Встань и иди

Когда Ваня говорил, что секс — это фу, он не врал. Плотские утехи были для него чем-то непонятным. Не потому, что он был слишком мал, и не потому, что у него не было подходящего человека. В жизненном импакте у него были несерьёзные отношения, но дальше поцелуев они никогда не заходили. Возможно, поэтому они и были несерьёзными… Из-за своего образа жизни Саша называл его аскетом, Денис — долбоёбом, а Илья хлопал по плечу и говорил, что всё ещё впереди. Мазеллову, в отличие от остальных, почему-то хотелось верить. Однажды тот задвинул мотивирующую речь про зрителей на твиче, и с тех пор уважение к этому парню в Ваниных глазах возросло до небес. Он ему верил, как никому другому. Он верил, что секса не хотелось, просто потому, что ему никто не нравится, а не потому, что он грёбаный импотент. Диагноз себе Ваня поставил благодаря интернету. На форумах указывали разные причины — начиная от детских травм и заканчивая физическими повреждениями. Но у Вани ничего подобного в жизни не случалось. Единственная травма — детство без отца, но тогда у половины мужского населения не вставал бы член. Да и специфичных симптомов у Вани не было, поэтому он записал себя в импотенты, но пока только карандашом. Единственное, что его беспокоило, — отсутствие желания даже подрочить, не говоря уже о полноценном сексе. Ваня всю свою сознательную жизнь включал порно ради интереса; иногда он мог навести шорох в штанах, но почти всегда — безрезультатно. Ну не заводили его ни большая грудь, ни натёртые дырки, ни так называемый сквирт. Последнего Ваня, если честно, вообще опасался. Он не был активным пользователем порнхаба, не имел кучи использованных салфеток рядом с компьютером, и его ладони были абсолютно чисты — ни одной мозоли или волосинки. И если в подростковые годы он ещё промышлял грязными делишками, то сейчас вовсе забыл дорогу на порносайты. Ване было немного страшно и тревожно перед неизвестностью — навсегда ли у него это состояние или оно действительно пройдёт с возрастом? И найдётся ли та, кто поднимет его член из вечного сна? Спойлер: нашлась. Косолапая крашеная мразь с плохим зрением и незатыкающимся ртом. Жожо был беспощаден в своём желании отсосать, но обо всём по порядку. Ваня современный молодой человек, он знает, что такое рофлы, пранки, гейские шутки. Он знает, что когда Братишкин с Хесусом ссорятся, а потом чуть ли не лижутся в дёсны на стриме — это не всерьёз. Он знает, что если Кореш целует Ярика в щёку — это для эдитов. И со стороны это легко определить — ведь они друзья, у них крепкая мужская дружба, никакого гейства. Но Ваня абсолютно не понимал, когда подобное с ним вытворял Жожо. Его мозг почему-то прекращал работу, стоило Серёже подойти ближе, чем на метр, провести рукой по спине, жарко подышать в шею или просто вкинуть очередной комплимент по поводу внешности. Ваня тут же стопорился, не зная, как реагировать, а по всему телу пролетали приятные короткие искры, оседающие смешинкой в груди, словно крохотные электрические разряды. Серёга веселил и интриговал, подводил к краю, выводил на эмоции, заставляя сердце биться чаще под внимательным, пронзительным тёмным взглядом из-под длинных ресниц. В такие моменты в Ване неожиданным образом просыпалась смущённая девчушка, и её полный ликования визг приходилось прятать за восторженными взглядами и сумасшедшими улыбками. Ваня искренне не понимал, почему Серёжа с ним общается. Ведь он тупица, который не умеет ничего, кроме монтажа шестисекундных видео в Тик Токе и забрасывания мяча в баскетбольное кольцо. Он не интересный, не смешной и скучный, а девочки его смотрят только из-за миловидного личика. Но, как бы там ни было, он всё же рад, что Жожо нашёл в