Чистая кровь

На следующий день по привычному расписанию после теста от Гленды, на котором женщина штудировала Гермиону по Великому Завету, девушку перенесли в конюшню. Эльфийка уже исчезла, и Гермиона увидела Драко Малфоя, который разговаривал с Вишшотом. — Если вы готовы под свою ответственность, мистер Малфой, то я… — Да, подготовьте коней, — перебил мужчину парень, не смотря на Гермиону. — Что тут происходит? — обеспокоенно спросила девушка, покосившись на Бриона, к которому шел Вишшот. — Мистер Малфой предложил отличную идею для развития твоего конного навыка. Вы проедетесь по саду самостоятельно. Это поможет тебе лучше держаться в седле, — бодро произнес мужчина. Девушка нахмурилась, но потом ее лицо сменило осознание. Она едва ли скрыла его, но чувство тепла в груди не исчезло. Надежда снова возродилась, но вместе с ней пришел жгучий страх. Мысли, которые она так выгоняла вечером, вернулись. Им было нельзя. Когда коней приготовили, Малфой вывел своего на улицу. Гермиона взяла Бриона за поводья и последовала за парнем. — Осторожно. У вас сорок минут, — произнес мужчина, оставшись в конюшне. — Что это значит? — спросила девушка, как только они оказались на улице. Чувство свободы прокрадывалось в ее легкие. Оно было опьяняющим. — Вокруг поместья есть защита. Через нее нельзя ни войти, ни выйти без специальных средств, — перекрыл баллон Малфой, — поэтому молча следуй за мной. Иначе получишь ожог и проблемы, — парень с легкостью залез на коня. Гермиона поставила ногу в стремя и тут же замерла. Сделав пару шагов вперед, Драко остановился. — Ты не научилась забираться на лошадь? — все это время девушка делала это с помощью специальной подставки. Слишком велик был конь по сравнению с ней. Гермиона отрицательно покачала головой и предприняла попытку, но ничего не вышло. — Грейндж… — девушка сердито посмотрела на Драко, и тот прервался, — Вингардиум Левиоса, — ноги девушки взмыли вверх, и та слегка вскрикнула. Наконец она опустилась на седло, — у меня нет лишнего времени, чтобы терять его на твою беспомощность. — Если бы у меня была палочка, я бы сама все сделала, — отозвалась девушка, выровнявшись. — Ты должна уметь это делать без палочки, — холодно произнес юноша, но он не дал Гермионе ответить и тронулся. Гермиона слегка попустила натяжение поводьев и, наклонившись вперед, передала лошади сигнал, что пора идти. И раздался стук второй четверки копыт. Девушка хотела спросить, куда они едут, но промолчала. Их могли слышать. Они свернули за угол в дубовую рощу. Темные деревья окружали тропу, и тут Драко взмахнул палочкой, произнеся заклинание, и пение птиц вокруг затихло. Они все еще шумели где-то вдалеке, словно сама Гермиона оказалась в вакууме. — Ты не мог сделать этого раньше? — сердито спросила девушка. — Тебе нужно научиться окклюменции, — Малфой проигнорировал ее вопрос, продолжая двигаться дальше. Гермионе пришлось слегка ускориться, чтобы нагнать его и поехать рядом. Девушка осмотрелась и потом перевела удивленный взгляд на Драко. — Я думаю, это очевидно, что у меня нет палочки, — Гермиона опустила глаза. Она скучала по магии. Девушка была с ней неразрывна на протяжении долгих лет, и в один миг ее лишили этого. — Я буду тренировать тебя, — Гермиона опешила. Конь, привыкший к темпу, фыркнул, как только натянулись поводья, — у тебя нет палочки, но это не значит, что внутри тебя исчезла магия, — недовольно пояснил Драко, — только не говори, что у тебя вообще нет опыта. — Практически, — ей стало немного стыдно, но вспомнив, с кем она разговаривает, это чувство улетучилось. Она ничем не была ему обязана, — то есть, ты поможешь с Нарциссой? — Я надеюсь, ты хотя бы знакома с теорией, — он снова игнорировал ее вопросы. — Малфой, я зада… — Чтобы научиться строить ментальные стены, нужно понимать, что представляет собой легилименционная атака, — бесцеремонно перебив девушку, парень продолжал ехать. Он даже не смотрел на нее: лишь вперед. В нем была слепая уверенность, что их не преследуют и за ними не наблюдают. Создавалось впечатление, что лишь Гермиона волнуется, что их могут увидеть за разговором. Она постоянно осматривалась. Тучи в небе благоприятно