Где твои крылья?

      Теплый апрельский вечер. Очередное празднование с властями удачного завершение государственной миссии, проходило в ресторане при дорогом отеле в Вашингтоне. После завершения мероприятия, около одиннадцати часов вечера все разошлись по забронированным комнатам, в том числе Мистер и Миссис Барнс. Бывший наёмник ГИДРЫ – Зимний Солдат и агент Щ.И.Т.а 9 уровня. Эта пара была на слуху в своих кругах.       Номер гостиницы был скудно освещён торшером, стоящим в углу комнаты, из-за чего пространство вокруг было погружено в полумрак. Интерьер, выполненный в тёмных тонах и украшенный элементами красного бархата, по идее, должен был выглядеть приятно и аристократично, но сейчас создавал какую-то тяжесть. То ли это от того, что вся эта светская уже стоящая в печёнках обстановка вымотала пару, то ли атмосфера сама по себе была такой. Кто знает…       Баки сел на край кровати, которая занимала добрую часть номера, и выдохнув, уставился в пол, а Вивьен, принялась раздеваться, намереваясь пойти в душ, чтобы поскорее смыть с себя напряжение, в котором она находилась уже… А чёрт его знает, сколько она уже была в этом гнетущем состоянии, можно лишь точно сказать, что очень долго.       Звук расстегивающейся молнии, казавшийся таким громким в этой тишине, заставил Барнса обратить внимание на жену.       Шелковое платье винного цвета легко поддалось и соскользнуло с женщины, открывая взгляду плавные изгибы тела. Джеймс стал водить взглядом по шрамам на её спине. Да, с такой работой сложно было сохранить тело в целости, но сейчас речь шла не о физических шрамах, а о тех, что нанесены душе, которые не видны никому, кроме Барнса.

«Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене и я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.»

      Он медленно, будто опасаясь спугнуть, преодолел расстояние между ним и Вивьен. Барнс положил бионику на талию, а живой рукой переложил её волосы на другую сторону, тем самым обнажая шею женщины, чтобы оставить на ней поцелуй. Он коснулся слегка пересохшими губами нежной кожи супруги, обжигая её своим дыханием, но Вивьен лишь отстранилась.       — Джеймс, не нужно… — от холода в её тоне по спине прошли мурашки.       — Вив, я понимаю, тебе всё ещё больно, плохо, но… — не договорив, мужчина томно выдохнул, потерся щекой о её макушку, и вскоре продолжил. — Но я так больше не могу… Мне плохо без тебя, родная…       Он стал поглаживать её плечи в то время, как она стояла не шевелясь и не произнося ни слова, лишь отрешенно смотрела в стену перед собой. Вивьен очень изменилась за время в браке с Барнсом, да и он стал совсем другим, всё изменилось. Когда всё только начиналось, никто и не подозревал, какие планы у судьбы на их пару.

«Мне хочется плакать от боли или забыться во сне. Где твои крылья, которые так нравились мне?»

