Чуя... может выпьем?~

Чуя знал, что когда-нибудь это произойдет. Этих двоих оставлять один на один нельзя. А как похожи!!! Что Дазай — изворотливый гений, что Достоевский — расчетливый манипулятор. И ведь все было хорошо, они спокойно дружили втроем, пока Дазай не заявил при Федоре, что Чуя его собственность. Достоевский промолчал тогда, но обиду затаил. А когда спросил у Чуи напрямую о его чувствах, тот ответил, что относится к ним одинаково. Как к друзьям. Соврал конечно. Ну а что он должен был сказать? Что спит с Осаму вот уже несколько месяцев. Он увидел их случайно из окна своей кухни, когда открыл его, чтобы покурить. Двое дрались в уединенном месте, на пустыре за его домом. И если сначала в ход шли только кулаки, то потом в их руках оказались ножи. — Черт! — выругался Чуя и со всех ног помчался разнимать своих друзей. Как не быстро он бежал, перепрыгивая через канавы и подныривая под колючую проволоку, все равно очутился на месте драки слишком поздно. Они уже серьезно ранили друг друга. — Дазай?! Накахара склоняется над лежащим на земле без чувств Осаму, проводя рукой по его немного спутанным волосам. У парня большой порез на шее и кровь из раны бежит без остановки. — Помоги мне, Кое-сан! — Чуя пытается держать себя в руках. Он быстро снимает пальто, зачем только надевал, снимает рубашку и прижимает ее к ране. И вдруг позади себя слышит болезненный стон. — Фёдор! Накахара поворачивается к нему. В боку у Достоевского по самую рукоятку торчит нож Осаму. Чуя прикасается к ножу, он понимает, что вынимать его сейчас, пожалуй, не стоит. Да и следом на его руку опускается рука Федора. Они обмениваются взглядом. — Как так? Зачем вот это все? — вопрошает Чуя, — Вот уж от тебя такого я не ожидал. — Кхм! Надень пальто, Чуя, не хватало ещё чтобы ты заболел. Он тянет к Накахаре его пальто и Чуе приходится надеть его, подчиняясь. — Я звоню в скорую, — решительно говорит Чуя, — Вам обоим нужна медицинская помощь, пока не поздно. — Не смей звонить, — Достоевский удерживает его за руку, — Я лучше умру, но и Дазай жить не будет. — Фёдор, ты не понимаешь., — Накахара чувствует себя неловко, — Я люблю его. Достоевский смотрит на него удивлённо, Чуя виновато вздыхает и отворачивается. — Значит, таков твой выбор? — Да. Прости, что не сказал об этом раньше, — Накахара с силой сжимает руку Федора. — Ладно. Что уж там. Вызывай своих врачей. — Спасибо, — в благодарность Накахара целует Достоевского в губы, чуть дольше, чем обычным поцелуем и, схватив телефон, звонит в скорую.