Trinitas

      Неожиданное знакомство порадовало всех присутствующих и особенно — Сина. Он, пусть и был немного задумчивым и мечтательным, гораздо ярче отреагировал на увиденное. Бета шел вдоль коридоров по-доброму щурясь и поглядывая сквозь окна в сторону сада, где остались накиб и Иса.       — Как прекрасно выглядят разнополые тройняшки, — само собой сорвалось с уст Наиля.       — Они просто мечта любого аммы, — с восхищением произнес Син, пока нежность и умиление ярко сияли в его взгляде. Наверно, будь бета чуть ближе с накибом, тоже с радостью пообщался с юными сорванцами.       — Марджана, увидев их, сразу так повеселел, — подметил омега. Син, припомнив тот самый миг, вздохнул с облегчением:       — До чего же приятно видеть его счастливым.       Наиль плохо знал Марджану, но мог предположить, что на войне у накиба мало причин для радости. Оттого настолько непривычным и будоражащим для Сина был его счастливый вид. Бета шумно выдохнул, потянулся и затем, выйдя вперед перед триадой, остановился посреди коридора. Хитро прищуренными глазами он сперва взглянул на Аскара:       — Может заглянем в купальню? После такой жары очень хочется окунуться в воду.       Альфа удивился внезапному предложению, но быстро согласился. В поле было жарко, а по пути на вершину скалы до дрожи пробирали ветра, поэтому после прогулки очень хотелось согреться и искупаться. Но, поскольку купальни было всего две и гостевую займет триада, Наилю оставалось лишь отложить свои желания на потом:       — Тогда я буду ждать вас в спальне.       Син резко перевел взгляд и спросил растерянно:       — Не составишь компанию?       — Разве мне можно?       — Отчего же нельзя?       Наиль сперва в удивлении приподнял брови, ожидая объяснений, но быстро понял, что Син говорит всерьез. Предложение было очень приятным, желанным. Нередко, наблюдая за тем, как его триада удаляется, чтобы побыть наедине, Наиль чувствовал себя лишним и недостойным внимания. Теперь же, когда возможность искупаться вместе оказалась настолько близко, омегу захлестнуло смущение. От одних лишь мыслей обо всем предстоящем щеки пощипывал стыд. Омега взглянул на Аскара зная, что тот поймет как никто другой, но не ожидал, насколько сильно будут похожи их эмоции. Альфа смутился не меньше, разволновался и покрылся румянцем, словно не он еще ночью был таким откровенным и настойчивым.       Рядом послышался смешок, приглушенный тканью платка:       — Неужели после всего, что мы делали, вы стесняетесь вместе искупаться?       — Нет, ни капли, — быстро ответил Аскар.       — Ни капли, — следом подтвердил Наиль.       Син с трудом сдержал смех за сжатыми губами. Изловив проходящих мимо слуг, он попросил подготовить купальню и принести все необходимое. Смущение лишь немного ослабло за то время, что триада ожидала приглашения войти, и запылало с новой силой, когда они остались наедине в заполненном паром и благоухающем травами помещении. Син попросил слуг выйти и проконтролировать, чтобы никто посторонний не вошел внутрь во время купания. И хоть причиной тому было его скрытое платком лицо, такая просьба показалась довольно возбуждающей. Не только ради традиций и приличий триада, оставшись наедине, просит уединения.       Когда закрылась дверь и снаружи стихли звуки, в помещении эхом зазвучал мелодичный шепот воды. В чашах с благовониями тихо тлели травы, за высокими арками шумели ветра и листья поросших на скалах кустарников. Наиль все еще не привык, что в купальне может быть настолько свежий и прохладный воздух. Его дуновение так и подталкивало поскорее погрузиться в воду и согреться. Омега замер в неловкости, скосил взгляд на триаду. Неприлично будет так сразу сбросить одежду, будто нет у него никакой скромности и чести. Наиль посмотрел на Сина протяжно, многозначительно, а затем перевел взгляд на воду и слегка кивнул подбородком. Бета понял все без слов, вышел на пару шагов вперед, чтобы обеспечить красивый вид, и стал медленно, грациозно снимать одежду. Ткани скользили по телу, словно по гладкому мрамору, и плавно спадали вниз. Аскар, хоть и был заворожен происходящим, сделал шаг навстречу и последовал примеру. Когда с каждым мигом вид триады становился все более откровенным, странно и непривычно было воспринимать все как часть простого купания. В ярком освещении было так легко изучить прекрасные, желанные тела, подметить каждую деталь: страшные шрамы битв, следы боли и борьбы. Наиль сделал протяжный выдох, усмирил мысли и усилием воли поднял взгляд выше, к лицам.       