Sex Support

      Сатори цепким взглядом бегает по строчкам отчёта команды разработчиков и недовольно фыркает каждый раз, когда видит словосочетание «не хватает квалификации, необходимо направить в главный офис». А она ведь предупреждала босса, что стоит им расшириться — и уровень мотивации работников снизится, к ним постоянно будут приходить «письма счастья», в которых разленившийся офисный планктон будет валить с больной головы на здоровую, прикрываясь такими вот формулировками.       Омега устало прикрывает веки, растирая переносицу, и просит помощника принести ей ещё кофе, чтобы пережить остальные отчёты. Руководство местного филиала недоумённо и молчаливо наблюдает за всем со стороны, выстроившись в ряд в кабинете своего директора, который за время проверки, кажется, поседел.       — Простите, — аккуратно начинает мужчина, когда девушке приносят чашку кофе. — А почему вы так внезапно приехали с проверкой?       — Жалоб слишком много прилетает из вашего сектора, хотя сервера мы вам подогнали до тех, что стоят у нас в главном, даже кодировщика к вам отправили, но стоило ему вернуться, как у вас опять алгоритм совместимости крякнулся, — перелистывая бумаги из отдела безопасности, объясняет Сатори и неожиданно поднимает на директора суровый взгляд:       — Вот мне и стало интересно: у вас тут аномальная зона или руки из жопы растут?       — Послушайте, просто не всем сотрудникам хватает квалификации, чтобы отслеживать все баги и исправлять их вовремя, ваш код слишком сложный для нас, — тараторит главный разработчик, выпячивая грудь колесом, сразу видно — ещё молодой альфа.       — А пошаговая инструкция вам для чего? А онлайн-чат с техподдержкой из главного офиса для вас шутка какая-то? А курсы повышения этой самой, черт бы её разобрал, квалификации нужны вам, чтобы побухать в пятизвездочном отеле и позажимать омег с ресешепна? — от густого, злого командного голоса, что срывается с губ омеги, ощетиниваются все альфы в офисе, недовольно скалясь на одних природных инстинктах. Сатори на это лишь презрительно изгибает губы в насмешке и продолжает:       — Уволить всех и нанять новых, а если надо, то привезти сюда — не проблема. Я могу и буду вас тасовать, пока вы не начнёте нормально работать. А пока вместо того, чтобы сторожить меня тут, лучше бы разбрелись и начали за собой подчищать.       Стройная шеренга руководящего состава мгновенно рассасывается, оставляя только смущённого директора, который не знает, куда себя приткнуть, хотя бы потому, что заместитель генерального сидит за его рабочим столом.       — А вы, Дживон-ши, можете идти домой, завтра вам пришлют уведомление об увольнении.       Когда дверь с матюками всё-таки закрывается за почти бывшим директором филиала, Сатори позволяет себе обратить внимание на телефон, который всё это время нещадно трезвонил уведомлениями из ON. Молодой и явно нетерпеливый альфа, едва получивший отклик о взаимной симпатии, терроризирует диалог. bunny jk: «вы очень красивая, я должен был это сказать». bunny jk: «я рад, что вас не смущает наша разница в два года. обычно девушек-омег этот факт останавливает от знакомства». bunny jk: «у вас в профиле написано, что вы любите вежливых альф, смею предположить, что речь тут не только о разговорах, да?» bunny jk: «если это так и вы из тех омег, что умеют и любят доминировать в постели, то я бы очень хотел встретиться с вами».       — Боже, этот ребёнок, — смешок топится в зародыше, но не улыбка. Сатори ещё по фотографии всё поняла: альфа в строгом костюме и с проколотыми бровью и нижней губой, выглядывающими чернильными пятнами татуировки — ребёнок. Красивый, мужественный, но ребёнок, и именно такой контраст кружит голову омеги на раз-два. my_time: «да, я люблю хороших мальчиков. сегодня узнаем насколько ты попадаешь под это определение».