нём что-то, за что зацепился, и зачастую был одним из первых, кто искал встреч. Из-за тесного общения с ним друзья Вани стали смотреть на него как-то иначе. Саша подозрительно улыбался, Денис предостерегал, а Илья уверял, что Серёжа хороший парень — только бешеный. А то Ваня не заметил. Ему хотелось сказать, что он знает Жожо с самого начала — ещё с тех времён, когда у кудрявого не было и ста зрителей, а единственное, что он стримил, было ГТА РП. Не сказал он этого, потому что знал — тогда его точно посчитают конченным. Одно дело быть долбоёбом и стримить, а другое — сидеть в зрителях на постоянной основе и припадочно смеяться над поведением этого самого долбоёба. Ваня и без того был навешан ярлыками по горло, не хватало ему ещё и клейма преданной фанатки. В общем, Серёжа стал неотъемлемой частью жизни Вани: они проводили совместные стримы, ходили на дни рождения, в рестораны и кальянные. Однажды Серёжа даже затащил его ночью в кинотеатр, и Ваня был в восторге — как мало надо для счастья человеку, который весь день проводит перед компьютером в своей комнате. И, тем не менее, Серёжи казалось мало. Словно он был прохладной водой в знойный летний день — с каждым глотком хотелось всё больше. И Ваня себе не отказывал: регулярно звал в гости и сам ходил к Серёже, привыкая к новой квартире друга. — Тут довольно… просторно. Ваня прошёл в помещение, поднял голову, разглядывая высокий потолок, повертелся вокруг широких колонн, как маленький, и восторженно вскрикнул, прислушиваясь к эху. — Ахуеть, вот это хата. — Хотел бы в такой жить? Вопрос с подвохом — Ваня бы здесь один никогда не ужился, а вот с Серёжей… Он запрещает себе об этом задумываться. — Даже не знаю, слишком много места для меня одного. — Кто сказал, что ты будешь здесь один? Улыбка Серёжи превратилась в ухмылку, и Ваня буквально кожей почувствовал, как ему сносит от неё крышу. — Тут слишком дорого жить, — попытался он снова. — Насчёт бабок не беспокойся, я всё оплачу. Серёжа сделал вид, что раскладывает разбросанные кругом вещи, прибираясь в комнате, а на деле с каждым словом подходил ближе. Не то чтобы Ваня его боялся, просто он очень внимательно следил за перемещениями друга и заметил его заговорщический взгляд. Несмотря на шутливый диалог, Ваня действительно задумался, каково это было бы — жить здесь с Серёжей. Насколько рано он просыпался? Что ел на завтрак? В чём ходил по дому? Как часто они бы ругались из-за бытовых вещей и как скоро надоели бы друг другу? А они точно бы ругались, Ваня уверен. Серёжа сел на диван, и Ваня приземлился рядом, успокаивая свои буйные мысли до приемлемого шепота. — Хотя нет, я передумал, — задумчиво произнёс Серёжа, взлохмачивая чернявые волосы. — Я каждый день дрочу, ты бы ахуел от моих стонов. Жар смущения опалил Ванино лицо так неожиданно, что он, не сдерживаясь, прыснул от смеха. — А ты дрочишь, Ванюш? Серёжа поднял на него обманчиво застенчивый взгляд, и сердце Вани замерло, словно стояло на светофоре, ожидая, когда можно будет перейти дорогу. Дорогу, полную смущения, стыда и желания провалиться сквозь землю. Ваня тянул с ответом, краснея всё больше, и Серёжа заинтересованно склонил голову на бок, заглядывая в блестящие глаза. Сердце неожиданно забилось быстрее. — Я… эм, да, в общем-то, — начал заикаться он, судорожно ища глазами, за что можно зацепиться, но получилось разглядеть только чёрный носок под креслом. Кажется, дырявый. Очень хотелось соврать или не отвечать вовсе, но Ваня уже потерял эту заманчивую возможность — теперь Серёжа выглядел немного взволнованным. Ответить честно казалось справедливым, ведь они друзья, как никак. — Я не дрочу. Взгляд, которым одаривает его Жожо, полон неверия. — Как? Вообще? — Да, — Ваня