Консультант ли

День первой встречи со Скирк навсегда и бесповоротно изменил судьбу Чайльда. Он не мог и представить, что бросит университет ради бесконечной битвы, охоты за жизнью чудовищ и спасения людей. Он не мог и представить себя в магазине благовоний, в поисках сандала. Находились только ароматические палочки, не внушающие доверия — ни качеством упаковки, ни на вид, ни запахом, ни даже формой. «Палочки подойдут?» — пальцы быстро набирают короткое сообщение для Ху Тао. «То, что нужно» — ответ приходит моментально, будто бы девушка весь день только и ждала его сообщения. Чайльд бы не удивился: Ху Тао была слишком воодушевлена грядущим призывом, даже если сама непосредственно участвовать не собиралась, а он прикусил язык, не распространяясь о подробностях нового дела. Кроме палочек Чайльду приходится купить ещё и подставку: для пожарной безопасности, по словам продавщицы. После душного, давящего ароматами и теснотой магазинчика, городская улица ощущается раем на земле, хоть наслаждение сомнительной чистоты воздухом длится и недолго: Чайльду приходится сесть в машину. Вызывать демона здесь, посреди тротуара, он не собирался. Чайльду было неприятно думать о том, что, вероятно, объектом его охоты стал близкий ему — в некотором смысле — человек. Неприятно думать, что он осмелился подозревать — и ещё неприятнее, что подозрения могут оправдаться. От демонов ждать можно было чего угодно; любой подставы — не впутали ли его в нечто, от чего он не избавится остаток недолгой охотничьей жизни?.. Он оставляет машину на обочине, возле перекосившегося заброшенного лет десять назад дома — больше напоминавшего сарай. Холодный ветер пытается сбить с ног, завывает в щелях здания. Скрипят под ногами гниющие доски: но в центре комнаты достаточно пространства, чтобы начертить заветный символ — демоническую «ловушку» — и расположить остальные предметы для ритуала. Зажечь благовония — аромапалочки по скидке за три доллара с запахом сандала — и, наконец, прочитать заклинание, записанное торопливо, отчего почерк Чайльда стал слегка неразборчивым. Когда он дочитывает последнюю фразу на латыни, сначала не происходит ничего. Тишина и такой же пустой, холодный сарай, продуваемый ветрами насквозь — чудом не задувает свечи. Первым появился запах серы. Нестерпимый, сравнимый разве что с тем, что он чувствовал тогда, на охоте с Ху Тао — и то, появившийся запах сейчас, ощущается сильнее в разы. И сандал не может перебить, смешиваясь с серой в носу. Он увидел руки, чёрные, как копоть, как дым, с которым исчезали демоны. Золотом подчёркнутые вены — и взглядом подниматься было страшно, он знал, что увидит знакомые рукава рубашки, закатанные до локтя. Он чувствовал взгляд, испытывающий, внимательный. И Аякс поднял глаза. Глаза Чжун ли — или не Чжун ли?.. — кипели золотом. Жёлтым, демоническим. И Аякс сжал руки в кулаки, в попытках совладать с той бурей, пронёсшейся в душе: сомнения, спутавшиеся в неразрешимый, казалось, клубок, все страхи — подтвердились моментально. Одним только взглядом. Одним только неопровержимым доказательством. — Вы демон, — он выдыхает факт, а губы отчего- то дрожат. Он сжимает кулаки крепче и фокусируется на ботинках — идеально-вычищенных, блестящих. — Да, — просто, настолько, что почти издевательски отвечает Чжун ли. И делает шаг ближе. — У Вас должно быть имя, — Аякс без подтекста облизывает пересохшие губы, поднимая взгляд с каким-то вызовом. Мысли растерялись — растерялся и он сам, пытаясь подобрать слова. Закричать бы, устроить сцену, быть может, ударить обессиленно предателя. Да. Чжун ли был предателем, — Другое имя. — Моракс, — он кивает, удовлетворённый тем, что Аякс, кажется, знал, на что шёл, пытаясь его призвать. И, вероятно, подготовился неплохо: в тесном, заброшенном помещении пахнет сандалом, пусть и как-то неверно, неправильно. Дёшево. — Мне стоит называть Вас теперь так? — в голосе Аякса проскальзывают истерические нотки, пусть он и прекрасно держит себя в руках. Лучше, чем когда-либо. — Моракс. Аякс растягивает «эр» почти что до рыка. Моракс пахнет серой. — Как тебе будет угодно, — Моракс до раздражающего спокоен. Аякс совсем не так представлял себе их встречу: где сладостные демонические речи, огонь, быть может, битва?.. Гнев, ярость, злость — хоть что-то из эмоций. — И Вас совсем не заботит то, — голос предательски дрожит. О, нет, у Аякса всё хорошо с самоконтролем, — что я Вас призвал? — Аякс, — отчего-то в обращении слышится угроза, не жизни, но дыхание перехватывает. Моракс ближе. — Если бы я не захотел явиться, ты бы не смог меня призвать.