Стараясь не поддаться смущению, омега как можно спокойнее развязал пояс, снял халат и шальвары. Стоя под яркими дневными лучами он чувствовал себя гораздо более нагим, чем в самые откровенные моменты. Теперь понятно, почему его никогда не приглашали искупаться вместе — берегли бедное омежье сердце. От пристальных взглядов оно колотилось особенно часто, а смущение подступало стремительно. Бета подошел поближе, коснулся ладони омеги, успокаивающе огладил и затем настойчиво увлек за собой. Син был как всегда спокоен и бесстыден, что и Наилю внушало уверенность.       Стоя без одежды омега успел замерзнуть от прохладного воздуха скал, поэтому погружение в воду доставило особенно приятные ощущения. Влага постепенно поднималась все выше и теплом покалывала кожу. От волнительной глади веяло душистым паром, который нежно гладил тело и оседал на нем блестящими каплями. Наиль согрел в воде ладони и зачерпнул воду, чтобы затем ополоснуть лицо. На нем особенно чувствовалась осевшая во время прогулки пыль.       Аскар опустился на выступ под водой недалеко от ступеней, а Син направился к подносу с гранеными флаконами, который оставили слуги. Во время прошлого купания, в присутствии Марджаны, Наиль не мог утолить любопытство и рассмотреть средства, которыми пользовались очень богатые жители Биляла. Теперь же он с интересом открывал флаконы и прислушивался к ароматам. Один из них, будто полностью состоящий из цветов, показался особенно приятным и вызвал легкую, печальную улыбку. Раньше, когда волосы были длинными, Наиль любил разные пахучие средства, но теперь в них не было нужды — достаточно раз провести по голове влажными ладонями, чтобы вымыть ее. Поэтому омега взял мыло попроще, плеснул на ладони, растер по телу и отошел на пару шагов. Там Наиль отбросил лишние мысли и занялся купанием: окунулся, смыл пену, размял шею и плечи. Вскоре рядом послышался голос Сина, какой-то хитрый и затейливый. Наиль обернулся на зов, угодил в нежные объятия и сразу ощутил, как ладони беты коснулись головы. Они нежно погладили макушку, очертили на ней узоры и вскоре нос уловил запах того самого средства, от которого недавно улыбнулся Наиль. Тронутый и очарованный Наиль радостно усмехнулся, вытянулся, прильнул к ладонями.       Руки беты погрузились в короткие пряди, смяли и погладили, отчего появилась мягкая и душистая пена. Пальцы, слегка надавливая, проскользили от лба к затылку, посылая мурашки и дальше, через шею к спине. От удовольствия Наиль прикрыл глаза и полностью погрузился в ощущения. Бета накрыл ладонью затылок, чтобы было удобно откинуть голову, и затем окатил волосы, но аккуратно, не попадая водой в глаза. Теплая влага прокатилась по голове и спустилась ниже, к лопаткам, вдоль позвоночника и вплоть до поясницы. Удивительным образом у Сина получалось сделать прекрасным и отчасти соблазнительным даже такое простое занятие. От удовольствия Наиль не сдержал шумный вздох и мгновенно удивился тому, насколько заметно он прозвучал в помещении, с настолько сильным эхо. И пусть произошедшее немного смущало, совсем не стыдно было показать Сину свое наслаждение. Бета тому порадовался, довольно усмехнулся и дразнясь прихватил зубами хрупкое и аккуратное плечо. От щекотки Наиль сдержанно рассмеялся, что развеяло внезапно погорячевшую атмосферу.       — Неужели было так приятно? — дразнясь прошептал бета прямо в губы.       — Везде, где ты касаешься, становится приятно.       Син сощурил искрящиеся довольством глаза, глубоко обрадованный услышанным. Кажется, даже его бесстыдный образ тронула тень смущения и взгляд засиял как-то по-особенному. Наиль не выдержал и звонко поцеловал улыбающиеся губы, которые находились так невыносимо близко. Это лишь больше подтолкнуло Сина на нежности и он крепко обнял омегу, коснулся носом шеи, сжал ладони на талии. В таком положении едва открыв глаза Наиль заметил Аскара, который пристально наблюдал за происходящим, но оставался в стороне. Несмотря на попытки альфы казаться спокойным, восхищения и любования ему было не скрыть. Конечно, он желал оказаться рядом, в этих же объятиях, только боялся ненароком развеять момент единения. Это умиляло, но терпения и дальше глядеть на Аскара издалека совсем не осталось.       