***

      Чонгук облизывается, стараясь скрыть улыбку, и слегка ёрзает от предвкушения на заднем сиденье автомобиля. У него по расписанию встреча с бизнес-партнёрами, потом летучка с отделом планирования, и благотворительный вечер в галерее, где надо хотя бы отметиться и сделать несколько фотографий для прессы, но ему уже хочется отменить всё и просто ждать. Бесконечно долго представлять, кто войдёт в двери его пентхауса и наверняка не угадать.       — Чонгук-ши, — помощник демонстративно прокашливается, обращая на себя внимание, и передает планшет с расписанием. — У нас сегодня плотный график, ваш отец ещё собирался приехать на ужин.       — Нет, — отрезает альфа, листая календарь. — Отмени отца, скажи, что у меня деловая встреча и отправь вместо меня на благотворительный вечер.       — Но директор-ним, — растеряно хлопает ресницами помощник, — какая ещё встреча? В расписание ничего нет?       — Деловая, без любопытных свидетелей, то есть тебя с собой не возьму, — ухмыляется Чонгук, возвращая взгляд к окну, за которым бушует жизнь мегаполиса.       — Почему так внезапно, я не понимаю, — всё никак не угомонится несчастный, заставляя альфу прикрыть глаза и втянуть носом воздух, лишь бы не выходить из себя, лишь бы не прибить. — Я напоминаю, что в твои обязанности входит следить за моим расписанием и подавать мне отчеты и кофе, желательно делая это вовремя и не спутав одно с другим, — голос Чонгука режет воздух машины, как нож подтаявшее масло — без сопротивления. Быстро повзрослевший альфа, которому в двадцать один пришлось взять бразды правления огромным конгломератом перевозок, умел контролировать своего зверя, разрешая ему показывать зубы ровно настолько, чтобы напугать, а не сожрать. Хотя сожрать хотелось всех и примерно всегда. Может быть именно поэтому Чонгук предпочитал пользоваться сервисом ON, который позволял сбросить напряжение в нетипичной для альфы роли и при этом не потерять репутацию.       — Я понял, — быстро кивает помощник, изо всех сил пытаясь вжаться в сиденье.       — Прекрасно, тогда скорректируй расписание, чтобы мой вечер был полностью свободен.

***

      Чонгук наворачивает круги по пентхаусу, постоянно теребя край футболки или зачёсывая волосы пальцами. Предвкушение, незнание того, кто войдет в дверь, возбуждение — эмоции бурлят адищенским коктейлем, заставляя метаться от одной мысли к другой.       Что если она будет из тех карикатурных омег в чёрном латексном костюме под плащом? Или того хуже — настоящей садисткой? Сколько раз уже так было, что они с виду нормальные, а потом незаметно пытаются тебя выебать страпоном, не понимая разницы между «люблю подчиняться» и «хочу, чтобы меня трахнули резиновым рогом единорога». Альфа со стоном выдыхает и плетётся открывать дверь, замирая на пороге.       У неё пепельные волосы и чёрного цвета глаза в тон строгому облегающему платью и лакированным туфлям на шпильке. Она выглядит одновременно хрупкой и властной, заставляя Чонгука нервно сглотнуть застрявший ком слов и отодвинуться в сторону, пропуская девушку.       — Меня зовут Сатори, здравствуй, — омега улыбается мягко, но вместе с тем опасно. Нет, сегодня его точно никто не попытается отыметь в задницу, но вот в душу, проходясь бетонной плитой по кинкам — раз сто «да».       — Чонгук, — он вежливо кланяется, сгибаясь ровно на девяносто градусов. — Очень приятно, Сатори-ши.       Она, негромко хихикнув, запускает руку в его волосы и аккуратно проводит ногтями по макушке, пробивая мурашками до загривка от такой незамысловатой ласки. Чонгук против воли жмется к чужой ладони сильнее, не желая прерывать момент.       — Поможешь мне разуться? — но вопроса в этом ноль и у альфы предательски подгибаются колени от чужого густого голоса. Он аккуратно двигается в её сторону и присаживается на корточки, подставляя плечо для опоры и помогая снять туфли. Кончики пальцев горят от прикосновения к коже сквозь капрон, а во рту сохнет от желания дотронуться до щиколотки губами, мазнуть по косточке и уйти дальше вверх.       — Ты большой молодец, Чонгук-и, — чужая похвала и руки в волосах окончательно туманят рассудок альфы, заставляя того улыбаться широко.       — Хотите чего-нибудь? Чай, кофе, выпить? — взгляд снизу вверх любопытный, на грани азартного, но больше по-юношески нетерпеливый.       — Было бы неплохо кофе выпить, — кивает Сатори и выпускает чужую макушку, позволяя Чонгуку подняться и увести её на кухню.       Чонгук слишком торопится: наливая кофе, протягивая чашку, отвечая на её вполне себе обычные вопросы, разглядывая её тщательно. Он торопится и от этого становится очаровательным, вызывая на губах омеги снисходительную улыбку.       — На самом деле, — кусает губы Чонгук, слегка потягивая за кольцо на нижней губе в попытке отрезвить себя легкой болью. — Приложение хоть и крутое, но лагает страшно. Я анкету перед входом заполнил, указывая все свои предпочтения и табу, но всё равно пару раз натыкался на такое, что удивительно, как меня ещё не отымели во всевозможные места и не выбросили в какое-нибудь болото.       Сатори немного хмурится, глядя в чашку, а Чонгук пользуется моментом и приближается к ней совсем немного, чтобы просто уловить запах: вишня и коньяк — пьянит страшно, поэтому он быстро отодвигается. Но омега уже заметила, резко хватает его за запястье и дёргает на себя, шепча на ухо вкрадчивым голосом:       — Если хочешь чего-то — спроси.       — Хо…рошо, — запинаясь, кивает Чонгук. — А вы чего-нибудь хотите?       — Да, — чётко и без всякого стеснения. — Хочу взглянуть на твои игрушки, они же у тебя есть?       И снова альфа кивает, облизывая губы. Он срывается с места и приносит небольшую коробочку, в которой достаточно скромный набор дорогих и красивых девайсов: кляп, портупея, мягкий флоггер, стек и силиконовое кольцо. Сатори всё трогает, пробуя материал, довольно кивает и вытаскивает портупею.       — Надень, — она также цепляет кольцо и отодвигает коробку, впиваясь внимательным взглядом в Чонгука, который уже стягивает с себя футболку. Он с толком, чувством и расстановкой закрепляет каждый ремешок портупеи, затягивая крепкий торс в импровизированную клетку. Сатори протягивает к нему руку, проходясь пальцами по напряженному прессу, груди и плечам. — Ты очень красивый, Чонгук-а.       — Спасибо, — голос предательски слабеет от похвалы.       — У тебя есть ещё где-нибудь татуировки или пирсинг? — омега говорит тихо, обходит его медленно, трогая тело по-хозяйски.       — Татуировок нет, но есть пирсинг, — сглатывая слюну, честно признаётся Чонгук.       — Где? — она мягко укладывает подбородок ему на плечо, задевая губами кожу на шее и его прошибает током от этого, заставляя сжать пальцы в кулаки.       — Принц Альберт.       Густое, бархатное и любопытное «м-м-м-м» завораживает альфу и на секунду он теряет контроль над собой, выталкивая наружу глухой полустон, когда девичья рука касается вздыбленной ширинки. Зубы смыкаются на его шее, прикусывая и оттягивая кожу, а потом звучит резкое и безапелляционное:       — Опустись на колени, Чонгук-а.       Напряжение сковывает мышцы, внутри всё ходит ходуном от восторга, смущения и возбуждения. Альфа подчиняется чужому приказу, не смея поднять взгляд выше, поэтому боковым зрением он улавливает неторопливые движения Сатори. Та обходит его, становясь напротив, и наступает одной ногой на его бедро ровно с той силой, чтобы было на грани приятной боли.       — Сними с меня чулки.       Чонгуку кажется, что внутри него что-то лопается, потому что там кровавое месиво, а в уши забивается толстый слой ваты. Всё буквально гудит и плывёт перед глазами, когда он скользит подушечками пальцев по капрону всё выше и выше: ступня, щиколотка, колено, бедро, мягкое кружево и кожа. Кожа у Сатори на ощупь как расплавленный на солнце гудрон — обжигающе мягкая, в ней хочется увязнуть намертво. Край платья задирается, обнажая часть татуировки, которая явно идет выше к животу.       — Дальше без рук, Чонгук-и, ты должен постараться, — и когда казалось, что хуже уже быть не может, омега произносит это.       Чонгук готов поклясться, что в этот момент в нём что-то умерло от зашкаливающего восторга. Он даже не надеялся, что ему так быстро и легко позволят попробовать на вкус кожу, но Сатори выверенной дорогой идёт аккурат по самым чувствительным точкам. Альфа касается носом бедра, подтягиваясь выше, и цепляет кружевной край зубами. Он тянет чулок вниз, оставляя на белоснежной коже след своих зубов и остатки хоть какой-то гордости, потому что завыть и попросить о большем хочется уже сейчас, но Сатори ставит вторую ногу, и Чонгук повторяет. В этот раз позволяет себя коснуться кончиком языка внутренней стороны бедра, размазывая чужой вкус по нёбу.       — Ты хорошо справляешься, Чонгук, — снова похвала, снова рука в волосах. Сатори, будто дрессировщик на арене цирка, подсаживает его на простой, но действующий механизм «действие — похвала». Чонгуку это нравится, он гуще краснеет и смелее тянется к чужой рукой за очередной дозой ласки в ожидание нового приказа. — Покажи мне гостиную.       Он кое-как смахивает марево желания вместе с нависшими на глаза волосами и поднимается, провожая омегу до просторной комнаты. Та тормозит его у дивана и приказывает снять с неё платье. Несгибающимися пальцами он кое-как дёргает за молнию вниз до самого конца и опускает ткань с плеч девушки, робко спрашивая разрешения поцеловать.       — Можно, — коротко, строго, но отчуждённости в её голосе ровно ноль, и это придаёт сил. Он несмело касается губами шеи, потом плеча, пробует толкнуться языком в позвоночник и тоскливо стонет, когда Сатори разворачивается к нему. — Сними с себя джинсы, Чонгук-и.       Когда он стоит перед ней, полностью обнажённый и уязвлённый с глазами в пол, то умирает во второй раз, потому что омега обхватывает его член у основания и ведет рукой вверх, потом вниз и снова вверх, до сладкого и шумного выдоха. Она медленным движением обводит большим пальцем головку, давит на штангу и размазывает смазку, слегка царапая ствол и заставляя простонать громче. Сатори ещё несколько раз проводит рукой по члену и закрепляет эрекционное кольцо у основания. Она мягко давит на его плечи, вновь опуская его на колени, и нагибается к его губам:       — Ты такой молодец, Чонгук-а.       Сатори целует его терпко, тягуче, сладко. Позволяет ему нетерпеливо прикусывать её губы, исследовать языком рот и жарко выдыхать в поцелуй, пока сама она делает тоже самое, больно прихватывая волосы и запрокидывая его голову на сидение дивана.       — Хочешь позаботиться обо мне?       — Да, Сатори-ши, очень хочу, — тяжело сглатывая, кивает Чонгук и окончательно теряется, когда омега уперевшись коленями в диван, запирает его голову у себя между ног. Чонгук ведет пальцами по чужим бёдрам, сминая кожу, целует внутреннюю сторону и ведёт вверх языком, оставляя влажные дорожки. Он аккуратно отодвигает пальцами край белья и опускает омегу на себя, толкаясь языком в клитор. Её первый шумный выдох выстреливает где-то в загривке мощной волной удовольствия, и альфа чувствует, как изнывающий от возбуждения член дёргается.       — Не прикасайся к себе, Чонгук. Потерпи для меня.       И он терпит, ласкает её, вытягивая из Сатори всё более громкие стоны, но себя не трогает. В какой-то момент топкая ласка переходит для Чонгука в пытку, потому что она терпкая на вкус, а член истекает смазкой и страшно хочется проникнуть в неё не языком, но она крепко держит его между ног. Она цепляется за ремешок портупеи и двигается бедрами, задавая собственный ритм, до боли впиваясь в волосы. Чонгук уже непроизвольно толкается бедрами в воздух, а каждый новый стон всё больше напоминает всхлип отчаяния, но вместо того, чтобы ослушаться, он — изрядно подсевший на её похвалу — сильнее сминает пальцами ягодицы, теснее на себя усаживая.       Сатори выгибается до хруста позвонков, разливая по комнату вибрирующий стон, и замирает. Несколько секунд тратит на то, чтобы прийти в себя от неожиданного оргазма, и потом аккуратно сползает с Чонгука.       — Ты такой хороший мальчик, так хорошо обо мне позаботился, — ласково, на ухо, попутно стягивая кольцо с напряженного члена, она целует его взмокшие волосы и снова аккуратно давит на интимный пирсинг.       — Нуна, пожалуйста, — искренняя мольба и он теснее к ней притирается щекой и пахом, скуля куда-то в разгоряченный воздух.       Сатори всё понимает без слов и, прихватив пальцами член, насаживается на него, ловя на груди утробный рык-стон-укус. Она успевает сделать пару движений бедрами, как зверь внутри Чонгука срывается с поводка. Он обхватывает её талию руками и роняет лопатками на пол, вбиваясь в её тело оголтело и размашисто. Не спрашивая никакого разрешения, альфа превращается в необузданную стихию, что топко ласкает-кусает Сатори, и теперь уже её очередь стонать и выгибаться от восторга. Штанга в головке лишь усиливает ощущения для ещё не до конца отошедшего от первого оргазма тела. Тугой узел внизу живота вновь закручивается пружиной желания, в этот раз ещё более сильной и слегка болезненной. Сатори хватается за чужие плечи и двигает бёдрами ему навстречу, бросая иногда куда-то в висок:       — Ты хорошо справляешься… Молодец… Чонгук-и.       Больше всего в этой игре во власть ей нравится именно этот момент, когда долго подводимый к грани альфа, наконец обнажает своё истинное лицо и берёт то, что ему положено.       Чонгук кончает громко, с рыком. Он слизывает каплю пота с солнечного сплетения и по наитию ещё несколько раз толкается внутри неё, наконец приходя в себя и улавливая отголоски чужого оргазма. Альфа тычется лбом ей в плечо, боясь поднять глаза, но Сатори привычно запускает ладонь в его волосы, мягко поглаживая.       — Ты очень хороший мальчик, Чонгук-а.       — Спасибо, нуна.

***

      Чонгук разглядывает чужой плоский живот с татуировкой воробья и шести лун в разных фазах. Смаргивает странное ощущение от картинки, когда та исчезает под тканью платья и неловко улыбается Сатори.       — Вы сказали, что я могу спросить, если чего-то захочу?       — Да, — она улыбается, кивая и собирая с пола раскиданные чулки, убирает их в сумку. — Чего ты хочешь, Чонгук?       — Вас, нуна, — честно выпаливает тот. — Мы можем встречаться регулярно?       — Нет, — коротко вздыхает, собирая пепельные волосы в пучок. — Я здесь ненадолго и, честно говоря, я не ищу постоянных отношений. Думаю, ты заслуживаешь честности, так что я не буду обманывать: как только за мной закроется дверь, я исчезну из твоих контактов, не пытайся меня найти — не найдёшь, лучше просто двигайся дальше, — пауза. — Ты очень хороший.       И омега нагибается, оставляя короткий горько-сладкий поцелуй на его губах, чтобы через минуту действительно исчезнуть. Он попытается её найти, но как она и сказала — не найдёт.

