Trinitas

      Над головой пошатывались кроны деревьев, воздух был тяжелым и влажным, а легкую дымку пронизывали лучи, играющие между зеленых листьев. Лежа на траве в родном саду и дожидаясь Сина, Наиль чувствовал себя тем самым ребенком, с тревогой ожидающим амму из очередного исследования. Он мог бы порадоваться прохладе ручья, пению птиц, убывающей жаре, но все это теряло смысл, когда на душе было так неспокойно. Син толком ничего не рассказал, взял с собой Ису и приказал не идти за ними. Наиль знал лишь то, что отправились двое в храм Нанны и отдаленно догадывался зачем именно. С того момента прошло немало времени, а они все еще не вернулись.       Наиль сел на траву, поправил волосы и с надеждой взглянул в сторону дома. Он попросил Хайри сообщить о возвращении Сина, но тот не спешил появиться в саду.       — Перестань переживать, — послышался голос поблизости. Аскар не нежничал, но его твердый и уверенный тон успокаивал. Наиль постарался подчиниться, вернуться обратно в тень листвы, прилечь и расслабиться. С тихим вздохом он произнес:       — Как у тебя получается быть таким спокойным?       — Я тоже волнуюсь, но все-таки верю в способности Сина. И тебе напоминаю — он хороший воин.       Наиль скосил взгляд на Аскара, в котором теперь смог углядеть долю слабости, о которой он заговорил: альфа смотрел на страницы книги, но мыслями находился будто в другом месте. Наиль подобрался поближе, положил голову на плечо, посмотрел робко и опасливо. Он до сих пор не мог предугадать реакцию Аскара, поэтому, проявляя инициативу, волновался как впервые. На этот раз альфа был не против уделить ему внимание и, кажется, искренне порадовался призыву к нежности. Он погладил Наиля по голове крупной ладонью, так тепло и успокаивающе, но не дал обольститься и очень скоро прекратил. Требовать большего омега не смел, поэтому послушно отстранился и взглянул на узор листвы, стараясь сделать самый непринужденный вид. Совсем скоро Аскар заслышал что-то неподалеку, приподнялся, а следом за ним и Наиль. Омега с облегчением выдохнул, увидев Хайри, направляющегося к нему и готового оповестить о возвращении Сина.       Действительно успокоиться Наиль смог лишь когда увидел бету в стенах дома, живого и здорового. Хотелось сразу же подбежать, коснуться, почувствовать его присутствие, но Наиль сдержался и остался на расстоянии. Син выглядел задумчиво и отстраненно. Кажется, любое слово могло пошатнуть его хрупкое спокойствие и пробудить настоящую песчаную бурю. Омега чувствовал, как напряжена мана в груди беты и представлял эмоции, которые его мучали. Несмотря на это, как поступить Наиль все так же не знал. Аскар действовал более уверенно: подошел, спросил о самочувствии, предложил вместе искупаться и пообедать. Все так же стоя в стороне, Наиль ощутил, как кто-то настойчиво толкнул его в спину, отчего он сделал пару шагов навстречу триаде. На мгновение оглянувшись, Наиль заметил Хайри, который недавно оповестил его о возвращении Сина, а сейчас осуждающе смотрел вслед. Омега кивнул, послушно направился к триаде и постарался влиться в разговор.       Хайри всегда был для Наиля старшим, мудрым, опытным, и так странно было знать, что он смог поссориться с Сином — между ними чувствовался холод, которого Наиль раньше не замечал. Насчет произошедшего ему была известна лишь малая часть, все остальное — догадки. Жажда знать каждую мелочь не давала Наилю жить спокойно, особенно когда дело касалось близких людей. И если выспрашивать о прошлом Сина он не мог, то узнать о настоящем Хайри — вполне.       Наиль составил триаде компанию за обедом, потом принес из спальни полотенца, сменные халаты, но не пошел в купальню вместе с Аскаром и Сином. Некоторые вещи они делали только вдвоем, и Наиль старался не грустить по этому поводу. Такова судьба хибовского омеги — быть особенным и оттого одиноким. Он словно драгоценный подарок, который ставят куда-то на видное место, любуются, но касаются лишь изредка, чтобы стряхнуть пыль. Наиль боялся провести жизнь так, хотел разрушить этот образ, стать для триады равным. Он проявлял инициативу, выпрашивал ласки, как мог вклинивался в крепкую диаду, но иногда силы заканчивались и омега оставался один. Заменяя желанное общество чужим, Наиль чувствовал себя ящеркой, старающейся холодной ночью нагреться светом магических огоньков. Но даже такой свет лучше, чем абсолютная темнота.       