Trinitas

      Обед в компании отряда триада благополучно пропустила, но никто не хватился их до самого вечера — наверняка все и без объяснений понимали, как увлечены друг другом будут новобрачные в первые месяцы супружества. Поэтому, выбравшись из купальни уставшими и разморенными, втроем они свернулись на широкой постели и задремали, сплетясь в крепком объятии. Лишь за пару часов до того, как солнца бы завершили свой сегодняшний путь в безоблачном небе, в дверь отведенных им покоев робко постучал слуга и пригласил на ужин.       Сонный и вялый, зевая и потягиваясь на теплой простыни, Наиль мимолетно порадовался, что волосы его были короткими и не требовали долгого времени на расчесывание и распутывание узлов. Син, поднимаясь с постели, вскользь мазнул губами по приоткрытому рту альфы, поцеловал оголенное плечо омеги. Аскар лениво щурился, провожая взглядом фигуру беты. Наиль обернулся следом.       Из купальни они выходили, завернутые в полотенца, а в кровати скинули их и дремали голышом, кожей ощущая дневной ветерок от распахнутых окон, чуть прохладный на высоте. Поэтому и альфе, и омеге было на что посмотреть: бета упруго потянулся вверх, расправляя позвонки, и провел ладонями по длинным косицам, приглаживая вспушившиеся волоски. Шелковисто-бледную кожу подсвечивали послеполуденные лучи, очерчивая рельеф крепкой спины, подтянутого торса, тугих ягодиц, сильных ног. Будто не обращая внимания на наблюдающую триаду, он неторопливо облачался, стоя к кровати спиной. Вот шальвары из полупрозрачной ткани с неплотным плетением нитей медленно подтянулись по ногам, скрывая от взора узкие бедра и ягодицы. Вот халат укрыл бледную кожу спины и лишь напоследок кокетливо мелькнуло округлое плечо, словно дразнясь, а пояс стянул торс, деликатно очерчивая талию. Вот косицы спрятались под синим платком, а обернулся к ним бета с закрытым лицом, на котором были видны только яркие глаза и темные брови. Наилю было одновременно и немного жаль, что его лишили столь приятного зрелища, и в то же время бесконечно радостно от того, как надежно было спрятано его сокровище от посторонних глаз.       Рядом вздохнул Аскар, вероятно, полностью разделяющий чувства супруга, и тоже поднялся с постели. В том, как облачался альфа, не было ничего томного — методичные и скорые движения, армейская выучка. Сам же Наиль, позевывая, кое-как впихивал сначала ноги в шальвары, затем руки в рукава халата, перетянул живот поясом, и только потом все оправил, чтобы не выглядеть неаккуратным. В конце он накинул платок на плечи, подумывая о том, что после ужина может захотеться погулять в саду и на такой высоте голову стоит прикрыть даже от закатных лучей.       Прошедшие дни не изменили вкусов Наиля в еде, поэтому, усаживаясь за стол на подушку, он пододвинул ближе к себе блюдо с тушеным мясом и овощами, поменяв его местами с миской чего-то, обмазанного жгучим перцем и ярко-красного. Члены отряда еще подтягивались: Лейс и Гайс приплелись из библиотеки, где младший ученик долго читал вслух старшему, отчего немного охрип; Муниф, бодрый и взъерошенный, рассказывал, что вернулся с прогулки по верхнему городу и том, на что успел там посмотреть; Джанах украдкой зевал в кулак, вероятно, тоже проведя полдень во сне; Наджи то молчаливо оглядывался, ерзая на слишком маленькой для его габаритов подушке, то косился в сторону входной арки. Исы нигде не было видно, как и золотого альфы из триады хозяев дома — Фатхи. Сами же Марджана и Кахрабат о чем-то негромко переговаривались, улыбаясь.       И все же куда делся Иса?       Наиль задал вслух этот вопрос, пока Син заботливо пододвигал к нему по столу наименее сдобренные приправами и перцами угощения. Сидящий напротив Марджана перевел взгляд на омегу и пояснил:       — Еще днем Фатхи уволок Ису развлекаться куда-то в город. Думаю, поужинают они там же, но к ночи вернутся, не стоит переживать.       