способствовали происходящему, но, помимо этого, они навевали страх. Легкая дрожь пробежала по Гермионе от мыслей о том, что их заметят. Она снова подъехала к Малфою, чтобы держаться возле него и возле созданного звукового поля, — ты уже сталкивалась с этим, — болезненные воспоминания пронеслись по сознанию. Как Волан-де-Морт нещадно разрывал внутренности ее мозга, — твои воспоминания можно представить как что-либо. Как дом, как книгу, как целую библиотеку… — Метод дороги Цицерона, — Малфой удивленно посмотрел на нее. — Это стратегия улучшения памяти, которая использует визуализацию знакомых локаций для хранения информации, — заученно пояснила Гермиона. Она знала об этом и сама не раз пользовалась подобным способом. — Когда легилимент попадает в твое сознание, он перебирает твои воспоминания. Если ты сильный окклюмент, ты можешь построить стену, через которую не смогут пройти. Но о ней будут знать. Как и о твоих способностях. Тебя будут пытать, пока ты не сдашься и не сломаешься. Но есть другой способ. Ты можешь подсунуть не ту дорогу, — казалось, птицы вокруг замолкли. Гермиона знала о первом способе. О нем еще рассказывал Гарри после уроков со Снейпом. Мысль про Поттера сдавила грудь. Девушка попыталась глубоко вдохнуть. — Малфой, как умер Гарри? — спросила она внезапно. Драко был единственный, кто даст ей ответ сейчас. Гермиона не была уверена, что правдивый, но ей хотелось услышать. — Быстро, — помедлив, произнес парень, — его убили Авадой Кедаврой. Сразу, как он пришел к Темному Лорду. — Спасибо, — сказала девушка. Стало чуть легче дышать. Малфой ничего не ответил. — Если ты покажешь не те воспоминания, вместо того, чтобы их вовсе закрывать, то никто не поймет, что ты что-то скрыл. Вместо того, чтобы показывать, что ты прогулял урок, ты вспоминаешь день, когда ты на нем был, и предъявляешь его как реальность. — А если создать новое воспоминание? — Есть риск ошибок в мелочах. Это слишком сложно. Особенно для твоего уровня, — не дав Гермионе ответить, он продолжил, — сначала ты научишься подсовывать ненужные мысли, потом построишь из них хранение для каждого. Тебе будет нужно всегда тренироваться. — Я не совсем понимаю… — Если Темному Лорду нужны будут воспоминания о твоей жизни здесь, ты приведешь его в то хранение, где нет ничего, компрометирующего тебя. Если Алисия захочет узнать, что ты ела на завтрак, ты мгновенно строишь для нее хранилище из воспоминания о каком-то давнем завтраке. Начинаю, — и тут Драко снова поднял палочку и навел на нее. Кони продолжали двигаться. — Ты хочешь рыться у меня в голове? — Гермиона покосилась на него с недоверием. — Блять, Грейнджер, я уверен, что Темный Лорд уже вывернул твой мозг насквозь. Я не увижу там ничего, что причинит вред твоему ордену, а на твои личные дела мне похуй, — его настроение сменилось как направление флигеля. Только что теплый прогноз снесся бурей ледяного ветра. Терпение Драко заканчивалось: это было видно по ладоням, сжимающим поводья, по жевалкам, которые заходили на скулах — как и время. Но по Гермионе не ударила его грубость. — Не называй меня Грейнджер, — сжав губы, произнесла она. Это слово отхлестывало по ней. Слишком больно, чтобы терпеть. — Уже смирилась со своей новой фамилией, Фовейр? — ядовито произнес парень, заметив, как девушку пробрала дрожь. И тут же Драко сосредоточил свой взгляд на ее глазах, — что ты ела на завтрак сегодня, Гермиона? И в этот момент девушка почувствовала, как он проникает в ее голову. Это не было резко или больно, как в случае с Волан-де-Мортом. Но это было ужасно неприятно. Чужое присутствие мешало собрать мысли воедино. Гермиона постаралась вспомнить о вчерашнем завтраке и выставить эту картинку вперед, но Малфой уже пробирался сквозь дебри ее дня: он увидел обед, встречу с Глендой. Но было то, что преследовало Гермиону каждую минуту, каждая пустота ее сознания заполнялась каменной комнатой со стеклом. «Грейнджер». И этот кадр затмил собой все остальные. Драко замер посреди криков Джин и Майкла, а затем резко вынырнул из сознания девушки. Гермиона тяжело дышала, опустившись на Бриона и закусив губу до боли. Ее накрывал приступ паники. Мир