Наиль заелозил в объятиях так, чтобы поудобнее было нашептать Сину на ухо:       — Давай Аскара засмущаем, чтобы не скучал.       Бета отстранился и скосил на альфу взгляд озорного затейника. Син уж точно знал, как засмущать, поэтому идея ему непременно понравилась. С легкой улыбкой он плавно приблизился к альфе и сел по одну сторону, в то время, как Наиль более хитро умостился прямо на коленях. Он придвинулся поближе, помялся, уселся поудобнее, отчего румянец на щеках Аскара стал лишь ярче. Наиль давно хотел узнать, каково это — лениво обниматься, лежа в теплой воде купальни, поэтому прильнул к разгоряченному телу, положил голову на грудину. Син тем временем взял один из граненых бутыльков, плеснул на ладони немного масла и растер его по верхней части спины. Там все еще не прошли травмы от тяжелой работы, поэтому Аскару нравилось, когда ему мягко разминали лопатки и плечи. После Син придвинулся поближе, чтобы соприкасаться телами и оттого альфа оказался со всех сторон окружен триадой. Наиль не мог рассмотреть его лица, но по тяжелому дыханию и биению сердца понимал, что тот смущен. Слушая эту чудную мелодию, омега выводил пальцами узоры на груди альфы, соединял между собой капли и те под собственным весом скатывались вниз. Занятие было спокойным и завораживающим, поэтому омега, не задумываясь, прижался еще теснее. Аскар неловко кашлянул и отвернулся.       — Я’амар, сядь подальше.       — Отчего же? — сонно возмутился омега. Момент был настолько мирный, приятный, что его совсем не хотелось прерывать. От такого тона Аскар смутился лишь больше и тихо, с трудом произнес:       — Еще пару движений и мне будет тяжело сдержаться.       Наиль непонимающе нахмурился и, имея догадку, опустил взгляд вниз, под воду. В тот же миг уже его бросило в жар. Кажется, в попытке смутить, они с Сином слегка перестарались. Нагло игнорируя просьбу, омега придвинулся ближе, чтобы почувствовать жар и твердость.       — Зачем сдерживаться, когда рядом триада? — Наиль хотел звучать уверено, но дрожь выдавала его волнение и трепет. Удивительно, насколько много наслаждения дарила Аскару нежность.       — Давай тебя приласкаем, — соблазнительно прошептал Син, не прерывая поглаживаний, — Ночью мы уделили тебе мало внимания, это просто необходимо исправить.       Альфа скромно взглянул из-под ресниц и поджал губы, а затем закивал, даже слишком быстро и охотно. От такого очарования Наиль лишь больше захотел окружить вниманием и доставить удовольствие. Вот только из-за бликов света на воде все было так плохо видно, что оставаться в таком положении было несправедливо. Повинуясь порыву, он поднялся, оперся коленом на выступ, подхватил альфу под бедра, и с легкостью поднял над водой, чтобы усадить на край купальни. От неожиданности Аскар ухватился за плечи и забавно округлил глаза. Уже сидя над водой, он не мог усмирить свое удивление, а омега только хитро улыбался в ответ. Он всего-то с помощью магии подтолкнул тело вверх, а потом удачно подхватил и перенес, но эффект это создало впечатляющий. Губы, распахнутые ради множества вопросов, Наиль мгновенно сковал поцелуем. Вздох замер, растворился в шуме воды, и альфа окончательно расслабился под настойчивыми губами.       Шевеление рядом отвлекло Наиля, вынуждая прервать поцелуй и вместе с тем дать передышку Аскару, который сразу шумно ухватил ртом воздух. За мгновение промедления Син уже устроился коленями на выступ, затем ладонью провел по бедру альфы и настойчиво отодвинул. Омега отстранился, подвинулся чуть в сторону, дал и бете место между теперь широко раздвинутых бедер альфы.       Наилю было и любопытно, и неловко глянуть вниз. Поэтому, чтобы немного оттянуть момент и собраться с духом, он глянул вверх, в лицо альфы, возвышающегося над ними. Совершенно пунцовый щеками, ушами и шеей, Аскар слегка откинулся назад, упираясь в разогретую теплую плитку напряженными руками. В его глазах явственно виделось предвкушение уже хорошо знакомого наслаждения, а влажные губы были чуть приоткрыты. Широкая грудина колыхалась от потяжелевшего дыхания, по бархатистой коже вниз скользили капли, а за ними и взгляд Наиля.       