Sex Support

      Аран со скучающим видом подпирает щёку рукой и изо всех сил старается не уснуть на одной из самых тоскливых летучек технического отдела. В такие моменты она была готова даже попросить босса заглянуть к ним, чтобы тот в присущей ему манере устроил разнос, а она принялась бы спорить с ним. Но начальство было в командировке, а от скуки не спасала даже ударная доза кофеина.       Коротко вздохнув, девушка лезет в карман пиджака за телефоном и принимается ковырять кандидатов для очередного свидания в ON. Приложением для знакомств девушка пользовалась не то, чтобы очень часто, а ровно тогда, когда градус скукоты в жизни превышал допустимые нормы, как, например, сейчас.       Пикси, лепреконы, феи, тролли, люди — приложение пестрит максимальным разнообразием, но взгляд никто не цепляет. Почти. Пепельные волосы, скуластое лицо и взгляд серых линз заставляют остановиться и потеряться в пустоте. Аран кидает парня в папку «нравится» и мгновенно получает отклик о взаимности — значит, тот лайкнул её какое-то время назад. filter: «не хочешь встретиться?»       Но ответ всё никак не приходит, а скучному собранию не видно конца и края. Аран решает продолжить поиск дальше, когда, наконец, получает сообщение. p.j.: «да, с удовольствием, но должен предупредить, что люблю связывать» filter: «не проблема, ты также должен знать, что я человек, поэтому сверхъестественных нагрузок выдержать не смогу» p.j.: «скорректирую свои планы»       А вот теперь собрание резко меняет свой градус и уже не кажется таким скучным — всего лишь время, которое ей надо пережить до встречи вечером, что обещает быть явно познавательнее летучки технического отдела.

***

      Чимин убирает мобильник в карман джинс и вновь притирается щекой к прикладу, чтобы удобнее было смотреть в оптический прицел. Когда-то давно, когда он был ещё ребенком и смотрел фильмы про войну — снайперская работа казалась ему самой захватывающей. Через месяц он передумал и уже мечтал стать бандитом, когда вырастет. Чимин вырос и у него очень плохие новости для шестилетнего себя.       Новость первая — снайперская работа самая уморительная. Скорость ветра рассчитай, траекторию полёта пули с учетом её веса и данных по ветру, точку удобную найди, часа четыре на холодном бетоне пролежи, чтобы один раз нажать на спусковой крючок. Две секунды триумфа и власти над чужой жизнью — стоят ли они таких заморочек, когда всё можно сделать куда красивее? Например, придушить голыми руками — тяжело и много звуков, но ты в прямом смысле чувствуешь и контролируешь скорость, с которой жизнь покидает тело. Можно ещё отравить, некоторые яды позволяют растягивать момент смерти на такой срок, который тебе необходим — минимум телодвижений, зато после можно сесть в сторонку с попкорном и смотреть за представлением из первого ряда.       Новость вторая — стать бандитом, будучи феем, у которых природой заложено помогать людям, банально невозможно.       Новость третья — невозможное иногда очень даже возможно, если сильно постараться. У правил, как и медали, всегда две стороны, и Чимин нашёл свою обратную.       Он не отказался помогать, но стал это делать для мафиозного клана людей. Сначала, конечно, все за глаза смеялись над ним и над их боссом, который детдомовского фея с голодными глазами не просто приютил и доверил мелкую работу, но и отправил на обучение сначала в школу, потом к своим киллерам.       Половина смешков притихла, когда Чимин первый раз убил в пятнадцать, отравив потенциального партнера, который, как позже выяснилось, работал на копов. Тогда же все в клане узнали о том, что фей немного крышей поехавший: любит больше наблюдать, всё по десять раз перепроверять, держать под контролем и самое стрёмное — ему нравится убивать.       Смеяться совсем перестали, когда босс при всех признал его и наградил татуировкой в двадцать один.       Выходит бандитом, как и снайпером, он все-таки стал, хоть и не в общепринятом смысле. Деньги из общака клана за убийства не получал, но его щедро спонсировал из собственного кошелька босс и другие заказчики, которым старший продавал услуги Чимина. Официально в реестр клана внесён не был, но татуировку приближённого лица носил. Так и получалось, что Чимин был не нашим и не вашим. Не киллер, не бандит, не человек и не фей.       