вокруг исчез: остался лишь могильный мрак. — Грейнджер, — сказал кто-то снаружи, — Гермиона, — голос не становился ближе, — у нас мало времени, Гермиона, — эта фраза была повторена несколько раз. Когда девушка начала приходить в себя, она заметила, что конь остановился. Драко стоял возле Гермионы. Парень, заметив, что взгляд девушки начал фокусироваться, опустил руку. Видимо, он тряс ее, — у нас осталось около двадцати минут. Нам пора возвращаться, — Малфой, не дождавшись ответа, начал разворачиваться. Они ехали в тишине. Лишь когда стал виднеться выход из дубовой рощи, Драко сказал: — Я объяснил, что нужно делать. Создавай хранилища, пока есть время, — и Гермиона кивнула. — Малфой, почему у меня нет стихийной магии? — спросила она перед выходом. — Потому что ее ограничивает показатель, — Драко кивнул на запястье, после чего ускорился и скрылся в конюшне раньше нее. Его ответ многое объяснял. Гермиона помнила, как сила бурлила в ней, как она хотела вырваться наружу, но в итоге просто сгорала внутри. Девушка подняла браслет к своим глазам и посмотрела на него. Она проделывала это множество раз, но никогда не замечала ничего необычного. Просто нить. Попытка разорвать ее зубами едва ли не уронила девушку с седла, но кроме этого не дала ничего. «Очень удобно держать так все под контролем» — подумала она, переведя взгляд на Малфой-мэнор. Драко помогает ей. Гермионе оказались очевидны его мотивы, но приятная нега от осознания, что девушка не одна в своей цели, разлилась по телу. — Ты хорошо сегодня держишься, Гермиона, — промурлыкал Вишшот, помогая слезть с седла, — подобные прогулки действительно благотворно влияют на развитие навыка, — он говорил что-то еще, но девушка уже была не здесь. Ее мысли структурировались, а сознание переформировывалось. Она уже воссоздавала индивидуальные дороги.

***

В воскресенье Алисия вызвала Гермиону прогуляться. — Мне порой так грустно на тебя смотреть, — искренне призналась женщина. Было видно, как она хочет произнести что-то еще. Но женщина вновь не осмелилась. Она огляделась вокруг, — мне так нравятся владения Малфой-мэнора. Они поистине прекрасны. У тебя есть любимое место в Англии? «Дом» — подумала Гермиона, опустив взгляд вниз. Ей не хотелось лицезреть пейзаж, открывшийся перед взором. Это место не будет красивым, пока с ним такие ужасные ассоциации. Или это был ее личный маленький протест. — Нет, — ответила девушка. — Твой отец учился в Хогвартсе, но я никогда там не была. У меня сохранилось много колдографий Лена. Он был таким, как ты. Всегда стремился быть лучше всех, у него были отличные оценки. Я множество раз слушала его описания гостиной Слизерина. Завораживающее место, — она слегка покачала головой, продолжая идти по каменной дорожке. Ее туфли создавали легкое цоканье, а платье шелестело, — я знаю, что ты училась в Гриффиндоре. Но у меня нет никаких плохих мыслей об этом факультете. Расскажи мне про людей там. Сердце замерло в груди. Потом оно стало биться, но в разы быстрее, чем стук по мостовой. Наверное, в окружающей тишине его слышала даже Алисия. — Там были самые чудесные люди, которых я знала, — наконец произнесла Гермиона, опустив взгляд вниз, — мои самые близкие друзья. — Но они не ценили чистокровность, — напомнила женщина, вызвав к себе прилив ненависти. Она не осуждает за факультет, потому что ты его не выбираешь, но делит по чистоте крови. Гермиона сдержала прилив агрессии. Ей было нельзя. Усталость после практически бессонной ночи отхлестывала тело. Девушка систематизировала воспоминания. Она уже практически создала место для Волан-де-Морта: мрачную комнату с сотней потрепанных книг, которые говорили о плачевном состоянии их владельца. Внутренний мир из боли и страданий — разве не то, что стоит ему показать? Гермиона с нетерпеньем ждала понедельника — следующего дня, когда она встретится с Драко и сможет с ним поговорить. Но он не пришел на конную прогулку. Лишь во вторник девушка спросила у Вишшота, где Малфой. — Тренируется, где же еще, Гермиона, — пожал плечами мужчина. Только в субботу, когда однотонная неделя, наполненная пропагандой чистой крови и светского образа жизни, где девушка