Вдоль рельефа жесткого торса, к дорожке волосков, где в самом низу живота топорщился болезненно отяжелевший, налитой член — румяный у головки и бронзовый в основании. Омегу и самого бросило в жар от вида раскрывшегося, возбужденного, жаждущего ласк альфы. Син тоже не собирался томить Аскара ожиданием — ладонь его от бедра шаловливо поднималась, пока, тронув волоски паха, не легла по-свойски на член, обхватив, огладив.       — Ха-а… — выдохнул Аскар, в приоткрытых губах мелькнул язык. Син растянулся в широкой улыбке, а глаза озорно сощурились. Он оглянулся к Наилю, и тот, понимая без слов, протянул свою руку, касаясь — возбуждение Аскара оказалось зажато меж их правой и левой ладоней. Плавные движения вынудили Аскара тихо и шумно втянуть носом воздух.       — Тебе так нравится, хаяти? — не произнес, мурлыкнул Син, улыбаясь почти хищно, а ласковый взгляд был цепким, жадным. Наиль сглотнул, ощущая собственный жар, разгоревшийся внизу живота и распространяющий тепло по телу.       Син меж тем склонился ниже, при том не отрывая горящего взгляда от выражения лица альфы, и выдохнул жарко в самую головку:       — Тогда насколько приятно тебе станет, если я сделаю так? — и прижался губами к венчику, лизнул уздечку. Наиль наблюдал как завороженный, но опомнился, когда бета приобнял его свободной рукой за талию и скосил призывный взгляд.       Стоило бедрам альфы оказаться ближе к лицу, как Наиль первым делом почувствовал его запах — сильный, мускусный, тяжелый. Здесь он был даже более силен, чем в местечке на шее, в которое омеге так нравилось утыкаться носом. Такой родной, приятный, соблазнительный аромат. Наиль потянулся к нему, проведя кончиком носа по бархатистой коже, прижался влажными от слюны губами к бьющейся венке.       — А теперь, я’амар, взгляни-ка вверх, проверь, нравится нашему мужу то, что он видит, или же нет? — обольстительным голосом попросил Син и провел мокро языком по головке, тоже воздев глаза вверх, взглянув из-под мокрых черных ресниц.       Наиль послушался, не отрывая губ от дернувшегося члена, и увидел, каким темным взглядом альфа взирал на них, как тяжко колыхалась грудь, как раскрылись его губы от частого дыхания. Омега не сдержал довольной улыбки — о, Аскару определенно нравилось зрелище! Наилю же нравилось, как жадно и голодно глядел альфа, томящийся в ожидании чего-то большего, не помнящий про стыд.       — Давай сделаем ему еще приятнее, — Син тоже остался доволен увиденным. Он прекратил поводить ладонью по члену Аскара и обхватил, направляя ко рту.       Он выпустил немного слюны на головку, а затем мягко окольцевал губами. Язычок мелькнул, показывая, как совершает внутри рта круговые движения. Аскар вверху рвано вдохнул, живот его поджался. Ладонь Сина, лежащая на талии Наиля, чуть сжалась, выдавая, насколько бете пришлась по душе эта чувственная реакция. В ответ он втянул щеки и, задержав дыхание, принялся насаживаться глубже, до тех пор, пока губы его не коснулись пальцев Наиля, оплетенных вокруг основания. Со стороны омеге даже было видно, как топорщился на его горле заметный бугорок.       Бета вдруг сглотнул, сжимая альфу внутри, и Аскар дернулся, сдавленно всхлипнув:       — Хах!       Син, медленно вдохнул носом и принялся двигать головой: протяжно назад и напористо вперед. Его слюна стекала на ладонь Наиля, рука сжимала талию, а внизу так неистово требовало внимания собственное возбужденное тело, что омега переступил коленями на выступе, крепче сжимая ноги. Впервые видя весь процесс настолько близко, он в то же время хорошо знал, насколько приятно сейчас Аскару внутри этого жадно вбирающего рта. Ладонью Наиль ощущал жар альфы, легкую ритмичную пульсацию и дрожь изнывающих бедер, так и рвущихся приподняться с края бассейна во встречном движении.       Когда вздохи альфы стали очень уж жалостливыми, а руки за спиной, удерживающие в сидячем положении, стали соскальзывать по плитке, бета внезапно выпустил Аскара из плена губ. Он даже не попытался стереть похабно мокрый от слюны подбородок, только облизнул губы и вновь растянулся в улыбке.       