Никто.       Быть никем для Чимина не страшно: гордость не жмёт, амбиции не буянят с момента набивания клановой змеи, а всё остальное обеспечивает ему либо босс, заменивший отца, либо он сам.       Одной из таких вещей был выброс адреналина после очередной убийства. Гормоны в этот момент шкалят с такой силой, что хоть дурниной вой, громи всё подряд — не поможет. Зато секс с предварительным удовлетворением кинков очень даже, а с быстрым поиском секса помогает ON.       Нажимая на спусковой крючок, Чимин ловит первую волну восторга — высокое тело мужчины падает навзничь, позволяя мозгам вперемешку с кровью красиво замарать асфальт. Волна адреналина накатывает, когда, сбегая со своей позиции дворами и переулками, он слышит спешащие шаги за спиной. Чимин знал, что охрана у лепрекона — сплошь бывшие военные, побывавшие далеко не в одной горячей точке, а значит, смогут достаточно быстро определить точку, из которой стреляли. Но ему нравились погони, потому что они заставляли мысли разбегаться по углам черепушки и оставляли только самые нестандартные варианты для ухода.       Сегодня он скидывает чистый от отпечатков пустой кофр в одну мусорку, часть винтовки подкидывает в мусоровоз, другую сбрасывает в железный короб для приема писем в центре города. Сам, натянув огромные солнцезащитные очки, заходит в дорогой бутик, где его точно не станут искать.       — Покажите, пожалуйста, новую линейку женских аксессуаров, — очаровательно улыбается девушке-консультанту, заставляя ту заалеть щеками.       — Вас интересует что-то конкретное?       — Да, шарфы будут предпочтительнее всего, — за стеклом пробегает раскрасневшаяся и взъяренная охрана уже мертвого клиента, Чимин улыбается шире.       Интересно, черно-белый шелковый шарф или цветастый атласный будет лучше смотреться на шее сегодняшней спутницы, пока он будет её трахать?       — А какие из них лучше всего тянутся?

***

      — …Также сегодня днём был убит главный казначей Центрального Банка Ли Ёнгук, — вещает с экрана телевизора диктор новостей.       Чимин, шлепая босыми ногами по холодному паркету своего лофта, лишь злорадно хмыкает и вырубает зомбо-ящик. Возвращается к стеллажу и принимается выкладывать на стол верёвки разных материалов и цветов, никак не решаясь остановить свой выбор на чём-то конкретном. Он всё ещё не знал, кто к нему сегодня придёт: молодая богачка? модель с глазами мёртвой рыбы? белокурая девушка, которая росла в окружении любви, заботы и обязательно в непритворном ужасе раскроет рот, если узнает, чем он занимается на самом деле?       В проеме открывшейся двери стоит она — глаза не мёртвые, белокурых волос нет и наверняка не избалована родительским кошельком, не знающим лимита. Она приятно ниже ростом, у неё каштановые волосы, оливковая кожа и глаза разного цвета: один зелёный, другой — янтарный. В ней нет магнетизма пикси или фей, характерных острых черт лица лепреконов и она слишком хрупкая для тролля, но она — завораживает. Чимин чувствует, что ему с трудом приходится себя оттянуть в сторону и дать ей пройти, но ещё больших сил требуется на то, чтобы не смотреть.       Не смотреть на ноги, затянутые в джинсы, на кофту, открывающую одно плечо, и россыпь браслетов на запястье. Весь её образ опасно нежный, хрупкий и только глаза разного цвета выдают в ней нечто большее — дикое, азартное, голодное до приключений.       — Меня зовут Аран, — произносит густой девичий голос, она склоняется в поклоне.       — Очень приятно, — кивает тот, улыбаясь немного криво и прикрывая дверь. — Меня — Чимин.       — Вы фей? — выпаливает вдруг девчонка, а у самой глаза любопытством горят, и пальцы, мнущие друг друга, палят чужую нервозность. Такая полярность танком проходится по всем его триггерам — её уже хочется раздеть до чесотки в горле.       — Да.       — Откуда тогда верёвки? Ты ж помогать должен, — вежливость сметается вышколенной привычкой человека ставить себя выше других. Так уж в их мире повелось, что самое слабое существо, обделённое всякой магией, всё равно стояло выше их всех. Суть каждого вида в той или иной степени сводилась к служению человеку: феи помогали с разными мелкими задачами, лепреконы заботились о богатстве и его приумножении, пикси о чужой красоте и здоровье, тролли о защите. Но эта тушуется и смущается собственного поведения, опускает глаза и выдыхает:       — Простите, не хотела вас обидеть, Чимин-ши.       Вот это, блять, поворот.       — Забей, проще на «ты», — отмахивается фей и топает в глубь лофта к дивану, перед которым на журнальном столике уже всё подготовлено. Ей определённо пойдёт верёвка белого цвета, которая не будет перетягивать внимание с глаз и её хрупкости, а наоборот, подчеркнёт. Чимин скидывает одним взмахом руки лишнее в коробку рядом. — Чего-нибудь хочешь? Выпить, может?       — Да, если можно, — снова выдох, на этот раз облегчения.       — У тебя это первый раз?       — Что именно? — хмурится немного Аран, прикусывая губу. — Встреча через ON? Нет. Веревки — да.       — Тогда действительно лучше выпить, — кивает Чимин и наливает ей в стакан немного бурбона. Та глотает янтарную жидкость залпом, жмурясь и громко охая нецензурное «ничосе-блять-крепкое», это заставляет киллера ухмыльнуться жадно.       Аран — интересная. Быть интересной в глазах Чимина чревато разного рода последствиями, и ей же лучше, если любопытство закончится на паре-тройке оргазмов.       — А у тебя? Давно знакомишься так? Почему? — вопросов слишком много и каждый она задаёт слишком быстро, стараясь скрыть никуда пока не исчезнувшее напряжение.       Фей громко хмыкает и решает вдруг быть честным, насколько это вообще возможно в его случае. Она слишком забавная и похожа на взъерошенную лису, с которой хочется поиграть, как обычно играют с добычей.       — Давно, — коротко отвечает. — Мне так удобнее, работа слишком нервная, адреналин девать некуда, а секс — лучший способ разрядки.       — А инциденты странные были? — не унимается Аран, усаживаясь рядом на диван, и улыбаясь уже более спокойно.       — Однажды попалась полицейская, было очень смешно и в то же время опасно.       — Почему?       — Потому что работа у меня полярная от полицейской.       Девчонка смаргивает раз-другой, явно переваривает услышанное, но выпитый бурбон упрямо мешает состыковать детали таким образом, чтобы те сложились в полноценную картинку. Чимина происходящее всё больше забавляет и он первый раз позволяет себе коснуться её, невесомо пробегаясь пальцами по обнаженному плечу.       — Бандит?       — Хуже.       — Банкир? — красивые губы смешно складываются в трубочку. Чимин откровенно смеётся в голос и качает головой, запуская руку в её волосы и накручивая одну прядь на указательный. Интересно, почему в плоскости её мира банкиры были страшнее бандитов, и она, словно услышав его мысли, добавляет:       — Просто те вечно с цифрами химичат какие-нибудь махинации и не могут остановиться, провоцируя своей жадностью полицию.       — Не гадай, всё равно не угадаешь.       Аран фырчит немного уязвлённо, а потом делает то, что натурально Чимина ввергает в шок — залезает к нему на колени, обнимая руками шею, и смотрит в глаза так лукаво улыбаясь, что ему начинает казаться, будто добыча, с которой играют, здесь именно он.       — Если угадаю, выполнишь моё желание? — шепчет на ухо, слегка задевая мочку губами. Его прошибает мурашками до загривка и он сжимает руки на её талии, под кофтой.       — Договорились.       — Чем ты увлекаешься? — её губы скользят вдоль крепкой шеи, задевают кадык и толкаются языком в сонную артерию, затапливая сознание фея мутной водой.       — Цветами, — и не врёт ведь, действительно увлекается цветами… ядовитыми. Его ладонь съезжает по девичьей спине вниз, пальцы проникают лишь слегка за кромку джинс, но Аран реагирует мгновенно, проезжаясь по его паху вверх. Он вытягивается весь, чтобы легонько укусить и потянуть за кожу под ухом, прошептав:       — Будь добра, подай верёвку со стола.       