тяжело вздохнул, откидываясь на спинку дивана и снова замечая торчащий носок. Он невесело усмехнулся. — У меня не встаёт. Когда он не говорил об этом вслух, казалось, что это у него в голове, но сейчас он перевёл тревожные мысли в слова, и проблема будто бы приобрела форму. Стала настоящей. Ваня неосознанно вздрогнул, словно смысл слов дошёл до него только сейчас. — И всегда так было? Серёжа казался заинтересованным и по-настоящему взволнованным. Он не смеялся и не говорил, что это «ерунда», не обесценивал его переживания. И Ваня ему поверил. — Да, наверное. Я не знаю точно, — пожал он плечами, откидывая голову на спинку дивана. — Просто в один момент меня ничего не стало возбуждать. — Что именно? Допытывался Жожо, и Ваня поморщился, пытаясь скрыть внутренний дискомфорт. — Ну грудь там, вагина, жопа. — Хм… Ваня лениво повернул голову в сторону Серёжи — тот залип в одну точку, словно думал о чём-то важном. «О твоём вялом члене, идиот», — мысленно шикнул на себя Ваня, не понимая, что чувствовал, когда Серёжа внезапно перевёл взгляд на его пах. — Может быть ты смотрел не туда? — А? Ване абсолютно точно не нравился горящий взгляд, но ему было слишком лень отодвинуться на другой конец дивана. — Ты смотрел гей-порно? — Я не гей. — А я этого и не говорил. Всезнающая ухмылка появилась на лице Жожо, и Ваня почти подавился воздухом. — Слушай, не начинай опять… Не успел договорить Ваня, как рука Серёжи целенаправленно приземлилась ему между ног, слегка сжимая промежность. Ваня завизжал как девочка, подскакивая с дивана. — Ты долбоёб?! — Что такое? — Ты меня за член потрогал! — И что? Так все друзья делают. Ваня возмущённо хлопал ртом, в ступоре смотря на невозмутимого Серёжу. — Я тебя ненавижу. — Неа, не ненавидишь. Он действительно не ненавидел. Возможно, чуть-чуть презирал и совсем капельку злился. В любом случае Ваня не переживал об этом. Он даже почувствовал облегчение, ведь кто-то ещё знал о его недуге, и этот груз наконец перестал тянуть его к земле. И, что самое удивительное, Серёжа был хорош в хранении секретов. После Ваниного откровения прошла неделя, и, стыдно признать, но маленькой частичкой своей души он ждал какой-то подставы. К счастью, он её не дождался. Единственное — он не был готов к упёртому Серёже и его внезапным заскокам. Теперь Жожо был более внимательным к Ване: чаще его трогал, дольше задерживал взгляд, а когда залипал, то всегда выбирал точку на какой-нибудь части его тела — в основном пах. Все его шутки теперь крутились вокруг членов, стояков и дрочки, что вызывало у Вани чувство сродни отвращения одновременно с восторгом. Он физически не мог их не слушать. Сердце замирало каждый раз, стоило Серёже прислониться к его плечу, но Ваня игнорировал его и всё своё тело, которое реагировало так на любые действия Серёжи. Но мозг не обмануть — Жожо ему даже снился. Ваня не всегда помнил содержание своих снов, но в этом однозначно было что-то хорошее: тёплые каштановые глаза, нежные руки и хрупкие поцелуи. Ваня на них не зацикливался, списывая странные сновидения на свой тупой мозг. И плевать, что Серёжа настолько пророс в подсознание, что его оттуда клешнями теперь не вытащить — оставалось только выжечь, как тополиный пух по весне. Ваня уверен, что и этого будет недостаточно. Потому что взгляд у Серёжи слишком добрый, а голос мягкий, как воздушный крем, и Ваня в нём потерялся, как в лабиринте, в котором не предусмотрен выход. Однажды ему приснился сон с тёплыми прикосновениями, влажными поцелуями, болючими засосами и крепким членом в заднице, после которого он проснулся в мокрых трусах. Первый раз в жизни. Ваня быстро подрочил, воровато поглядывая на дверь, и кусал свой кулак, чтобы