***

      Мужчина, сидящий рядом с капсулой криосна, внимательно следит за показателями на планшете и параллельно читает стенограмму происходящего по ту сторону, готовясь скоро встретить одного из трёх своих заместителей. Ползунок пробуждения в программе «Реинкарнация 2.0» неумолимо подбирается к концу, заставляя мужчину перевести взгляд на полупрозрачную капсулу. Сколько бы он раз это не видел, но каждый как первый — завораживает, заставляя не дышать. Они через столько неудач прошли, чтобы трансформировать под свои нужды механику реинкарнации, избавляясь от необходимости умирать при переходе из тела в тело, например. Или наоборот добавляя возможность реинкарнировать в определенном теле и в определенном мире. Но даже всё это не так поражало, как то что на бедре подчинённой рядом с вертишейкой, её тотемной птицей, прямо сейчас проявляется седьмая луна. Стенограмма прерывается, а капсула с характерным щелчком отворяется и оттуда показывается сонная Рани.       Девушка неловко усаживается, отсоединяя все трубки, и дёргает головой, приходя в себя, родную, окончательно.       — Твою мать, — шипит Рани. — Когда ты уже допилишь функцию плавного перехода? Каждый раз по мне словно каток проехался.       — Не каток, а семь разных мужиков из семи миров, — хмыкает генеральный директор ON — Джексон Ванг. — Ну что там с самым нестабильным сектором Омегаверса?       — Уволила директора и сменила команду айтишников, — зевает один из трёх заместителей, отвечающий в основном за отделы техподдержки и разработки. — У них там вечно лагала система совместимости из-за того, что алгоритмы не врубались: как можно, имея истинную пару, ходить налево, плюс они не понимали запросы альф на подчинение, и выдавали им в выборке тотальный треш.       — Исправили? — интересуется Джексон, прекрасно зная, что всё исправлено, иначе Рани не вернулась бы. Девушка коротко «угукает» и пробует пяткой пол, но тут же бросает затею. После семи прыжков по разным телам собственное пока не слушалось. — В остальных как дела? Слышал, у Ведьм были проблемы?       — Да, я там случайно демона пробудила. Но я аналитикам уже вставила по первое число, ибо это они должны были отслеживать такого рода инциденты, — фырчит Рани. — Так что я туда ни ногой больше, он точно захочет меня в Ад утащить, а там даже ты меня не спасёшь. В остальных приложение работает стабильно с допустимыми погрешностями, но в Боговник я тоже больше не пойду. Отправляй туда кого хочешь для проверки, но я чуть не спилась с этими алкоголиками.       — А кто в резюме мне писал, что имеет большой опыт в распитии крепких алкогольных напитков? — не упускает возможности подколоть её босс, но та лишь фырчит вместо того, чтобы привычно ввязаться в перепалку. — Ладно, как там фича с птицами, которую мы к реинкарнации подрубили? Самые удобные люди для анализа из фокус-группы легко находились?       — Работает, — кивает девушка. — Каждый раз, когда я видела их фотки в приложении, над ними появлялся значок их тотемной птицы. Это капец, как упростило жизнь, потому что я не нанималась скакать на членах, повторяю, в сотый раз!       — Ну скачешь-то не совсем ты, а чужое, специально подобранное для таких задач тело. Из тебя там только твоя «душа», немного характера и память, остальное всё не твоё, даже татуировку тебе бьёт капсула с той стороны. От тебя требуется только зайти в капсулу здесь, выйти там, найти нужного мужика, провести минимальный ресерч с ним, переспать и свалить, попутно проверив работу местного филиала. Совсем не трудно ведь, правда? — ухмыляется довольно Джексон, который всю эту кашу и заварил, однажды заявившись к своим замам с гениальной идей по расширению собственного бизнеса.       — Не трудно? — взвывает Рани. — Ну раз это не трудно, в следующий раз сам пойдешь проводить проверки. Что-то мне подсказывает, что Реса с Нигалой, — она кивает на соседние две капсулы, в которых лежат остальные два заместителя, — мне с радостью помогут упихать тебя в этот гроб.       — Ой всё, — фырчит директор и поднимается со стула. — Зайди к техникам, пусть считают спрятанные qr-коды в лунах и распечатают с них стенограммы, а с тебя полный отчет по семи мирам. Если там всё в порядке, то будем расширяться дальше. Слышал, где-то есть вселенная с магическими школами, целым зверинец разной хтони и магами.       — Бля-я-я-я-я, — закатывает глаза Рани, падая обратно в капсулу. — Я ухожу в отпуск!       — К эльфу пойдешь? — беззлобно поддевает Джексон.       — Может, и к нему, а может к фею-киллеру или вообще к демону, чтобы он меня в Аду от тебя спрятал.       — А я в мир к ангелам приду, связями обзаведусь и достану тебя даже из Ада, — директор показывает ей язык и скрывается за дверью, наверняка зная, что Рани кроет его сейчас пятиэтажным матом и одновременно ржёт в сгиб локтя.       Просто Джексон наверняка знает, что та свою работу любит в том самом извращенном смысле, в котором он любит её сам.