Она послушно выполняет приказ, облизываясь, и жадно смотрит, как Чимин медленно снимает с неё кофту и бюстгальтер. Пальцами проходится по коже, щупая, сминая, жадничая до прикосновений, но потом всё же приступает к запланированному, делая первый тугой оборот веревкой. Аран, гипнотизируемая уверенными движениями рук, не дышит позволяя веревке сначала затягиваться, а потом впиваться в кожу. В конце получается замысловатое переплетение узлов, подтягивающее грудь и импровизированный корсет вокруг талии, мешающий дышать полной грудью. Фей оценивающе разглядывает результат своей работы, где-то подтягивая веревку, где-то, наоборот, расслабляя, и в конце мягко хлопает по бедру:       — На колени и ко мне спиной.       Он успевает кинуть подушку на пол, чтобы ей было удобнее и чтобы фейские инстинкты, настроенные на волну «помогать fm», угомонились. Аран беспрекословно слушается его и дышит через раз, млея не то от дозы алкоголя, не то от его голоса, не то от рук, что вечно поглаживают в самых чувствительных местах. Чимин протягивает длинный конец веревки к её запястьям за спиной и делает несколько оборотов вокруг, плотно скрепляя.       Поднимается, чтобы подойти к шкафу и вынуть из коробки жёлтый шарф, который купил сегодня. Он пяткой толкает столик к стене и останавливается аккурат перед ней, наклоняясь и повязывая жёлтый шелк вокруг шеи. Продавщица обещала, что тот выдержит и не порвётся, сколько не тяни. Ей же лучше, если это окажется правдой, а не очередным маркетинговым ходом, за который придется расплачиваться целостностью собственной шкуры.       Чимин обнимает за затылок и притягивает к себе, целуя её аккуратно, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на грубость, давая волю собственным чувствам. Нельзя, иначе он разложит её прямо так, а хочется проверить, насколько далеко раскинулись рамки дозволенного у Аран.       Она всхлипывает в поцелуй, чувствуя невозможность дотронуться до него, в то время как фей вольготно трогает грудь, скользит под веревки, раздражая рецепторы, ведёт по животу и снова возвращается на шею, слегка затягивая шарф. Чимин спускается поцелуями к линии челюсти, ведет языком вдоль, проходясь по нежной коже за ухом и вдыхает чужой запах — мандарин и роза. Вкусно, терпко, легко можно сожрать, но попозже.       Он выпрямляется и снимает футболку, откидывая в сторону, смотрит на неё сверху вниз внимательно, цепко, разговаривая с ней без всяких слов. Аран его понимает, потому что глаза её мажет липкой похотью и она приподнимается слегка, чтобы толкнуться носом в пах, проехаться вверх совсем близко от возбужденного члена, зацепить зубами кожу и потянуть за пуговицу. У Чимина сохнет глотка, умирает несколько миллионов нервных клеток, и дёргает член таким мощным возбуждением, что даже слегка больно.       Она слишком.       Слишком покорная, слишком любопытная, слишком себе на уме, слишком его понимает.       Он расстёгивает свои джинсы, спускает их ниже, обхватывает член пальцами, намереваясь пройтись головкой по влажным от слюны губам, но она опережает. Аран ведет языком вдоль ствола, слизывает смазку, смакуя чужой терпкий вкус, и наконец насаживается ртом на его член. Чимин непроизвольно громко и раскатисто выдыхает-стонет, забирается пятерней в чужие волосы, но не с целью контролировать, а чтобы хоть так устоять на ногах. Она двигает головой ритмично, делая паузы тогда, когда кажется будто уже всё. Проходится языком, втягивает щеки и стонет, создавая лёгкую вибрацию. Ему становится так дурно и хорошо одновременно, что позвонки гудят от напряжения, и он начинает толкаться в неё беспорядочно.       У Аран сводит всё: колени саднят от твердости пола, даже через подушку, кожа огнём горит под веревками, что мешают дышать, отвлекают лишь чужие порыкивания, от которых волосы на загривке становятся дыбом, а тугой узел внизу живота закручивается сильнее. Ей нравится ощущение контроля над другим человеком, будучи подконтрольной ему же. Это дурманит голову до бессознательного и заставляет сжимать бедра сильнее, в попытке хоть так унять собственное возбуждение.       Чимин видит, что та ёрзает, и вместо того, чтобы помочь, делает хуже: ладонь в волосах смещается ниже к затылку, пальцы цепляют шарф, тянут чуть ниже и прихватывают ещё веревку. Двойное натяжение, и она уже громко стонет, выгибаясь и запрокидывая голову. Он с извращенным наслаждением демонстрирует, что в любой момент может легко сделать с ней всё что угодно. Не стоит обманываться.       