Наиль лишь неуверенно кивнул в ответ и обернулся к своей триаде. Син сощурился ему успокаивающе, абсолютно не переживая, а вот Аскар скосил сочувственный взгляд на ставшего вдруг понурым Наджи. Казалось, акид желал что-то сказать товарищу, но в последний момент промолчал и отвел взгляд, принимая из рук слуги чашку с чаем и ставя перед Наилем.       Ужин действительно прошел в неполном составе. А когда как основные блюда, так и десерт с чаем были позади, Марджана упомянул, что отдал указания садовнику насчет цветов аль-аик, которые так приглянулись Наилю.       — Я могу позвать его прямо сейчас, если хочешь, — предложил Марджана. — Или ты можешь в любое время найти его в садовом домике.       — Мне как раз хотелось прогуляться в вашем чудесном саду после ужина, — Наиль улыбнулся хозяевам дома, вставая из-за стола. — Так что заодно могу найти садовый домик.       — Искать не нужно, просто попроси слугу провести, — Кахрабат только поднял руку и изящным жестов повел ладонью, как рядом уже оказался бета в бирюзовой одежде и с чуть склоненной головой, готовый следовать любым указаниям. Кахрабат обратился к нему очень вежливо: — Сарвага, пожалуйста, сопроводи нашего гостя в сад к Лирани, чтобы он не заплутал.       — Да, господин, — кратко ответил Сарвага.       Син и Аскар присоединились к прогулке Наиля, так что по дорожкам через сад они неторопливым шагом двинулись вчетвером: Сарвага впереди как проводник, следом Наиль, совершенно очарованный прекрасным закатным сиянием, что подсвечивал цветы и листву багряным, а позади Аскар и Син, щурившиеся от солнца.       Здесь, на высоте, воздух уже был свеж и прохладен, хотя солнца еще не закатились за горизонт. Пахло теплым вечером, нежными цветами, остывающим камнем. В кронах зеленых деревьев шепталась листва, в фонтанах журчала вода, были слышны закатные трели пташек, предвещающих скорый конец дня. Так мирно было в глубине сада, так спокойно.       Без провожатого и впрямь легко было бы заблудиться среди деревьев и цветников, плутать по каменным дорожкам мимо фонтанов и беседок, так и не приблизившись к цели. Здесь, в глубине обширных зеленых владений, забредя в рощицу можно было потерять из виду даже трехэтажный особняк. А уж к маленькому садовому домику, утопающему в зелени, самостоятельно они бы никак не вышли. Из крохотных оконец лился мягкий свет мерцающих огоньков.       Сарвага деликатно постучал в деревянную дверь и изнутри домика засуетились, послышались тихие голоса. Внутри садовник явно был не один, отчего Наиль вдруг почувствовал себя неловко. Может он выбрал совсем неподходящее время, чтобы заявиться со своей не срочной просьбой? Стоило подождать до утра, а не отвлекать человека вечером? Но разворачиваться и идти назад было поздно.       Добротно смазанная в петлях дверь бесшумно приоткрылась и в светлом проходе показалась невысокая фигура, облаченная в светлые, парящие ткани. Одежда настолько пропускала свет, что сквозь нее легко просвечивали контуры тела. Они отвлекали, поэтому Наиль не сразу поднял взгляд к лицу незнакомца.       — Вы, должно быть, гости дома аль-Асари, о которых говорил господин Марджана? — в то же время спросил человек в дверном проеме, шагая навстречу, под гаснущие лучи закатных солнц.       Большие карие глаза на маленьком треугольном личике были первым, на что Наиль обратил внимание в его чертах. Действительно большие и очень-очень карие. Это было то ли красиво, то ли отталкивающе, не разобрать. Очень пронзительные, приковывающие внимание глаза среди острых, хищных черт — складывалось впечатление, будто Наиль смотрел на маленького и очаровательного на вид, но все же опасного зверька.       — Верно, — из-за плеча Наиля отозвался Син, приблизившись и коснувшись ладонью спины омеги. — Мы пришли узнать о цветах аль-аик.       — Конечно-конечно, я все для вас подготовил, подождите минутку! — отозвался садовник, порывисто разворачиваясь так, что ткань его свободных светлых одежд взметнулась и шлейфом последовала за ним в домик.       