживать контакт с другими людьми в школе: он сильно стеснялся и боялся сказать лишнего, чем мог отпугнуть ребят и выставить себя на посмешище. Мальчик очень любил книги и готов был говорить о них сутки на пролёт. Ещё ему нравился футбол, но играть он мог только с детьми из своего дома и соседних, потому что знал их ещё с садика и мог хотя бы возвести в ранг «знакомых». А ребята брали всех желающих, чтобы хоть как-то набрать команды. И Антона это вполне устраивало. Никто от него не требовал открываться и рассказывать о своих увлечениях. Они просто играли, а потом расходились по домам. А уже дома мальчик без какого-либо стеснения восторженно рассказывал маме сначала о книге, которую дочитал на досуге, свои впечатления и кто из героев ему понравился. Потом рассказывал об игре, как он удачно дал «пас» или как забил «гол» который нужен был их команде, чтобы сравняться по счёту. Женщина слушала и задавала интересующие её вопросы. Ей было важно знать, что у её мальчика всё хорошо. Друг у него появился, когда мальчик был в классе шестом. На тот момент Антон уже врос в свою стеклянную клетку одиночества и не хотел из неё выходить, сам себе внушив, что так будет лучше. У него есть прекрасные друзья: книги и мама, а больше ему и не нужно. Только дома ему приходилось уверять родителя, что у него всё хорошо и он неплохо общается с ребятами из класса. И после стольких лет притворства и одиночества, он совершенно не был готов к тому, что однажды эту клетку наглым образом разобьют, схватят подростка за руку и поведут снова в общество, по новой знакомя с людьми и поддерживая теплом дружбы. Антон, опьянённый такой заботой, начал постепенно раскрываться и показывать свой характер, пытаясь влиться в коллектив своего класса, который до этого времени успешно игнорировал, показать всем, что вот он, Антон Шастун, готовый к общению и дружбе со своими сверстниками. Вот с этого момента в жизни Антона и начался переломный момент. Он вдохновлённый и счастливый, пытающийся наладить контакт с людьми, встречался с непониманием в глазах сверстников и агрессией, раз за разом ловя шепотки и двусмысленные взгляды со стороны обучающихся школы. Причём, это могли быть даже не его одноклассники, а дети, учившиеся на класс старше или младше. Он ни раз слышал, что старается привлечь внимание парня своей отрешённостью и напускной загадочностью, строя из себя такого неприступного и замкнутого. Подросткам не было никакого дело до страхов и переживаний Шастуна, поэтому, выдумка про красующегося Антона быстро разлетелась по школе. Классный руководитель никак на это не реагировала, стараясь игнорировать потухшего от любого ядовитого комментария одноклассников мальчика. Илья несколько раз порывался набить морды особо наглым школьникам, которые травили его друга, но Антон слишком жалобно просил его этого не делать и Макаров каждый раз соглашался. А когда Антон записался к школьный КВН, где одним из участников команды был ещё и Илья, так на него и вовсе свалился шквал из подтруниваний и комментариев в стиле «не бойся, мы твоего парня не уведём», «нахер нам пидор нужен?!». Подросток снова начал замыкаться в себе, а для Ильи это стало последней каплей. Он сорвался, выплёскивая наружу всё то, что копилось у него в душе: кому-то хамил, кого-то и вовсе вызывал на «стрелку», где набивал морду, а других просто затыкал словесно. Антон, видя, как старается его друг, находил в себе силы не закрываться в себе, а идти дальше с гордо поднятой головой и это, действительно, помогало. Он научился не обращать внимания на издёвки, продолжал участвовать в команде КВН и был по-своему счастлив. В классе седьмом юноша понял, что влип. Он влюбился в своего лучшего друга, чьё тепло согревало и придавало сил. Он млел от присутствия Макарова. Смущался от слов поддержки. Его окрыляло лишь одно - понимание, что он нужен кому-то. Иногда доходило даже до того, что он не хотел отпускать Илью домой, пытаясь выкрасть лишних полчаса присутствия в его жизни этого человека, оправдываясь перед другом тем, что не понял тему по алгебре или придумал шутку, которую хочет вбросить на репетиции, но не знает как это правильно сделать. Илья соглашался, а Антон, краснея, наслаждался временем, которое он проводил с объектом своего воздыхания. Он даже хотел признаться другу в чувствах, но боялся, что его не поймут, дадут по лицу, и он потеряет такой выходкой близкого человека. И он