      Вторая Мировая, за ней 70 лет ада в ГИДРЕ, жизнь в бегах, осознание всего случившегося за эти годы – всё это сломало Баки. А за тем Война Бесконечности, щелчок Таноса, уход Роджерса… После череды всех этих событий Баки совершенно поник и ушёл в себя. Он остался совершенно один, наедине со своим прошлым, кошмарами, бесконечным чувством вины и ненавистью к себе. Тогда Вивьен и дала ему всё то, чего ему так не хватало: понимание, поддержку, тепло, нежность, и любовь. По началу всё это было для него чуждо, он забыл какого это любить, какого быть любимым… Но именно у неё получилось показать ему и воплотить эти прекрасные чувства.       Для Баки она была тем самым неожиданно появившимся солнцем среди хмурого черного неба его собственной души, солнцем, согревающим давно остывшее сердце, давая шанс на счастье, о котором он даже не смел мечтать. Вивьен открыла у него второе дыхание, тем самым помогая и себе, наконец-то почувствовав себя нужной…       Со временем привязанность, необходимость друг в друге, и то, что они назвали «любовью», стали возрастать, и тогда Барнс сделал Вивьен предложение руки и сердца. Всё было просто прекрасно, можно сказать – идеально. Уютно, счастливо, с полным взаимопониманием, и главное, в спокойствии, всё как они хотели. Вот только… Долго это спокойствие не продлилось.       Баки вынужденно стал работать вместе с Сэмом (с Соколом на тот момент), участвовать с ним в миссиях, что очень беспокоило Вив. Только всё стабилизировалось, для них завершились эти войны, спасения Мира, и тут вот… Он снова взялся за работу, которая являлась прямой угрозой для жизни.       Нет, Вивьен не сомневалась в способностях мужа и его напарнике, но в такой деятельности не всё зависит от человека, произойти может всё, что угодно. И каждый раз отпуская Барнса на задания, осознавая уровень риска, Вивьен оставалась с тяжелым сердцем, не находя себе места, пока не поступит звонок «Милая, всё в порядке, собираюсь домой» или «Солнышко, мы уже справились. Скоро буду». Каждый раз, встречая его, она крепко-крепко обнимала Барнса, ощущая невероятное облегчение, и благодаря всё на свете за то, что он рядом и с ним все в порядке.       Но со временем ко всему можно привыкнуть, вот и ей пришлось свыкнуться с такими беспокойными ощущениями. Она привыкла отпускать его, ждать, встречать… И вот опять, как только ситуация достигла относительной стабильности, всё поворачивается на 180°.       Вивьен узнала, что беременна, хотя Барнс уверял, что суперсолдаты не могут иметь детей, поэтому такая новость ошеломляет. Ни Вив, ни Баки никогда не задумывались о роли родителей, не говоря уже о том, чтобы мечтать об этом. А тут произошло самое настоящее чудо. Но и здесь всё покатилось в тартарары, потому что вместо того, чтобы радоваться, появились ещё более веские поводы для беспокойства: началась эпопея с "Флагодробителями", куда естественно ввязались Сэм и Баки, натворив несколько громких дел, в частности, притянув к себе внимание СМИ побегом Гельмута Земо, и скандалами с новым Капитаном Америка.       О чёрт, этот Джон Уокер... Словами не передать, как был разбит Барнс, узнав, что Сокол отдал щит Стива властям, и как только он вроде немного успокоился, этот же щит попал в руки такого мерзавца, как Уокер. Это событие наверное и послужило, в какой-то степени новым переломным моментом для Баки... Тогда он и изменился не в лучшую сторону. Стал закрытым, мрачным и угрюмым, что естественно отразилось на отношениях с Вив. Тяжело отразилось.

«Где твои крылья, которые нравились

мне?»

      Любые попытки поговорить, постараться помочь, просто выслушать и поддержать, в конце концов были отвергнуты, и поняв, что ничего из этого не выйдет, женщина и перестала пытаться что либо сделать. Не потому что обиделась, не потому что ей стало всё равно, конечно нет, она очень его любила, ей было больно видеть его терзания... Просто опустились руки.

«Где твои крылья, которые нравились мне?»