Наиль, взмокший и раскрасневшийся то ли от жара воды, то ли от пылкости всего происходящего, кинул на Сина заинтересованный взгляд и, преодолевая смущение, спросил насколько сумел решительно:       — Могу и я… попробовать?       — Если хочешь, я’амар, — ответил ласково обрадованный его инициативой бета, но предостерег: — Однако не пытайся повторить за мной, лучше возьми в рот сколько поместиться и хорошенько оближи.        Бета помог, придержав ладонью член альфы и направив к губам Наиля. Омега влажно поцеловал головку — нежную, бархатистую, и в то же время налитую, гладенькую. Лизнул на пробу, влажно проводя языком. Син за плечом напутствовал:       — Не заставляй себя брать много и будь поосторожнее с зубами. Поддерживай языком и обнимай губами, так ему будет приятнее всего.       Наиль пошире раскрыл рот и вытянул язык, принимая на него тяжесть нежной, уязвимой головки — лишь она и поместилась, и то не полностью, но рисковать омега не стал. Сосредоточившись, он помог себе, придерживая член обеими ладонями, и неуклюже потерся языком, стараясь следить за зубами. Было непросто, в челюсти и шее уже чувствовалось напряжение, а язык едва ворочался, ему не хватало места. Слюна неприятно стекала из уголков губ по подбородку, и Наиль сглотнул, но лучше не стало. Получалось как-то совсем плохо, если получалось вообще. Омега поднял обеспокоенный взгляд.       — Ха-а-ах, ну что же вы со мной творите… — глухо, хрипло, с рокотом выдохнул Аскар, глядя вниз шальными глазами под отчаянным изломом бровей. Син рядом от этого взгляда и звука несдержанно застонал, порывисто дернувшись и прикусив альфу в самом низу живота. Наиля же пронзило такое желание, что он торопливо дернулся назад, чтобы не утратить в такой момент власть над зубами, и выпустил изо рта член, мазнувший по губам.       Син покрывал кусачими поцелуями живот и бедра Аскара, пока рука его двигалась на члене альфы в быстром ритме. Когда ноги Аскара прошила ощутимая дрожь, а тело напряглось и изогнулось, голова Сина быстро вернулась к паху, а губы накрыли отверстие в головке. Прорычав, альфа не выдержал: вцепился рукой в мокрые, тяжелые черные косицы, смял в кулаке и вдавил голову беты себе между ног, отрывая бедра от бортика. Син с готовностью впустил Аскара глубже, закатывая вверх голубые глаза. Пальцы Сина так вминались в бедро альфы с одной руки и в талию Наиля с другой, что обещали оставить следы. Омеге казалось, что он и сам сейчас изольется под водой, ни разу к себе не прикоснувшись, когда Аскар наконец отпустил Сина и откинулся на плитку, тяжело и загнанно дыша. Будто забеспокоившись о своей грубости, он спешно приподнялся на локте:       — Син, ты как?       Но бета лишь смотрел томными глазами, надув губы и щеки. Затем отпустил из цепкого хвата бедро альфы, дернул к себе за талию Наиля и, подцепив пальцами подбородок, смял поцелуем губы. Чуть дернув его подбородок вниз, вынудил открыть рот и тут же впихнул языком семя — вязкое, терпкое, солоноватое. Оно немного вытекло у Наиля с уголка губ, влажно скатилось по линии челюсти. Омега сглотнул, застонал под напористым ртом, под сильными руками, которые сжимали его крепко, беззастенчиво и грубо. Настолько желанно властно, что Наиль дрожал, прогибаясь в пояснице, царапал ногтями плечи. Хотелось, чтобы Син согнул его, смял сильнее, овладел, заполнил, помучил… Но тот, будто назло, отпустил, лишь лизнув в подбородок напоследок. И улыбнулся клыкасто, глядя сверху-вниз.       Отвернувшись от Наиля, Син бросил еще тлеющий пылкий взгляд на Аскара:       — Продолжим?       Альфа усмехнулся, откинул голову и упал на подогнувшихся руках спиной на нагретый плиточный пол. Хохотнул:       — Дай хоть минутку передышки, бесстыдник!       Син вздохнул шумно и прикусил губу, ведь ему, ненасытному, было невыносимо ждать и мгновенния. Тогда Наиль, взволнованный и трепещущий от предвкушения, прижался к нему потеснее, игриво царапнул плечо клыками, привлекая к себе внимание.       — Я тоже хочу продолжения, — промурлыкал омега на ухо и в доказательство потерся пахом о бедро. Син усмехнулся и скосил пылающий, голодный взгляд. Во всем его теле чувствовалось напряжение, отчего бета напоминал хищника, затаившегося перед прыжком. Наилю так хотелось стать добычей в его пасти, трепыхаться безвольно и мычать бессвязно. Лишь представив те ощущения омега еще больше возбудился и опалил горячим дыханием слух: — Сделай так снова. Схвати меня посильнее, будь грубым, воплоти свои фантазии.       Стоило последнему звуку сорваться с губ, как Син впился в них поцелуем, одной рукой прихватил шею, а другой скользнул по пояснице вниз. Наиль понял намерение и отвел ногу всторону, чтобы пальцам было проще войти в горячее нутро. Из-за долгого возбуждения тело изнывало желанием и потому сжалось сладкой судорогой от первого же прикосновения. Омега сдавлено простонал, повел бедрами, обмяк в руках Сина. Тот улыбнулся в поцелуй, но отстранившись стал серьезным и произнес низко:       — Будь осторожен с просьбами, я выполняю их четко и беспрекословно.       — Тогда я прошу, не сдерживайся, — с предыханием шептал Наиль, желая как можно сильнее раззадорить. Его старания заимели результат — взгляд беты стал тяжелым и темным. Ладоль подкралась по шее вверх и крепко прихватила под затылком. В ней чувствовалась сила, способная на многое, и Наиль с нетерпением ожидал следующего движения, — Войди в меня и покажи, на что способен.       Губы беты растянулись в улыбке, меж них маняще мелькнули клыки и от их вида по телу пробежала дрожь. Наиль расслабился в руках Сина и тот легко взял под контроль послушное тело. Он резко надавил на затылок, придержал за талию и перегнул через бортик. Все произошло быстро, за несколько четких движений, поэтому Наиль успел лишь удивленно охнуть, когда оказался прижат к плитке. С одной стороны в тело врезался твердый и скользкий пол, а с другой стылыми касаниями поглаживал ветер. Син нависал сверху, прижимался крепко и придерживал за шею, не давая удариться о плитку. В этом положении Наиль мог хорошо рассмотреть Аскара, который теперь находился особенно близко и был поражен их внезапными выходками.       — Если станет больно — останови меня, — мягко, заботливо произнес Син, что прозвучало особенно противоречиво и оттого будоражаще. По телу пробежала дрожь, внизу живота все затрепетало от страха и предвкушения. На что был способен Син, если давал такие наставления?       Внезапно, совсем не предупредив, бета подался навстречу и вошел до середины. От резкого движения внутри все сжалось в сопротивлении, Наиль приподнялся на локтях, невольно отпрянул и сдавлено промычал, но Син не дал отстраниться. Он перехватил поперек груди и рывком прижал к себе, крепко и тесно. Еще никогда бета не пресекал желания Наиля, но в этот раз был строгим и непоколебимым. Он вышел почти до конца, дразнясь вошел чуть глубже, отвел бедра назад и одним толчком погрузился полностью. Наиль отпрянул бы снова, если б не сильные руки, которые удержали на месте недвижимо. Бедра задрожали от напряжения и это, кажется, позабавило Сина. Смешок прозвучал над ухом и лег на плечо горячим поцелуем. Бета хотел помучить Наиля ожиданием, оставался внутри и не двигался, все осыпая шею, щеки и спину дразнящими поцелуями. Клыки царапали, прихватывали и покусывали, словно бета и вправду примерялся, где удобнее вцепится в шею жертве. Его ласки опаляли кожу и лишь больше усиливали желание, но Син не спешил двигаться. Тело до онемения желало безудержного, жестокого ритма, внутри все жгло и пульсировало, от кончиков пальцев и до макушки прошивала дрожь. Омега и так слишком долго терпел, потому сейчас был готов умолять. Наиль жалостливо простонал и как смог поластился к бете за спиной. Только тогда, после безмолвных просьб и уговоров, Син выполнил его желание: медленно, томно отвел бедра и двинулся вперед, задевая особенно чувствительное место.       