молчал. Молчал даже когда Илья привёл знакомиться со своей девушкой. Молчал, когда стал невольным свидетелем их поцелуя. И засовывал свои чувства поглубже, когда его просили помочь с подарком на годовщину отношений. Антон понимал правила игры: хочешь быть рядом с ним, притворяйся, что всё прекрасно и вас связывает лишь дружба. Дружба со стороны Ильи и влюблённость со стороны Антона длилась до выпуска, а потом пути разошлись. Антон уехал в Москву пробовать поступить в университет, а о дальнейшей судьбе Ильи — он не знал. Они так ни разу и не списались после выпуска. Антон находил его профиль в социальных сетях, но руки предательски дрожали, когда он набирал банальное «привет» и это так било по парню, что он стирал сообщение и выходил со своего профиля, коря себя за лишнюю навязчивость. — Ладно, скоро пара начнётся, а я опаздывать не хочу ни в какую, иначе эта мегера опять будет выносить мозг, что мы пренебрегаем таким великим преподавателем и побежит жаловаться Алексеечу, а ещё и его лекцию — я не вывезу, — Антон понимающе закивал, лишний раз злить Светлану Юрьевну, не хотелось никому, потому что, любая, даже самая мелкая оплошность и она бежит жаловаться ректору, что её, как преподавателя вышей категории, никто не ценит. Студенты к её тирадам уже давно привыкли, а вот Павла Алексеевича, действительно, жалко — он человек понимающий, с ним можно договориться, но, когда уже он достигал точку кипения - места было мало всем. — Ага, — отозвался парень, подхватив ютившийся на полу рюкзак и пошёл к дверям аудитории, где у него была пара иностранного языка с Сергеем Борисовичем. Это был один из немногих молодых преподавателей, сумевший расположить к себе студентов с первого занятия: слушать его было интересно, он показывал презентации на каждую тему пары, позволял себе отпускать шутки и не оскорблял студентов. — Привет, — к Антону подошла его одногруппница и мазнула губами по щеке. — Привет, Окс, — поздоровался в ответ парень, обнимая свою подругу. Оксана улыбнулась, что-то весело рассказывая парню, тот иногда задавал вопросы, смеялся с выходок девушки и слушал до того, как прозвенел звонок, оповещающий студентов, что пара началась и гранит науки грызть, который им придётся — уже заждался. Студенты вошли в аудиторию и сели на свои места. Антон устроился рядом с подругой, достал принадлежности, необходимые на этой паре, и внимательно слушал преподавателя, объясняющего новую тему и предупреждая студентов, что в конце занятия они напишут небольшой тест. Подруга на эту новость закатила глаза, а Шастун погладил её по руке, хотя бы жестом пытаясь подбодрить её. Антон любил иностранные языки, и ему они отвечали взаимностью, так что в своих силах он был уверен, а помочь Оксане и вовсе считал святым долгом, поэтому, дописав ответ на последний вопрос и быстро проверив свой лист на наличия пропущенных вопросов или ответов, он потянул её лист к себе, наблюдая, как до этого положившая голову на ладонь девушка, упорно пыталась вникнуть в тест, морща свои светлые брови и тихо постукивала ноготками по парте, тихо ойкнула от неожиданности, и одарила слегка испуганным взглядом, за несколько минут до звонка перед ней лежал лист с ответами на тестирование, девушка была готова расцеловать друга, но ограничилась лишь кивком, дабы не привлечь внимания преподавателя. Учебный день на удивление пролетел для студентов незаметно, пусть с утра и казался затянутым и загруженным: тестирование, презентации, конспекты и курсовые лились нескончаемым потоком, будто из рога изобилия и не желал никак заканчиваться, но теперь, когда последняя пара осталась позади, студенты покидали учебное заведение и разбредались кто куда. Антон стоял в курилке недалеко от университета и ждал своих друзей: Оксана перед выходом вспомнила о том, что забыла вернуть книгу в библиотеку, а Дима ещё на паре предупредил, что задержится на семинаре. Первая вышла Оксана и встав напротив Антона, объявила, что сейчас они втроём идут в какое-нибудь кафе и наслаждаются расслабляющей атмосферой и алкогольными напитками. - Тем более, нам есть, что обсудить, - задорно произнесла девушка, не вдаваясь в подробности, что конкретно хотела этим сказать. Антон на её предложение неуверенно кивнул: возвращаться в пустую квартиру не было особого желания - в перерыве перед последней парой Ира написала смс, что сегодня будет у мамы, и удовлетворённо хмыкнула, получив