Пока Син и Аскар нежились в купальне, Наиль прогуливался по дому в поисках хоть какой-нибудь компании. Участники отряда разошлись по дому и территории вокруг, занятые своими делами. В залах и коридорах было тихо, сонливо от теплых солнечных лучей, проникающих сквозь окна. Окинув взглядом очередное помещение, Наиль заметил Хайри, в одиночестве разыгрывающего шахматную партию. Он четкими, короткими движениями переставлял фигуры и иногда замирал, чтобы оценить ситуацию. Даже когда никто не видел, бета ничуть не скривил осанку, ни капли не расслабился. Наиль не сомневался, что очень скоро его заметят, поэтому не стал прятаться в коридоре. Он вошел в зал, сел напротив Хайри и заглянул в отстраненные глаза:       — Можно составить тебе компанию?       Хайри усмехнулся, отвлекся от игры и расслабленно откинулся на подушки:       — Нет, хватит с меня поражений.       — Я могу поддаваться, — сощурился Наиль, на что ами в шутку воскликнул будто оскорбленно:       — Совсем стыд потерял!       Омега рассмеялся, отодвинул в сторону доску и предложил выпить чаю. Не дожидаясь ответа, он прикрыл глаза, нашел в соседнем зале все необходимое и направил в комнату. Когда Хайри согласился, перед ним уже стояли сладости и чайник. Наиль разогрел воду касанием ладоней и отдернул руки, как только глиняные стенки стали обжигать. Привыкший к его волшебству, Хайри ничуть не удивился, только слегка поругал за покрасневшие ладони.       Наиль поддерживал простые разговоры, слушал рассказы о произошедшем в доме, расспрашивал детали, но сам хотел подвести к единственной интересующей его теме:       — Ами, Син говорил, что вы поссорились, — аккуратно озвучил омега.       — Мы не ссорились. Я просто сказал правду, а Синан ожидаемо бурно на нее отреагировал.       — Ты хотел его разозлить, — перешел на шепот Наиль, — чтобы таки убил.       Хайри на мгновение нахмурил брови и тут же расслабил, сам не заметив этот выдающий правду жест. Он расправил плечи в попытке раскрыть сжавшуюся грудную клетку.       — Ты слишком плохого обо мне мнения.       — Просто знаю немного дольше, чем Син.       — Хитрый омега, — усмехнулся Хайри и любя погладил по голове. — Наверное только из-за тебя я вспоминаю, каково это — хотеть жить.       Наиль знал, что нежными словами ами обычно старался замять неприятный разговор. Продолжать его не хотел и сам омега, поэтому скомандовал напоследок:       — Я нашепчу Сину помириться, а ты не крути носом и не злись.       — Слушаюсь.       Наиль кивнул сам себе, усмехнулся и подлил горячего чая ами, после чего разговор перешел на менее цепляющие душу темы.       Все оставшееся время Аскар и Син были заняты друг другом, а Наиль, понимая это, старался не попадаться им на глаза. Он чувствовал, что его появление все усложняло: Син старался казаться лучше, Аскар становился серьезнее и строже. Редко выдавался момент, когда каждый забывал о правилах и случалась простая, желанная, тройственная близость. Но похоже, чтобы такое удалось, кто-то должен быть разбит. Когда в голову лезли мысли о давнем походе, о родителях, о предательстве, Наиль обнимал себя за плечи и вспоминал, как его утешала триада — тогда на душе немного теплело. И все-таки это был самообман, от которого со временем становилось только больнее.       После ужина Наиль ненадолго задержался в зале, понимая, что Аскару не понравится, если они уйдут втроем. Только через время омега покинул помещение, оставив там распивающих вино участников отряда. Дойдя до двери в спальню, Наиль остановился, стараясь внушить холодному разуму, что его там ждут. Омега в очередной раз врывался в чужой маленький мирок, и боялся, что тот его отвергнет. В комнате горели огоньки, пахло желанными альфой и бетой, которые уже укладывались спать на ковре. Наиль постарался не медлить, не выдать страх и уверенно пройти к Сину, сидящему неподалеку в одном нижнем халате. Только опустившись рядом на ковер Наиль заметил за дымкой волос укус на шее: аккуратный, робкий — всего две точки от клыков. Ощутился приятный запах, не агрессивный, скорее покрывающий, как теплое одеяло — Наиль и сам хотел бы им укрыться. Омега протянул ладонь, коснулся следа, кончиками ногтей скользнул по коже. Син вздрогнул и смутился, а у Наиля зазудели клыки. Так хотелось оставить свой след, показать принадлежность, заиметь доказательство их близости, но омега понимал, что нельзя. Он мог впиться клыками только при тех обстоятельствах, о который сейчас и думать было неприлично.       — Когда вы успели поставить друг другу метки? — отвлекся Наиль от смущающих мыслей.       — Совсем недавно.       Пока он был в зале и с нетерпением дожидался момента, чтобы отправиться следом. Омега улыбнулся понимающе, закивал. С меткой Сину будет спокойнее засыпать, его не измучают кошмары. Но ведь и Наилю с меткой спалось бы лучше. Мысли стали уходить в неверное русло и омега их отбросил, не желая дальше мучиться. Он снял верхний халат, обнял Сина и навалился всем весом, чтобы вместе опуститься на ковер. Лежать на полу было ужасно неудобно: Наиль чувствовал каждую косточку в теле, каждую напряженную мышцу. От неудобства, а также от желания быть ближе, он прижимался к Сину, старался укрыть своим телом. Невольно он уткнулся носом в метку, ощутил яркий запах Аскара, словно тот был совсем рядом, нежно прижимался со спины, а не лежал где-то в стороне. Наиль был не против так обмануться. Он нежился в окружении триады, чувствовал себя желанным и нужным. От этого появилась уверенность и, пока Син не успел заснуть, Наиль шепотом произнес:       — Я секретничал с Хайри. Он хочет помириться с тобой, а ты — с ним. Поговорите как-нибудь, не мучайте друг друга.       Бета кивнул, повернулся к Наилю и обнял покрепче, отчего тот уже не мог сказать ни слова. Он просто расслабился в плену рук, растаял в тепле чужого тела и через время заснул.       Утром, после купальни, Наиль заглянул в собственную спальню, чтобы привести себя в порядок. Он прикрыл глаза, ощутил влагу на волосах и представил, как та поднимается вверх, растворяясь в воздухе. Уже с сухой головой Наиль открыл окно, нашел среди вещей гребешок, полезные средства для волос и разместился на тахте у окна. Он медленно расчесывал волосы, аккуратно распускал узелки, смачивал кончики специальным раствором трав. Ухаживая за волосами, он словно вновь прикасался к амме, у которого они были точно такими же. Наиль прочесал пряди пальцами, оттянул в сторону и засмотрелся, как красиво те соскальзывали вниз. Солнечный свет подсвечивал их золотистые нити, пока за спиной не появилась тень, спрятавшая от лучей. Наиль внезапно почувствовал, как кто-то дышит ему в затылок, и от страха отскочил в центр комнаты. Смотря на засвеченный сад, он не сразу узнал, чей образ таился в черном силуэте, но когда углядел — выдохнул, положив руку на грудь:       — Майса!       — Наиль! — выкрикнул юноша, приняв это за игру.       — Что ты здесь делаешь? — уже спокойнее спросил Наиль, стараясь успокоить частое дыхание.       — Племя поднялось на рассвете, три часа спустя лежало на ветках, полчаса спустя заснуло, минуту спустя Майса испытал голод и скуку. Три птицы и одна мышь съедены.       Подняв взгляд на Майсу, Наиль заметил кровь и несколько царапин у его рта. Омега взял полотенце, сжал в ладони и сконцентрировал там влагу из воздуха, отчего ткань слегка намокла — так было легче оттереть следы трапезы с лица нага.       — Мне жаль, что тебе от голода пришлось охотиться.       Улыбка исчезла с лица юноши, и он опечалено опустил голову, произнеся виновато:       — Майса не должен был есть в чужом саду.       — Нет, мне не жалко! — воскликнул Наиль. — Кушай сколько захочется. Просто, может, тебе больше понравилась бы еда у нас за столом?       Майса покачал головой:       — Мыши вкуснее.       С этим Наиль не мог поспорить. Отложив в сторону полотенце, омега окинул гостя взглядом, не зная, как поступить. Наг уже закинул на подоконник хвост, чтобы попасть внутрь, но Наиль его опередил и сам вылез через окно в сад.       — Надо отвести тебя к племени, все наверно уже обыскались.       Майса смотрел на омегу с улыбкой, долго и пристально, будто совсем не понимал смысл слов. Наиль чувствовал, что что-то в нем было не так: слишком мало маны в сердце и много в голове, хотя на омегу Майса был совсем не похож. Чтобы отвести его в нужное место, пришлось взять за руку и потянуть за собой. Только тогда, размахивая сцепленными ладонями, Майса пошел за Наилем. Прогуливаясь по саду, он отвлекался на птиц, рвался на ветки или в высокую траву, а завидев поляну, пышно усаженную цветами, нырнул в россыпь бутонов, словно в озеро. Наиль не стал его сдерживать и Майса вовсю резвился среди цветов. Омега присел рядом, пока юноша, уткнувшись носом в бутон, наслаждался ароматом.       — Я так люблю цветы, — вздохнул он мечтательно, а затем с улыбкой воскликнул: — Хочу быть бабочкой!       Наиль усмехнулся печально. Он видел, как дурачились дети, играли в саду, но в возрасте Майсы в Хибе уже состояли в браке и сами планировали детей. Говорить с юношей как со взрослым было бесполезно, поэтому Наиль схитрил:       — Рядом есть еще одна поляна, полетели туда?       Майса оживился и пополз следом, вглубь сада, по пути собирая цветы. Приближаясь к территории наг, Наиль улавливал вдалеке все больше звуков то среди листьев, то в траве. Слышались голоса, что с каждым шагом становились громче и четче. Запрокинув голову, омега заметил встревоженного Насира, выглядывающего кого-то среди веток. Омега подал голос и наг опустил взгляд к земле, а увидев Майсу — шустро бросился вниз.       — Мудрец! — воскликнул наг и от бурных эмоций не сдержал досады: — Куда же ты уполз? Мы все переживали!       Майса растеряно замер перед старшим и, не в силах оставаться в стороне, Наиль осторожно вступился:       — Все в порядке, он просто немного поохотился в саду.       — И наверняка распугал всю живность, — вздохнул Насир. — Теперь вам будет сложно поймать что-то к обеду?       — Нет-нет, у нас еще много припасов, — поспешил уверить омега.       Сзади послышался шорох, и Наиль обернулся, заметив сползающего по стволу Хасифа. Бета был не менее встрепанным и уставшим, но, в отличие от товарища, не дал волю эмоциям. Он коснулся плеча омеги и учтиво произнес:       — Все равно приглашаем к нам на обед в благодарность за небезразличие.       Наиль из приличия старался отказаться, но в итоге бета настоял и на ближайшее время внезапно появились планы. Хасиф взял за руку Майсу, чтобы увести вглубь сада, но в последний момент тот протянул Наилю цветы и омега, приятно удивившись, их принял. Он слегка поклонился юноше, как в Хибе скромно отвечают на подобные жесты внимания. Майса уполз с детской, наивной улыбкой, от которой на душе становилось тепло.       Через некоторое время, когда солнце поднялось высоко в небо, Наиль появился на территории наг с отрядом. Их пригласили внутрь, в прохладный, но светлый зал. Наиль бывал здесь раньше, когда в детстве ради интереса исследовал соседние дома. С того времени мало что поменялось, разве что пребывание наг наполнило помещения жизнью. Они стряхнули пыль, расстелили для гостей ковры, принесли угощения. Наиль с Сином и Аскаром расположился поближе к Майсе и окружающим его нагам, ведь уйти только лишь сытым омега не собирался — он уже проговаривал про себя вопросы, которые собирался задать еще в прошлый раз, но был слишком расстроен для продолжения разговора. Однако, еще тогда Наиль понял, что спешку наги не любят, поэтому, не наевшись и не напившись чаю, не скажут ни слова.       Сдерживать любопытство было трудно, поэтому Наиль отвлекался как мог: едой, напитками, разговорами с триадой или сидящим поблизости Хасифом. Наг любезно предлагал ему угощения и омега с осторожностью познавал непривычную кухню. Он и представить не мог, что из корней, колючек, коры или смолы можно сделать что-то съедобное, а более того — вкусное. Еда наг была удивительно сытной, поэтому гости наелись очень скоро, а расставаться к тому времени совсем не хотелось. Тогда Хасиф предложил порадовать соседей музыкой.       Наги и в этом отличались от жителей внешнего мира: их инструменты были непривычными, а звучание — плавным, тягучим, скользким. Под такую музыку чудесно выглядели их гибкие и извилистые танцы, напоминающие вечно меняющийся дурманящий узор. Наиль не мог оторвать глаз от таких удивительных, неизученных существ, которых непременно хотелось рассмотреть поближе. Словно услышав его мысли, рядом появился глава охраны, зрелый и улыбчивый наг. Хоть он действовал уверенно, Наиль заметил волнение в его образе: слегка подрагивающие пальцы, непривычно низкий тон. Оттого не получалось бояться этого альфу, значительно выше Наиля и едва ли моложе Хайри.       — Можно пригласить тебя на танец?       