не издавать позорных стонов. Это повторилось дважды. Ваня дважды дрочил на своего друга, испытывая в душе, по меньшей мере, не равнозначные чувства. С одной стороны он был рад, что его член наконец встал, с другой стороны — причиной, по которой тот ожил, был Серёжа. Ваня был в шоке, его разрывало на куски от невозможности рассказать об этом ни единой душе. Ему хотелось кричать, но он тихонечко выл в подушку. Ему хотелось написать в телеграм о содержании своего сна, о том, что он дрочил на Жожо. Что его кудри не просто прикольные, а самые красивые, и улыбка не просто вызывает ответный смех, а заставляет сердце работать с перебоями. Ваня ни с кем не мог поделиться своей радостью и своим горем. Он даже не мог спокойно смотреть на Серёжу, не вспоминая свои влажные сны и не краснея как девица на выданье. Жожо на Ванины ужимки смотрел с подозрением, но ничего не говорил, только лапал чаще, совсем почувствовав свободу в действиях. Настолько, что однажды предложил Ване невозможное. — Давай посмотрим порно? Картошка фри застряла в горле и Ване пришлось кашлять до слёз, чтобы остаться в живых. — Ты ёбнулся? — Почему? Ты же сказал, что у тебя не встаёт, тебе должно быть всё равно. — Я не хочу смотреть, как ты дрочишь! — Я не буду, обещаю. Ваня посмотрел на руки Жожо и не заметил ни одного скрещённого пальца. Не врал, значит. — А почему ты не хочешь? — Это странно… — Или ты что-то не договариваешь? Заискивающий голос проник в каждую клеточку Ваниного тела, а собственное сердце устроило бунт в груди, как самый плохой пиратский саботаж, но он игнорировал глупый орган. — И ничего я не договариваю. — Хорошо. Тогда я выберу? И пошёл подключать плазму на всю стену к своему компьютеру. По позвоночнику прошла волна жара, оседая где-то в крестце, когда Серёжа снял худи, оставаясь в домашней футболке. Ваня сглотнул вязкую слюну. — Эм, уже поздно, я, наверное, пойду. — Ты же сказал, что у меня переночуешь. Вон, даже щётку взял. Блять, этот кудрявый всё просчитал. Ваня закрыт в одном помещении с героем своих влажных снов и ничего не мог с этим поделать. — Д-да… ты прав. Серёжа широко улыбнулся, демонстрируя зубы, и у Вани неожиданным образом дёрнулся член в штанах. Боже, если у него встанет на Серёжины клыки, он умрёт от стыда. — Мы просто посмотрим, ничего такого. Тем более, ты же уверен, что это навсегда, — полувопросительно сказал он, стреляя глазами в пах, и пошёл выводить ролик на экран. «Кудрявый рвёт очко миленькому старшекласснику». Название многообещающее. Ваня старательно не проводит параллели только лишь благодаря силе воли. — Принести поп-корн? — А он у тебя есть? — Нет, конечно. — Позер. Серёжа с каменным лицом включил видео и сел рядом, закинув руку на спинку дивана — совсем близко к Ваниному затылку, — и парни принялись молча смотреть порно. Неловкая тишина между ними разбивалась о шорохи белоснежной простыни и звуки глубоких поцелуев. В какой-то момент съёмка показалась Ване до удивительно красивой для порно — объектив художественно ловил игру света на золотистой коже подкачанных актёров, а грамотный цветокор делал картинку красивее. Ваня с любопытством разглядел логотип компании, — исключительно для того, чтобы потом узнать о них больше. Только о режиссере, естественно. — Тебе какой больше импонирует? — внезапно спросил Серёжа, чем застал витающего в мыслях Ваню врасплох. — Мне блондинчик нравится. Ваня добрую минуту пялился на Жожо, пытаясь хоть как-то вывести на эмоции, но тому было алмазно похуй, поэтому он снова перевёл взгляд на экран. Парни уже не целовались, а вовсю гладили друг друга через трусы, и Ваня засмотрелся на тёмненького. — У кудрявого больше мышц, — просто как факт сказал он. Серёжа, тем