ответ. И больше парня не беспокоила. Прогулка по улице пусть и была короткой, но заставила Антона несколько раз вздрогнуть и укутаться в куртку плотнее: тёплая погода, которая радовала людей днём сменилась на холодный, пронизывающий ветер со срывающимся дождём, из-за чего тепло кафе, чувствовавшееся только открылась дверь, разомлела студентов. - Что думаешь? - Обратился к Антону Дима, пригубив бокал тёмного пива. Антон сделал небольшой глоток эля и потянулся за пиццей, понимая, что игнорирование пустого желудка, когда дело касается алкоголя, может сыграть злую шутку. Напиваться до слюней он сегодня не планировал, а портить вечер друзьям и вовсе не хотелось. Это Оксана под алкоголем забавная и игривая. Он же идёт искать себе приключения на многострадальную голову, не заботясь о том, как потом друзья будут разгребать последствия. - Не знаю, может в редакцию пойду какой-нибудь газеты или журнала, а если не получится, то в универе останусь. У нас, вроде был какой-то журнал или газета - буду её возрождать. - Повёл плечами Антон, принимаясь за еду. Оксана курила кальян, выпускала дым-колечками и наслаждалась фруктовым вкусом табака. Кальянщик явно постарался, забивая для девушки заказ. Табак оставлял приятное послевкусие, а средняя крепость кальяна, пусть и била немного по голове, расслабляя тело, не вызывала головную боль. - Ой, а я бы хотела пойти в издательство. Может, даже, где работает Попов, но боюсь, что меня не возьмут. - Поделилась своими переживаниями девушка. Она была одной из лучших студентов на потоке. Любые конференции, научные работы и массовые мероприятия были её стезёй. Она успевала везде и при этом не сидела перед сессией, зарывшись в горах учебников. Преподаватели её любили за вовлечённость учебным процессом. Она любила студенческую жизнь за её пары, сессию и посиделки с друзьями. - Тох? Может вместе с Оксаной попробуешь? Ты про Попова знаешь многое, мне иногда кажется, даже больше чем фанатка какая-либо, после Иры, конечно. - Отозвался Дима. Антон смерил его злым взглядом. Пойти на практику в издательство было, конечно, заманчиво, но явно не туда, где работает его личная головная боль. Он представил, как Ира, узнав, что его возьмёт на практику издательство, где публикуется её любимый автор, расскажет всем подругам, как вечерами его будут пытать вопросами "А он и в жизни такой?", или "А ты с ним говорил?", вздрогнул. - Дим? Ты серьёзно сейчас? Думаешь, отчёт по практике в виде вывода: " Он уёбок. Как его, вообще, можно читать!?" - оценят? Мне в таком случае даже ночные возгласы "Халява приди" не помогут сессию закрыть. А дневник мне уж точно не подпишут. - Слушай, а у Иры тоже практика начинается, да? - Перевела тему Оксана, замечая, как от предложения Димы, Антон начинает бледнеть. - Ага, она, вроде, хочет пойти на какое-то радио проходить. - Допивая свой напиток, отозвался Антон, вороша в памяти события прошедшей недели, когда они обсуждали предполагаемые места практики. - Дим, а ты? - А что я? Тоже как и Окс в издательство. Может им там нужен начинающий журналист. Так сказать, прикормят молодого специалиста, который им будет писать хорошие статьи, - улыбнулся Дима, хмель начал брать над ним вверх: щёки парня стали розовее, язык немного заплетается, а глаза блестят. - Мне надоели разговоры про учёбу, может выберемся на выходных на природу? Дим, твои родители нам дачу доверят или будут опять бояться, что вернутся на пепелище? - Не знаю, я поговорю с ними. - Вот и договорились. В сумраке бара компания не могла разглядеть человека, сидящего недалеко от них: писатель после продолжительной беседы с главредом заехал в первое попавшее заведение, прочистить голову с помощью кофе, никак не ожидал, что станет участником комедии, которую решит сыграть с ним судьба - казалось, что такое невозможно и всё это смахивает на бред сумасшедшего, но... неподалёку от него усаживался за столик Глеб. Точнее, возможно, парня зовут не так, но он будто сошёл со страниц его романа. - Какие мы злые, - он смотрел и не мог поверить в реальность этого юноши, как две капли воды похожего на образ, преследующий писателя последние несколько лет. Одного взгляда хватило, чтобы сердце пропустило удар, а происходящее казалось сном. Недалеко от него сидело живое воплощение образа, который занимал все мысли писателя. Только реальность оказалась более агрессивной, нежели тот который в своих книгах описывал Попов.