      На все вопросы, Барнс отмахивался фразами, вроде "Не бери в голову, не хочу тебя этим нагружать". Да что уж говорить, если даже обо всех подвигах и преступлениях Баки с Сэмом, она узнавала не от самого Барнса, а из новостных сюжетов и репортажей, ведь он даже перестал звонить, отделываясь одной СМСкой, уведомляя о том, что жив.       Новость о скором отцовстве буквально выбила его из колеи. В глубине души, он был рад, что у него появится ещё один человек, ради которого стоит жить, но... Было слишком много "но". Начиная от прошлого, заканчивая реальным положением дел.       Страх навредить Вив, учитывая то, что ввиду положения она особенно хрупкая, опасения расстраивать её своим паршивым самочувствием, боязнь стать для неё лишь грудой негатива, тянущей на дно, просто пожирали его изнутри. Баки сам себя доводил размышлениями «Кому нужен такой отец? Что я смогу дать ребёнку, кроме клейма “потомок Зимнего Солдата”?» А теперь ещё и все эти внешние проблемы, такие как: отпрыски, возомнившие себя богами, отравившись рушить флаги; Земо, при виде которого мягко говоря тошно, после всего пережитого; Уокер, что просто осквернил призвание "Капитан Америка", осквернил честь Стива! При том Барнс ещё и успевал следовать своему списку имён людей, перед которыми пытался искупить вину за содеянное Зимним. Сил уже просто не было... Всё это выжимало его полностью. Хотелось исчезнуть.       И если головой Вивьен понимала, что он так абстрагировался от неё из-за переживаний, личных проблем, плохого самочувствия, то на уровне чувств воспринимала такую потерю контакта с мужем на личный счёт, постоянно доводя себя вопросами, чем могла заслужить такую «изоляцию», и что сделала не так. Варианты лезли в голову разные… Начиная от волнения, что Джеймс не хочет ребёнка и семью, заканчивая страхом, что просто разлюбил.

"Когда-то у нас было время, теперь у нас есть дела. Доказывать, что сильный жрёт слабых, доказывать, что сажа бела."

      Далее судьба видимо решила окончательно разбить Барнсов... Беременность Вивьен стала протекать плохо, с букетом осложнений и патологий, в следствии чего, на 4 месяце они всё же потеряли ребёнка. Многие врачи ссылались на частое пребывание в стрессовом состоянии, но в основном связали случившееся с влиянием сыворотки.       И это настолько болезненный момент для обоих партнеров, что стоило бы оказывать друг другу максимальную поддержку, быть рядом, но эти двое, по своей природе отшельника, поступили в точности наоборот... Безусловно, никто никого не винил, но Вивьен замкнулась в себе до такой степени, что разговаривать стала по минимуму даже с супругом, а он, вместо того, чтобы взять тайм-аут в работе, напротив, погрузился в неё с головой. Он рассчитывал, что такая зацикленность на работе поможет не думать обо всём, но стало только хуже. Он видел, как плохо любимой женщине, как она мрачнеет ещё сильнее, когда он появляется в её поле зрения, ненавидел себя за то, что упустил ту трещину отношений, когда им стало проще лишь молчать, нежели высказать переживания, обнимая друг друга, и понимать, что справятся со всем вместе.       Но всё указывало на то, что не справятся… Когда Барнс всё же собрался с мыслями и решил откровенно поговорить, Вивьен расплакалась и не смогла сказать ни слова, даже не позволила себя обнять, просто ушла из комнаты.       В один из дней, пока Вив спала, он собрал вещи и принял решение уйти, оставив записку на столе в кухне: «Думаю, нам стоит побыть отдельно. Не могу смотреть на твои страдания, осознавая, что не могу помочь, боюсь, я делаю тебе лишь хуже своим присутствием. Прости. p.s. Если тебе что либо понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне. Навеки твой.»

"Мы все потеряли что-то на этой безумной войне. Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?"