не менее, цепляется за эту фразу, как оголодавший пёс за единственную кость на свалке. — Значит, нравятся накаченные? — Мне никто не нравится. — М-м, ясно. Кровь в венах Вани медленно закипала от нарочито безразличного тона Жожо, но он никак не выдал своё состояние, едва сжимая ладони в кулаки, чтобы не пиздануть другу. Рука позади него тихонько пошевелилась, задевая длинные волосы, и по Ваниному затылку со скоростью света пробежался табун диких мурашек. Он неосознанно схватился за грудь, боясь, что его громкое и частое сердцебиение может быть слышно сквозь стоны порноактёров. — Ну как? — шепнул Серёжа на ухо, которое тут же налилось очаровательным румянцем. На экране кудрявый уже таранил стройного паренька, ритмично вбиваясь в худой зад. Ваня сглотнул тугой ком в горле, отчего на глазах выступила влага и теперь они наверняка предательски блестели от стыда и неловкости. — Н-нормально. — Нормально? — бездумно повторил Серёжа, неожиданно оказываясь немного ближе, чем был раньше, и проводя рукой по бедру. — А так? Ваня замер. Ему срочно надо было остановить Жожо, но паника заполнила его вены, проникая в сердце и затуманивая зрение. Серёжа, кажется, заметил его обездвиженное состояние, мягко сжал бедро и немного отодвинулся, освобождая пространство. Ваня медленно выдохнул; он не хотел чувствовать Серёжу так близко — не хотел быть мишенью этого голодного взгляда, которым тот смотрел на него. Он хотел стать меньше, поместиться в кармашек, провалиться под землю. Хотел быть где угодно, только не здесь — потому что останавливать Серёжу не было никаких сил. — Ах, папочка, сильнее, — высоким голоском стонал блондин с экрана, и Ваня впился взглядом в сжимающую волосы татуированную руку. Он совершенно точно не представлял вместо неё Серёжины пальцы. Стоило об этом подумать, как мозг предательски подсунул картинки того, как Жожо имел бы Ваню. Поставил бы на четвереньки или закинул стройные ноги на свои плечи? Разделся бы догола или небрежно спустил бы штаны до колен, как самый плохой парень на районе? От одних только мыслей у Вани крепнет член в штанах, как никогда за все девятнадцать лет. Он воровато посмотрел в сторону Серёжи, натыкаясь на тяжёлый взгляд, и тут же вернул всё внимание к ролику на экране. Кудрявый парень издавал такие рычащие голодные звуки, что Ваня сжал ткань брюк, боясь быть пойманным. Когда тёплая ладонь вновь погладила его бедро, проходясь совсем рядом с его рукой и задевая мизинец, Ваня нервно дёрнулся, но не отодвинулся от прикосновения. Серёжа тихо и нежно шикнул. — Я хочу помочь, — сказал он искренне. — Ты можешь уйти в любой момент. Ване хотелось злобно рассмеяться — если бы он мог, давно бы ушёл. Потом, конечно, жалел бы об этом всю оставшуюся жизнь, но, по крайней мере, остался бы в живых. А сейчас он сидел, обласканный рукой Жожо, и умирал внутри. — Хочу тебя поцеловать. Ваня еле заметно кивнул, но тому этого было достаточно. По всей видимости, Серёжа пиздел, когда говорил, что у него плохое зрение: иначе как он тогда углядел еле заметное колебание Ваниной головы? Поначалу целоваться с Жожо было странно. Он мягко обводил губы влажным языком, осторожно цеплял зубами нижнюю и игриво кусал подбородок. Ваня и раньше целовался, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что вытворял Серёжа. Во рту было горячо, мокро и чертовски приятно. Так хорошо, что приливы удовольствия волшебным образом достигали его паха, а всему телу становилось жарко. Ване хотелось кричать — он не мог дышать, не мог думать — Серёжи вокруг было слишком много: напористые губы на его губах, руки на его бёдрах, которые прожигали прикосновениями, легкий аромат пота вперемешку с мускусом, шумное дыхание на