Чуя... может выпьем?~

У Осаму выдалась довольно сложная неделя. Работа поглотила с головой, приходилось пускать в ход не только мозги, но и кулаки. На пару с Куникидой у них не плохо получалось справляться с делами, но Дазай все больше осознавал, что ему не хватает верного Чуи под боком. А тот, как на зло не звонил и даже на смски не отвечал. Обиделся в очередной раз на какую-то ерунду. Осаму не помнит, как добрался до дома, как открыл дверь и вошёл в темную квартиру, на ходу снимая с себя плащ и расстегивая рубашку. Он добрался до кровати, так и не воспользовавшись переключателем света. Плюхнулся на нее, дёрнув пуговицу на брюках и чикрнул собачкой, расстегивая молнию. — Боже, как я задолбался! И почему-то голова стала сразу такой лёгкой, не хотелось ни о чем думать. Только крепко спать. Он даже не сразу понял, что его настойчиво целуют. Настойчиво, но до чего же нежно. И эти сладкие губы с небольшим привкусом никотина. Он уже пробовал их однажды в пьяном угаре в какой-то подворотне, крепко прижимая еле стоящего на ногах Накахару к своей груди. — Чуя, мое рыжее солнышко, — шепчет Осаму, когда губы бывшего напарника перемещаются на шею, а затем и на ключицы. Дазай выписывает руками замысловатый узор на чужом теле, замечая как оно от удовольствия покрывается мурашками. — Как же я скучаю по тебе! — томно продолжает Дазай. Чуя хмыкает и с силой выдыхает, опаляя кожу вокруг пупка своим горячим дыханием. Дорожкой поцелуев он спускается ниже, одновременно стягивая с Осаму брюки и боксеры. Дазай начинает просто скулить, когда Чуя сначала целует, а потом ведёт языком по кругу, играясь и дразня. — Что ты творишь со мной, Накахара? И не стыдно тебе? — хрипло произносит Дазай. Он не в силах совладать с собственным желанием, и зарывается рукой в рыжие волосы напарника, заставляя того взять в рот. А Чуя и не против взять поглубже, ему даже нравится тот солоноватый привкус, который он чувствует сейчас во рту. И этот стон, что не может сдержать Осаму, как музыка, приятно режет слух. Он мысленно смеётся, как легко получилось развести уставшего детектива на интим. И даже чуть не пропускает момент истины, вовремя отстранившись, когда Дазай пачкает свой живот крупными белесыми каплями. — Извращенец! — удовлетворённо выдает Дазай. — Кто бы говорил, — хмыкает Чуя, устраиваясь у него под боком. Осаму ещё никогда не было так хорошо и комфортно, усталость берет свое и веки детектива смыкаются до утра.

_ _ _ _ _

Он просыпается резко, от сознания того, что скорее всего проспал. И за окном действительно уже ярко светит полуденное солнце. — О, черт! Куникида меня прибьет. И почему будильник не сработал? Дазай медленно понимает, что брюки на нем спущены и его ладонь обнимает кое-что в районе паха. Он видит перепачканный живот и на душе почему-то становится совсем уныло. — Неужели все это мне приснилось! — в ужасе шепчет Дазай. Он осматривается вокруг себя в поисках телефона. — Мне нужно видеть Чую. немедленно! Иначе я сойду с ума, — бормочет Осаму, судорожно сжимая телефон и стуча пальцами по экрану. Он чуть ли не орет в трубку, услышав недовольное «да». — Чуя! — Не так громко, Дазай, Я не глухой. — Я разбудил тебя, прости! — Осаму хватается рукой за голову, не зная под каким предлогом пригласить напарника к себе, — Чуя, знаешь, ты мне очень нужен. — Что, прямо сейчас? — фыркает в ответ Накахара. — Да, — упавшим голосом соглашается детектив, — Ты можешь ко мне приехать? — Дазай, — голос Чуи звучит строго и серьезно, — Ты сейчас смеёшься надо мной? — Почему смеюсь? Нет, конечно. — Да потому что я уже неделю, как живу у тебя, пока в моей квартире идёт ремонт, — хмыкает в ответ Чуя. Дазай поднимает глаза и видит, что Накахара стоит в дверном проёме в одних боксерах, с телефоном в одной руке и сигаретой в другой

Бонус— PWP

Чуе хочется кричать! И желательно вцепиться Дазаю в плечи и блаженно откинуть голову назад. Но он лишь отворачивается в сторону, глубоко дыша и сдерживая рвущиеся наружу стоны. Как же это хорошо, когда прохладные поначалу пальцы Дазая проходят по его возбуждению, заставляя желать ещё большей ласки. Он ощущает жар между своих ног, и как эти длинные пальцы с каждой минутой заставляют его плоть пульсировать все сильнее и сильнее... Пошло, жарко, прекрасно. – Ещё, пожалуйста, Дазай! – смущённо шепчет Чуя. Осаму лишь заставляет его повернуть голову к себе и страстно обжигает губы поцелуем. Язык проникает в рот, касаясь неба, и Чуя не выдерживает такого натиска, белесые капли пачкают руку Дазая. Осаму смеётся в поцелуй, ощущая на пальцах сперму, а Чуя наконец-то удовлетворённо стонет. Нереально, намного круче, чем делать это самому. А поцелуи Дазая до того жаркие, что он чувствует, как заводится снова. Осаму еще больше тянет его на свои колени, и Чуя вдруг понимает, что один из длинных пальцев напарника без предупреждения проникает в его тело. – Нет! – он решительно разрывает поцелуй. – Не надо брыкаться, Чуя! – сладко шепчет Дазай в покрасневшее от смущения ушко, – Ты же не жеребёнок. – Отпусти! Я не хочу... – Ты хочешь! – голос Дазая срывается на хрип, и Чуя понимает, что он прав. Он хочет, хочет так сильно, что мышцы сами сокращаются вокруг пальца. – Дазай, ты ведь... – Нет, только поласкаю. Он добавляет второй палец и Чуе приходится смириться и расслабиться, отдаваясь на волю своего мучителя.