Омега ожидал услышать что угодно, но не это. Он замер, в удивлении распахнув глаза и совершенно не зная, как поступить. Едва ли за жизнь его кто-то приглашал танцевать, поэтому ни соглашаться, ни отказывать Наиль не умел. По одну сторону сидел Аскар, враз ставший серьезным и отстраненным, по другую — Хасиф, ожидающий одного конкретного исхода. Сам же Наиль понимал, что сгорает от любопытства и искренне желает оказаться в этом чужеземном танце, почувствовать и изучить. С каждым уходящим мгновением обстановка становилась все более напряженной, и Наиль был вынужден как можно скорее принять решение.       Ладонь коснулась ладони нага и тот улыбнулся, мягко сощурившись. Альфа, кажется, по имени Хамза, аккуратно увлек омегу за собой, к танцующим посреди просторного зала нагам. Оказавшись так близко к ним, Наиль восхищенно засмотрелся на сплетения диад и триад, на плавные движения хвостов и взмахи рук.       — Научишь меня танцевать как наги? — спросил он с улыбкой затейника, и альфа лишь больше засиял радостью.       Он сжал ладони Наиля своими и, плавно покачиваясь, ввел в спокойный ритм. Когда дивная флейта взлетела песней ввысь, альфа подсказал обернуться вокруг себя и Наиль сделал это одновременно с окружающими его змеями. Он восторженно охнул, на мгновение почувствовав себя частью этого племени. Следуя указаниям Хамзы все получалось слажено и занимательно, отчего охотно верилось, что он всего лишь хотел познакомить Наиля со своей культурой. Когда омега почувствовал себя смелее, альфа подполз хвостом под его ноги и так поднял над полом. Он с легкостью удерживал вес чужого тела, что давало понять, сколько же силы в его змеиной половине. Наиль радовался, словно дитя, а Хамза с довольством наблюдал за этим. Плавным поворотом он вернул омегу на землю и медленно, неспешно продолжил с прежнего момента. Постепенно движения становились более человеческим, словно альфа вновь стоял на двух ногах. Такие танцы Наиль видел раньше и чувствовал себя в них более уверенно. Он положил руку на плечо нага, но в это мгновение ладонь накрыла другая, крупная, теплая, и настойчиво отстранила от чужого тела.       — Может и со мной станцуешь? — обратился Аскар к альфе. Голос его был пронизан холодом, от которого все внутри сжалось. Хамза отступил сразу же, поблагодарил за танец и спокойно поднял взгляд на акида.       — Альфа должен танцевать со своим омегой, — произнес наг и, проходя мимо Аскара, добавил: — А хибовец — давно держать кинжал у моей шеи.       Акид проводил нага взглядом, постепенно теряя свой пыл и приобретая какой-то печальный вид. Наиль подошел поближе, коснулся напряженных рук, огладил успокаивающе, и это немного смягчило альфу. То ли прислушавшись к словам нага, то ли не желая возвращаться к Сину, Аскар прильнул к Наилю и стал прокачиваться в подобии танца. Пусть со стороны это могло выглядеть сносно, вблизи чувствовалось напряжение и неприятный холодок. Склонившись над омегой, акид произнес четко и безэмоционально:       — Если тебе безразлична моя честь, значит однажды мне станет безразлична твоя.       Наиль затаил дыхание, поднял встревоженный взгляд и увидел не взрослого альфу, а обиженного юнца, который старался казаться суровым и пугающим. За свой поступок стало совестно, хоть Наиль как никто другой понимал, почему согласился на этот танец.       — Я не мог поступить иначе, — произнес омега и добавил шепотом: — Вдруг мой отказ оскорбил бы наг?       — Нужны ли нам товарищи, которых оскорбляет скромность омеги?       Наиль усмехнулся этой деланой суровости. Он понимал, что Аскар озвучивает не свои слова, доносит не свои мысли. Наиль как был ему безразличен, так и остался, просто в новом статусе акид не имел права не отреагировать. Как и озвучить, что на самом деле было на душе. Наиль старался смотреть на происходящее трезво, но, когда Аскар так его обнимал, хотелось поверить, что тот действительно хоть малость ревновал.       — Прости, — ответил Наиль, пригревшись в руках альфы, — мне еще не верится, что я только твой омега.       Аскар молча кивнул и отстранился, постепенно возвращая Наиля в реальность. Вокруг звучала музыка, извивались наги, кипела жизнь, в которую омега спешил окунутся, лишь бы не чувствовать себя одиноким. Ему нужно было столько всего узнать, столько всего спросить, а погрустить он еще успеет.