Син же, еще приблизившись, шепотом хихикнул над ухом Наиля:       — Похож на фенека, ты не находишь?       Омега тихонько прыснул, оборачиваясь к озорно сощурившимся глазам. Но, коротко поразмыслив, пришлось согласно кивнуть — сходство было, как говориться, на лице.       Светлые ткани снова взметнулись в подсвеченном проходе, вновь являя взглядам гостей садовника, которого Марджана назвал именем Лирани.       — Вот, здесь семена и инструкция, — этот омега, как стало очевидно вблизи, протянул Наилю холщовый мешочек из тесно сплетенных нитей и круглый короб с крышкой, в каких хранят свитки. — Пройдемте за мной, я вам все подробно расскажу и покажу.       Лирани аккуратно прикрыл за собой дверь домика и куда-то повел за собой гостей уверенным размашистым шагом. Его свободные шальвары с глубокими боковыми разрезами до самых бедер метались при ходьбе так, что ткань стала похожа на пену стремительно накатывающих волн. Слабо повязанный на поясе коротенький халат, в котором фигурка омеги почти утопала, порхал на нем с тихим звуком, напоминающим трепещущий на ветру парус. Лирани рассекал зелень сада как маленькая лодчонка рассекает гладь озера в погожий денек.       Краткими тропами он быстро вывел гостей к обширному зданию, стены которого от середины были полностью стеклянными, переходя в такую же застекленную крышу — оранжерее.       — На самом деле аль-аик, который вы видите вдоль парадной аллеи, это хоть и безупречно прекрасные, но крайне ядовитые цветы, — принялся объяснять Лирани, когда открыл гостям застекленные двери оранжереи. Внутри, потревоженные внезапным вторжением, вспорхнули от цветов светящиеся огоньки, озаряя сумеречное пространство нежным сиянием.       — Разве не опасно разводить эти цветы, если они настолько ядовиты? — забеспокоился Аскар. Наиля от таких новостей тоже обуяло беспокойство. Лирани не обернулся, также стремительно ведя их по мощеным широким дорогам, но ответил:       — Последние годы я выводил аль-аик, отбирая цветы с наименьшим содержанием ядовитых веществ и скрещивая между собой в течение многих поколений. В результате я получил сорт со значительно сниженным уровнем яда во всех частях растения. Но это не значит, что новый сорт аль-аик, семена которого я вам дал, перестал быть опасным — при употреблении большого количества в пищу все еще можно получить сильнейшее отравление, хоть и не смертельное. Поэтому будьте бдительны и не позволяйте детям или маленьким зверям есть его.       Наиль вообще уже не считал хорошей идеей брать с собой в Хибу эти семена, и даже мешочек держал в руках за затяжки на расстоянии, будто кусачую змею.       Приведя гостей к небольшому цветнику точно такого же по виду аль-аика как и на парадной аллее, Лирани обернулся, отчего его длинные кудряшки какого-то необычайно кофейно-кремового цвета упруго взметнулись.       Он выглядел необычайно гордо и энергично, пока долго рассказывал о цветах, о способе их выращивания, подробности ухода. Наиль невольно залюбовался им, таким увлеченным, хоть настойчивые наставления и звучали как-то фоном, не касаясь сознания. Сейчас горящие энтузиазмом большие глаза казались особенно красивыми. Как и в целом теплая внешность омеги: румяно-карамельный оттенок кожи, карий-карий взор, кофейно-кремовые кудри, наполовину собранные в густой аккуратно-небрежный пучок на затылке и наполовину распущенные, волнами лежащие по плечам. Наиль даже тихонечко вздохнул, с тоской поглядев на эти волосы — настоящее богатство, пусть и не сияющее золотом. Да и фигуре омеги, заметно округлой и упитанной в нужных местах, можно было только позавидовать — Наиль со своим костлявым телом был ему не чета.       Самому становилось неприятно от подобных завистливых мыслей. Ведь собственное отражение в зеркале ему даже почти нравилось, а триада каждый день давала понять, как он прекрасен в их глазах. И все же рядом с цветущими омегами Наиль иногда невольно ощущал себя каким-то ущербным, очень надеясь, что однажды сможет побороть эти свои дурацкие, недостойные мысли.       