От неожиданных, приятных ощущений с уст Наиля сорвался какой-то слишком постыдный стон и эхом прозвучал в помещении. Слышать его так, будто издалека, было слишком смущающе. Наиль крепко сжал губы, чтобы вновь не допустить ни звука, но Син будто поставил цель выжать из него как можно больше стонов. Он делал все медленно, плавно и только особенно приятную точку атаковал резкими ударами, выбивая воздух из легких. Каждый такой толчок доводил до искр перед глазами, но ощущений казалось недостаточно, телесный голод захватил разум и вынуждал желать большего. Словно в бреду, Наиль стал подмахивать сильно и неконтролируемо, чем привлек внимание и нарушил налаженный процесс. Он желал вернуть контроль над собственным наслаждением, но сейчас Син был безоговорочно главенствующим и не позволил своевольничать. Сперва бета двинулся жестче и надавил там, где удовольствие стало слишком сильным, почти неприятным — намекнул. Наиль охнул растерянно, удивился, но из любопытства продолжил провоцировать. Несмотря на странные ощущения он подмахнул снова и снова, пока за спиной не послышался сдавленный, недовольный стон. Руки беты метнулись вниз, крепко вцепились в бока, впились пальцами до боли. Подвздошные косточки неприятно уперлись в плитку и Наиль трепыхнулся, чтобы найти более удобное положение, но тут же в страхе притаился — не шевельнуться. Не веря, омега осторожно дернулся снова и от осознания замер. Из-за цепких рук он стал абсолютно неподвижен, словно скованный цепями, и теперь даже при желании не мог избежать страсти.       Бета сменил угол проникновения, притерся членом о чувствительный бугорок и стал нежно мучить движениями, скорее похожими на поглаживания. Это было наказание за непокорность, очень нежное и оттого невыносимое. После быстрых и сильных движений, которые почти довели до исступления, ласковые ощущались как подразнивания невесомым перышком. И, хоть темп совсем не менялся, возбуждение нарастало, а чувствительность повышалась, предвещая все более яркие ощущения. В таком положении неподвижность особенно пугала и будоражила. Чтобы избежать настолько сильного воздействия Наиль изворачивался как мог — прогибался в спине, раздвигал ноги, — но тело под руками беты оставалось все так же неподвижным.       — Слишком… Слишком сильно! — жалостливо всхлипнул Наиль, когда томные и плавные движения стали невыносимы. На это Син внезапно прихватил зубами шею сзади, обездвижил и здесь.       Аскар, который раньше только наблюдал, после увиденного встревожился. Он склонился, поцеловал Наиля в лоб меж нахмуренных бровей, ласково погладил по голове и притянул к себе, высвобождая из плена клыков.       — Все в порядке? Не больно? — в голосе альфы слышалось истинное волнение. Он и вправду не до конца понимал происходящее, переживал, контролировал. Наиль усмехнулся, очарованный и глубоко тронутый. Чтобы доказать, что все хорошо, он потянулся вверх на дрожащих руках и коснулся губ Аскара, зацеловал нежно, а затем как смог настойчиво. Альфа был невероятно милым, когда вот так переживал.       Увлеченный собственным удовольствием Наиль и забыл, что Аскар находится так близко, наблюдает за всем и наверняка невероятно возбужден. Медленно омега спустился поцелуями по подбородку, очертил путь от груди к животу и ниже. Устроившись поудобнее между ног, Наиль прижался губами к горячему члену и поднял взгляд на Аскара. Тот смотрел мрачно, голодно, но затем залился смущением. Наверняка, с покрасневшими от поцелуев губами и намокшими веками, Наиль выглядит до ужаса неприлично.       Словно в награду за такую вольность Син ослабил хват на боках и мягко огладил талию. Бета всегда был нежным, но после мгновения строгости эта нежность ощущалась по-особенному. Его ритм сменился и стал более привычным, хоть и необычно страстным. Наиль обжег чувствительную кожу вздохом облегчения и, разморенный, довольный, стал медленно вычерчивать языком узоры. Провел снизу вверх, обвел по контуру, накрыл губами и как-то слишком звонко поцеловал. С усилием омега постарался открыть рот пошире и вобрать внутрь, как делал Син, но лишь немного приласкал языком и неловко прервал попытку. Наиль вскинул на альфу виноватый взгляд и произнес сдавленно, полустоном:       — Не получается.       Аскар весь напрягся, дыхание его стало медленным и тяжелым. Ладонь легла на макушку омеги и утешающе погладила, что немного успокоило. Чтобы ответить на эту нежность, Наиль провел рукой сверху вниз по члену и пригладил особо чувствительную головку, пока сам целовал куда придется. Как жаль, что он умеет так мало.       — Хочу сделать тебе приятно, — с трудом произнес омега, — Приказывай мне, научи.       