      Может быть кто-то убеждён, что это уже всё: finita la commedia. Но нет... Пусть пульс у их отношений сейчас и слабый, но он есть, а значит, и чувства ещё дышат.       С этого апогея череды всех трудностей прошло уже полгода… После того, как Флагодробители были устранены, Сэм вернул щит и стал Капитаном Америка, завербовав в свои официальные напарники Баки Барнса- к ним пришла популярность, которая была совершенно не кстати. СМИ стали излишне интересоваться жизнью кэпа и Белого Волка, а власти заключив с ними контракт, стали давать государственные миссии. Вместе с этим в жизни Сэма и Баки появилось такое понятие, как «светские вечера». Удачные завершения миссии, праздники отмечались в подобном формате, куда естественно они были приглашены, а неявка была как автоматическое проявление неуважения. На такие мероприятия было принято являться в парадных костюмах и со своей второй половинкой, у кого она была, поэтому даже разъехавшись, Барнсы были вынуждены проводить время вместе.       Стоит ли объяснять, насколько противны были эти высокопарные и наигранные вечера для пары, какой дискомфорт вызывало такое общество, как неприятно было играть роль «звёзд», и до чего трудно было улыбаться?       Вот и этот вечер не отличился. Всё было так же приторно, напыщенно и однообразно. Но сейчас, когда Джеймс и Вивьен были одни в гостиничном номере, всё отошло на второй план, были только он и она. Он также держал руки у неё на плечах, а она всё стояла молча смотря перед собой.       — Вив… Не молчи. — тихо, почти умоляющим тоном произнёс мужчина.       — А что ты хочешь услышать? Ты сам принял решение уйти, это был твой выбор.       — Повернись, посмотри на меня. — он шумно выдохнул и осторожно развернул женщину к себе, но она отвела взгляд куда-то в сторону. — Я очень хочу, чтобы ты меня правильно поняла… Я не хотел причинять тебе боль, думал, что тебе будет легче без меня, и… — Баки не договорил.       Он чуть ссутулившись обнял Вивьен, прижал к себе, наконец почувствовав её тепло рядом. Она положила голову ему на плечо и коснулась шеи кончиком носа, вдыхая такой родной аромат его одеколона.       — Прости, счастье моё… — шепнул он ей на ухо.       В былые времена, он часто её так называл. Казалось бы, одно словосочетание «счастье моё»- всего лишь два слова, но они способны накрыть волной трепета что-то глубинное и сокровенное в сердце. Но главное, что эти слова были произнесены столь родными устами. Вивьен знала, что так её называл только он, а Джеймс был уверен, что будет говорить эти слова только ей.       — Я не хотел тебя потерять. Я должен был быть рядом, нельзя было уходить, всё должно было быть не так, прости меня…       — Я скучаю, Баки. — Она обняла его в ответ, гладя по спине. — И ты меня прости. — еле слышно добавила Вив.       Он поцеловал её в висок и прикрыл глаза. Они могли ещё много чего друг другу сказать, но всё было и так понятно. Ещё немного помолчав и наслаждаясь близостью, Вивьен вздохнув, подала голос.       — Бак… мне не хватает тебя, но это не значит, что нам лучше быть вместе. Думаю, надо всё же попрощаться.       — Что? — взволнованно переспросил Джеймс, в надежде что ему послышалось.       Он слегка отстранился и заглянул в глаза жены, пытаясь найти там ту иску, которая как обычно успокоила бы его, и ощущая, как произошла метаморфоза того тепла, что было секунду назад, в смесь надежды и отчаяния. Но нет… Её взгляд был горьким и поникшим.

«Где твои крылья, которые так нравились мне?»

      Раньше она была точкой опоры позитива в их отношениях, всегда находила  причину для оптимизма, могла отыскать луч света в любой  тьме, подбирала правильные слова, чтобы поднять его дух.       Рано или поздно, даже у самого сильного и жизнерадостного человека заканчивается ресурс положительного мышления, и он впадает в уныние и подавленность, больше не в силах помочь ни себе, ни другим.       Вивьен продолжила смотреть ему в глаза, но отступила на шаг. Она протянула руку и погладила Баки по щеке, чувствуя, как щетина приятно покалывает ладонь.       — Крыльям, которые обломались под грузом времени и реальности, место лишь в музее, Джеймс.       — Да. — Он печально улыбнулся и положил свою ладонь поверх её. — Но крылья дают возможность долететь лишь до определённой точки… Точки, откуда нужно начинать путь уже опираясь на твёрдую почву. Так может быть и по этому пути мы сможем идти вместе, Вивьен?       Барнс мягко убрал её ладонь со своего лица и поднеся к губам, поцеловал тыльную сторону её ладони, всё так же продолжая смотреть в глаза, пытаясь найти там решающий ответ.

«Где твои крылья, которые нравились мне»?