губах, когда тот с силой толкнул его в грудь, прижимая к спинке дивана, и практически сел на колени. Ваня заскулил от переизбытка чувств, заскулил, блять, в губы Серёжи, и тот отодвинулся. — Всё хорошо? Нет, всё ужасно. Катастрофически плохо, мучительно, невыносимо до боли и жутко страшно. — Да, — всхлипнул Ваня, чувствуя себя самым жалким человеком на планете. — Ты издаёшь такие звуки… Серёжа провёл руками по худым бёдрам, и Ваня непроизвольно раздвинул ноги. Он прикрыл глаза и почувствовал, как Жожо расстегнул молнию на его штанах, почувствовал, как кончики пальцев надавили на его эрекцию, и сильно прикусил губу, всхлипывая. — Такие прелестные звуки, — едва слышно промычал Серёжа, сполз с дивана, вставая на колени меж раздвинутых ног Вани, и прижался губами к его стояку сквозь ткань трусов. Нежно, с не присущей ему осторожностью, он посасывал головку, оставляя влажные пятна то тут, то там. Поднимая взгляд на Ваню, он прожигал им и без того пунцовое лицо, словно дразнился. Ваня судорожно выдохнул на особо долгом поцелуе с его членом — если это можно было так назвать. Серёжа отодвинулся и легонько шлёпнул его по бедру. Ваня понял всё без слов и приподнялся на руках, давая стянуть с себя одежду. — Нравится? Ваня почувствовал острый кончик Серёжиного языка на ярко-красной головке и бешено закивал, чуть вскидывая бёдра. Волна жара накатила на него, когда Серёжа резко взял в рот наполовину, и этого было достаточно, чтобы сойти с ума и заставить задыхаться Ваню в гортанных стонах. — Серёжа, — невнятно бубнил он, со стороны выглядя абсолютно развратно, когда вплёл свои пальцы в буйные кудри. Ване было хорошо. Ване было горячо. Ване было умопомрачительно и волшебно — словно он был мороженым и таял под тёплыми лучами солнца, растекаясь счастливой лужицей по асфальту. — Пожалуйста, — разбито проскулил он, сам не понимая, чего именно просит. — Хочешь «горловой»? Ваня испуганно мотнул головой, и длинные пряди его карамельных волос забавно покачнулись вслед. — Тогда обычный? — улыбнулся Серёжа, круговыми движениями облизывая красную головку и мокро целуя прямо в щель уретры. — Сделай уже… хоть что-нибудь, — прохрипел Ваня, сверкая глазами из-под чёлки. По всей видимости это послужило зелёным светом, потому что Серёжа без всякого предупреждения насадился глубже, начиная ритмично сосать. Ваня всем телом сжимался и разжимался от удовольствия, скопившегося в паху, словно натянутая пружина. Он медленно терял рассудок, не понимая, где находился, и чувствовал лишь Серёжины губы на своём члене, влажное горячее дыхание и то и дело виднеющийся умелый язык из по-адски жаркого рта. Порно-актёры на экране уже давно сменили локацию и позу, а Ваня и не заметил. Ему было не интересно, что там происходило. У него между ног — ёбаное пожарище, а высокие костры всегда притягивали взгляд до боли в глазах и пощипывании в носу. — Ванюш, ты такой хороший, — с пошлым чпоком Серёжа вынул член изо рта и любовно погладил выступающую тазовую косточку большим пальцем. — Провёл бы у тебя между ног всю свою жизнь. Он взял член ещё глубже, и Ваня отчаянно всхлипнул. Ему казалось, что он задыхается — ещё чуть-чуть и помрёт здесь в приступе асфиксии, пока Серёжа у него отсасывает. Он так и представляет заголовки газет: «Импотент скончался от минета в центре Москвы». Глупый смешок вырвался у него изо рта, но тут же был заглушён громким стоном, когда Серёжа обхватил мокрый член рукой и начал дрочить. Жожо быстро водил по сочащемуся смазкой члену и периодически слизывал терпкую прозрачную жидкость, скапливающуюся на головке. — Серёжа, я сейчас, ах-х, — жалкий всхлип сорвался с его губ, пока Жожо продолжал дрочить ему, и всё его тело затрясло в оргазме. В