Ладонь Аскара зарылась в короткие волосы, огладила, скользнула вниз и, прихватила за подбородок. Наиль вынуждено поднял взгляд и заметил по-особенному сияющий взгляд альфы. Так, сверху вниз, он смотрел на подчиненных прежде чем отдать приказ, когда был акидом, и был при том очень строг. Омега замер в трепетном ожидании с призывающе приоткрытым ртом, готовый мгновенно подчинится.       — Высунь язычок, — Наиль смущенно отвел взгляд, но все-таки выполнил приказ. От понимания, насколько неприлично это выглядит, ощущения внизу усились вдвое. За подбородок альфа привлек поближе и задал ритм. Наилю оставалось лишь настойчиво вылизывать и, покрепче обхватив руками, двигать ими вверх и вниз. Когда движения Сина ускорялись, омега поддавался новому ритму и двигался быстрее, отчего сам задыхался и доводил альфу до тихих стонов.       — Не спеши, — привычный командный тон исказился от наслаждения и звучал жалостливо, скорее как просьба. Наиль подчинился, провел языком до конца и замер недвижимо. Аскар тихо, раздосадованно простонал и повел бедрами, желая прикосновений, но омега подчинялся приказам и не своевольничал, поэтому не двигался. Альфа взрыкнул, посмотрел вниз грозно и произнес:       — Обхвати губами, — Наиль выполнил приказ, — Втяни щеки. Двигайся.       Как смог, омега сделал все озвученное и, перебарывая смущение, двинулся вверх и вниз. Пришлось сосредоточиться, чтобы не поранить зубами, но результат того стоил: альфа запрокинул голову и призывающе отвел бедро всторону. Кто бы мог подумать, что тот самый акид может вести себя так откровенно.       Сначала Наиль двигался увлеченно и настойчиво, но со временем все труднее становилось сосредоточиться. Син двигался прерывисто: то быстро, то медленно. Самый яркий момент мелькал где-то рядом и каждый раз Наиль замирал, сжимался и ждал, но именно тогда частые толчки сменялись на протяжные. Ему хотелось поскорее расствориться в ощущениях, но тогда Аскар останется перевозбужденнным и неудовлетворенным, что подобно муке. Лишь ради этого, превозмогая ощущения, Наиль старался не останавливаться, хоть сам уже всхлипывал и дрожал. Ладони стали горячеть от магии и их пришлось убрать подальше, но остановиться, когда альфа был так открыт, не нашлось сил. Наиль пару раз проскользил губами, утомленно замер поцелуем, поднял взгляд на Аскара. Тот, будучи на грани, от увиденного подавился вздохом и надавил на затылок омеги, вынуждая покрепче притиснутся. Этого хватило, чтобы альфа излился с тихим сдавленным стоном. Глядя снизу вверх на его искаженное наслаждением лицо, Наиль понимал, что измучил своими неумелыми ласками, но и гордился, что в этом знатно преуспел. Альфа сменил жесткое прикосновение к затылку на нежные поглаживания, от которых доведенный до предела омега и сам готов был излиться. Не хватало лишь короткого движения по собственному члену, чтобы наконец достичь пика.       Омега скользнул рукой вниз, но внезапно кисть перехватил Син и впечатал в плитку купальни.       — У тебя ладони горячие, — прохрипел бета, — Поранишься.       От чувства безысходности все внутри сжалось, затрепетало. Руки и вправду уже разгорячились, а как усмирить магию в таком состоянии Наиль не знал. Из головы сбежали все мысли и на ум не приходило ничего кроме жалкого:       — Я больше не выдержу.       Это совсем не смягчило Сина и он все так же дразнил чувства омеги, резкими и сильными движениями доводя до края и замирая на последнем, самом нужном толчке.       — Просто попроси, — подсказал он шепотом, — Мне нравится выполнять твои просьбы.       — Прошу, — всхлипнул омега, сгорая от стыда, — дай мне излиться.       Син довольно усмехнулся, от страсти впился зубами в загривок и сорвался безудержный ритм, которого так желал омега. Каждый толчок был похож на маленькую вспышку, которая становилась все ярче и ярче, пока не ослепила невероятным сиянием. Наиль вжался в Сина и не сдержал вскрик, который прозвучал даже сквозь крепко стиснутые губы. Бета тихо простонал на ухо и подался вперед особенно сильно, после чего замер в упоении. Тело потряхивало от ощущений, а внутри все сжималось в такт биению сердца, одаривая остаточным наслаждением. Наиль обессиленно потянулся к Аскару, обнял за талию, уткнулся в живот, пока Син медленно раскачивал бедрами и тем продлевал удовольствие. Оно искрилось по всему телу упоительной истомой, которая была чуть ярче, чем Наиль мог выдержать.