Фей улыбается совсем неестественно, совсем по-животному, обходит её и дёргает за веревку наверх, заставляя подняться. Снимает с неё джинсы, отмечая над щиколоткой татуировку ястреба и пяти лун в разных фазах под когтями птицы. Заставляет себя не концентрироваться, у него ещё будет время подумать. Ловко разворачивает к себе лицом, сам садится на диван, а Аран усаживает на себя сверху. Ей неудобно, она ёрзает неловко, а в глазах бьётся: в янтарном — желание, в зелёном — обида от невозможности ни вздохнуть, ни коснуться. Чимин устраивается поудобнее и входит в неё, заставляя вскрикнуть. Он задает ритм, управляя руками на её талии, и не позволяет сорваться ни на миллиметр в сторону, держит крепко, до синяков.       Аран зажмуривается и пытается не концентрироваться, но тело — сплошная раздражённая эрогенная зона. Глотку немного саднит, кожа воет от трения веревок, дышать трудно из-за шарфа, что туго затянут. Она через раз всхлипывает, не замечая, как в уголках глаз собираются слёзы, а Чимин всё видит и слизывает солёную воду, наслаждаясь. Гримаса её боли возбуждает лишь сильнее, концентрирует весь копившийся коктейль из адреналина и окситоцина от убийства, разбавляя почти что садистским желанием раздробить девчонку на части от удовольствия.       Стоит ему почувствовать, как она сильнее начинает сжимать его внутри себя, Чимин поддевает веревки и с силой тянет на себя. Те болюче впиваются в кожу до оголтелого вскрика, но фей игнорирует и обнимает другой рукой спину, чтобы кожа к кожа. Чтобы самому толкаться в неё под нужным углом, слишком чувственно, слишком глубоко. Он подгоняет чужой оргазм ближе легкими шлепками по ягодицам, ловя губами её стоны.       Аран в оргазменной неге похожа на воск, что обжигает до кости. Чимин тянет веревку и освобождает руки, которые сначала безвольно опадают, а потом ищут опоры в нем. Эта обезоруживающая доверчивость и резкий толчок её бедер, следом ещё один и ещё заставляют и его догнаться до оргазма.

***

      На рассвете Аран выходит из душа в его одежде, ероша волосы полотенцем. Чимин замирает, скользит взглядом и цепляется за татуировку. Хмурится: ястреб и пять лун под ним — молодая, первая четверть, прибывающая, полнолуние и убывающая. Всё это кажется дурманяще знакомым, и фей роется в собственной памяти, стараясь найти нужную зарубку. Прошлые партнёрши, женщины из других кланов, опознавательные татуировки других группировок — не то. Искаженным пятном всплывает воспоминание, в котором его сонбэ по клану рассказывал о девушке из ON с интересной татуировкой птицы и шести лун.       Но у Аран пять.       Совпадение? Дурацкая мода на дурацкие татуировки? Подруги? Враги клана?       — Откуда такая интересная татуировка? — спрашивает Чимин, отпивая кофе и прижимаясь бёдрами к кухонной столешнице.       Аран пожимает плечами, вешая влажное полотенце на спинку стула и усаживаясь на него, подтягивает к себе вторую чашку, делает первый глоток и, наконец, отвечает:       — Рандом всё решил за меня, я была не в себе, когда мне её набивали. Выходит, что где-то есть тату-салон, у которого в каталоге имеется настолько нетипичный рисунок? Верится с трудом, но у неё такой беззаботный вид, что ему просто не хочется давить. Сам потом узнает через своих, тем более — это вопрос пяти минут и пары кнопок на телефоне.       — Уже разгадала, кем я работаю? — переводит тему фей, улыбаясь немного насмешливо, но больше беззлобно.       Аран цепким взглядом обводит обстановку лофта, хмурится, прикусывая губу, а потом разворачивается обратно к нему. Чимину в этот момент кажется, что она всё поняла — глаза горят огнём, губы слегка подрагивают. Вот прямо сейчас она скажет, что он убийца, и он её убьет — свободная рука уже лежит на пистолете, спрятанном под крышкой столешницы.       — Работаешь в каком-нибудь министерстве? — выдыхает девушка, и Чимин убирает руку с пушки. Ему бы не хотелось стирать её мозги с паркета.       — Не угадала.       — Значит, не судьба, — она делает последний глоток и уходит из кухни. Переодевается в свою одежду, мягко чмокает на прощание и исчезает не только за дверью, но и из контактов приложения ON.       Через час Чимин будет знать, что ни в одном тату-салоне города не били ястреба с пятью или даже шестью лунами.