самом головокружительном и продолжительном оргазме. Будет славно, если память не покинет его после такой встряски, а мозги не останутся лежать бесформенной кучей где-то в углу черепной коробки. На границе сознания Ваня слышал тихий отдалённый шёпот Серёжи, который что-то спрашивал, но, не дождавшись ответа, хвалил его и покрывал мелкими поцелуями каждый миллиметр шеи и лица. Ваня млел от ласки, пока его дыхание не нормализовалось, и он, наконец, полностью не расслабился. — Ало, приём, — Жожо снова позвал его, прижимаясь лицом к щеке, но Ваня не ответил — теперь уже просто из вредности. — Насчёт три начинаю орать. Раз, два… — Стой! Ваня не успел даже открыть глаза, как горячий рот втянул его в поцелуй — более грубый и отчаянный, чем были до этого — и Ваня буквально заскулил Серёже в рот, на ощупь находя сильную шею и обхватывая её руками. — Напиздел мне, получается, — игриво произнёс он в губы, снова целуя, но уже без языка. У Вани было такое чувство, что они намагничены — сил отлипнуть от Жожо совершенно не было. — Сказал, что импотент, а сам обкончал весь пол. Некрасиво так делать, ай-ай-ай. Пожурил Серёжа, целуя в кончик носа, и слез с Ваниных колен. Как давно он там вообще сидел?.. — Я не врал! — почему-то было жизненно необходимо объясниться перед Серёжей, хоть тот и не выглядел обиженным. — Не врёшь, импотенция выпала? Ваня ударил пытающегося не засмеяться Серёжу, застегнул молнию на штанах и с трудом поднялся с дивана. В ногах после оргазма всё ещё чувствовалась слабость. — Не смешно, — надул губы Ваня. — Прости, — Жожо схватил его за руку, боясь, что тот уйдёт, и посмотрел снизу вверх своими преданными глазами. — Ты такой милый, когда злишься. Наткнувшись на полный презрения взгляд Вани, он схватился за сердце, сделав жалобное лицо. — Хотя ты всегда милый, Ванюш. — Не подлизывайся. Ваня отвернулся, но руку из хватки не выдернул. Исключительно из жалости, конечно же. Порноролик давно закончился, но никто из них этого не заметил. В попытке спрятать пунцовые щёки, Ваня опустил голову, но тут же наткнулся на уже засохшее пятно на полу. Рука Серёжи сжала его ладонь, и Ване подумалось, что запятнан здесь далеко не только пол. — Я пойму, если ты захочешь уйти, — затараторил Жожо. Ваня перевёл на него взгляд и увидел панику в карих глазах. — Для тебя всё это слишком. Тебе, наверное, вообще парни не нравятся, ха-ха… — Я на тебя дрочил. Отвисшая небритая челюсть Серёжи стоила всех ужимок и стыдливых улыбок. — Ты что? — Я сам был в ахуе, — Ваня осторожно сел рядом с ошалевшим Серёжей, всё ещё сжимая руку друга. Имел ли он право после случившегося называть его другом? — Ты мне приснился и после этого у меня каждый раз вставал, стоило о тебе подумать. Улыбка, появившаяся на красивом лице, фонила сумасшествием, но по-своему очаровывала. Ваня буквально слышал треск собственного сердца. Кажется, теперь этот звук всегда будет сопровождать его при встречах с Жожо. — Ахуеть, я лекарь, получается, — с глупой улыбкой сказал Серёжа. — Не зря сдавал химию и биологию в школе. — Боже, какой же ты долбаёб. Звонкие крики эхом отлетали от стен студии, несясь вслед за Ваней, который в свою очередь убегал от загребущих рук Серёжи. Тот смеялся, как ненормальный, и требовал вознаграждение за бесплатное лечение импотенции. Он что-то кричал про геморрой и метод Доктора Попова, но Ваня не разобрал слова, потому что громко смеялся. Это было и не важно, ведь он знал, что никакие лекарства не сравнятся с Серёжей — с его белозубой улыбкой и тёплыми глазами цвета шоколада. Ваня готов был плюнуть в лицо каждому, кто ставил под сомнение чудодейственные свойства Серёжиных рук. А ещё говорят, что Панацеи не существует. Выкусите, атеисты.