Лирани, кажется, совсем не волновала вялая реакция гостей на его замудренные речи. Может, он так и продолжил бы вещать о цветах до глубокой ночи, утомив даже молчаливого и кроткого Сарвагу, что по-прежнему присматривал за гостями, которых следовало после прогулки проводить обратно к дому нужными тропами. Однако в сумерках, гаснущих за стеклянными стенами оранжереи, из рощицы выплыла и стала приближаться густая тень. Она стелилась подобно черному туману, растекаясь по мощеным дорожкам, пока в видимых пределах не обрела человеческие очертания. И только на достаточно близком расстоянии Наиль сумел узнать того, кто приближался к ним из тьмы, когда ярко сверкнули во мгле два холодных глаза — Калагна, тень хозяина аль-Асари.       Медленно, степенно приближаясь, он кивнул гостям. Лирани, заметив советника, как будто смутился и примолк, засуетившись и двинувшись навстречу:       — Прости, я задержался? Хотел быстренько все рассказать и вернуться, но немного увлекся.       — Я тебя совсем заждался, мой милый, — необычайно ласковым голосом с чуть капризными нотками отозвался Калагна, мягким движением скользя ладонью за спину приблизившегося омеги, словно не мог унять желание касаться. — Может быть отпустим гостей в этот поздний вечер и вместо них ты все расскажешь мне?       Наиль только в этот момент обратил внимание, что у обоих нижняя губа была проколота очень тонким, почти незаметным и крохотным серебристым колечком. А, так вот чей второй голос звучал в садовом домике!       — Тебе ведь я уже тысячу раз рассказывал о том, как выводил новый сорт аль-аик, — чуть прикусил губу Лирани, потупляя взор. Калагна, будучи значительно выше, не упустил из вида это маленькое действие, приковавшее чрезвычайно цепкий взгляд к устам омеги.       — А я с удовольствием послушаю тебя и тысяча первый, и десятитысячный раз, моя щебетливая майна, — проворковал бета, чем почти вогнал в краску Наиля, которому стало крайне неловко слушать влюбленные нежности двух совершенно чужих и незнакомых людей. Словно углядев румянец Наиля даже краем глаза, Калагна вдруг повернул голову к нему и, глядя прямо на омегу, обратился к стоящей рядом прислуге: — Не будешь ли ты так добр, Сарвага, проводить дорогих гостей аль-Асари к дому?       — Да, господин, — вновь кратко ответил совсем немногословный бета.       Кивнув садовнику и советнику на прощание, триада двинулась за слугой-бетой через уже ночной сад, где внутри цветных плафонов фонарей чуть сонно парили магические огоньки, озаряя все вокруг желтым, зеленым, синим, красным светом и оттенками их смешения. Роскошный сад благородного семейства аль-Асари ночью был прекрасен ничуть не менее, чем днем.       Прохлада освежала, но пробирала чуть не до костей, поэтому Наиль прижался под бок Аскара, чтобы греться, идя в обнимку — и Син поступил также, поднырнув под руку альфы с другой стороны.       — Впервые встречаю кого-то с такими же глазами, как у меня, — внезапно признался Аскар, делясь впечатлениями от встречи.       — Тебя впечатлили только глаза? Мне запала в душу его манера речи, — отозвался Син и вдруг с придыханием выдохнул альфе на ухо: — «Мой милый», «Моя щебетливая майна»…       Вот только у Сина получалось что-то совсем иное по звучанию: томное, волнующее. Аскар от неожиданности с дрожью передернул плечами. И то ли свет фонарей был алым, то ли уши и лицо альфы в самом деле раскраснелись. Син сощурил шаловливо глаза и мурлыкнул:       — Надеюсь, днем вы достаточно отдохнули, потому что сегодня ночью нам будет не до сна.       И тут уже настала очередь Наиля краснеть, кидая смущенные взгляды в спину невозмутимого слуги, ведущего их верными дорогами — вон за деревьями уже виднелась крыша дома. Омеге не терпелось поскорее вернуться.