жила от ночи до ночи, закончилась, Гермиона, придя в конюшню, увидела Драко. — Вы снова поедете в рощу? — спросил Эллиот. Дыхание замерло. — Да, — только и сказал Драко, выводя свою лошадь. За всю неделю он ни разу на нее не посмотрел. Казалось, парень забыл о ее существовании и об их разговоре. Она пыталась поймать его взгляд за завтраком и за ужином — на обеде он обычно просто отсутствовал — но единственное, куда смотрел Малфой, были тарелки с едой. Гермиона вывела своего коня и проследовала за Драко, который вновь ушел вперед. И демонстративно, как только парень замер на улице, самостоятельно забралась на коня. — Медленно учишься, — лишь сказал Малфой, отвернувшись и начав движение. Они снова скрылись в чаще, и лишь там он создал звуковой барьер. — Что ты ела на завтрак? — мгновенно спросил парень, даже не дав Гермионе сосредоточиться. Но сознание досужливо подкинуло мысль о вчерашнем приеме пищи, которую девушка выставила вперед. Но Малфой, увидев это, помчался дальше. И Гермиона пропустила его. Библиотека сознания, где было безумно много воспоминаний. Драко воспользовался этим, открыв ближайшую книгу и воспроизведя воспоминание оттуда. — Ты уже проиграла, — произнес он. — Думаешь? — и Драко вынырнул из ее головы, — эта комната создана для тебя. — А что подумает Темный Лорд, как узнает, что ты создаешь для него комнаты? — Гермиона замолчала. Это была нелепая ошибка, — комната только до того, как кто-то проникает в твое сознание. Потом это хаотичные воспоминания, — Драко пояснил это с небрежностью и вновь не дал ответить девушке, мгновенно взмахивая палочкой и тут же оказываясь у нее в голове. Гермиона, сначала растерявшись, собрала все воедино и превратила свое хранилище в материю, состоящую из ее воспоминай. Она тут же поглотила Драко. Это было похоже на игру. И в каждую попытку она проигрывала. Всегда Малфой находил лазейки, и каждый раз все начиналось заново. Он практически не давал ей времени собраться. И Гермиона вспомнила, как однажды все-таки застала его врасплох. Это было целую вечность назад: на третьем курсе. Как раз тогда, когда нить воспоминания пронзила ее голову, Драко проник в сознание. Гермиона почувствовала его удивление, завибрировавшее в воздухе, когда фрагмент того, как девушка ударяет его по носу, воссоздался. — Находишь это чем-то смешным, Грейнджер? — сердито произнес он, покидая ее разум, — если у тебя есть время для юмора, должно быть время для тренировок, но по тому, что я сейчас вижу, можно сказать, что у тебя неправильные приоритеты. — Я тренировалась! Каждую чертову ночь, Малфой, — откликнулась она, — и если у тебя было время для освоения этого, то я была занята поиском крестражей, и… — А я был занят помощью тому, кто их создавал, — пресек он ее, и Гермиона замерла. — Но сейчас ты помогаешь мне и… — девушка пыталась подобрать нужные слова. Вразумительное объяснение тому, что она вообще доверилась ему, не основанное на любви к матери. — Я не помогаю тебе, — Драко резко развернул коня, — мои действия продиктованы сугубо личными мотивами, и если бы их не было, я бы даже не вздумал тратить время на какие-либо взаимодействия с тобой, Грейнджер. — Я просила, чтобы ты не обращался ко мне так. — Мне плевать, о чем ты просишь, — и Гермиона бы поверила в это, если бы до того, как злополучный эпизод не всплыл в сознании, Драко никак не называл ее. Она не хотела отказываться от своей настоящей фамилии. Она бы многое отдала, чтобы бы та снова ей принадлежала. Но слишком неуместно звучало «Грейнджер» там, где Грейнджеров пытают. Грейнджер — ее семья и счастливое прошлое, Грейнджер — вся ее жизнь, Грейнджер — больше, чем простое слово. Оно служило ключом к чему-то, что оказалось незримо далеко. — Малфой! — воскликнула Гермиона, когда тот отъехал от нее на приличное расстояние. Парень резко замер, но не обернулся. Девушка постаралась максимально ускориться, и, чуть-чуть не рассчитав, проехала чуть дальше него. — Малфой, что будет завтра? — сказала она в разы тише. — Если ты думаешь, что я твой справочник по… — Прошу, скажи, — жалость сочилась из ее слов, — я. — Гермиона сглотнула, — я должна быть готова, хотя бы немного. — Я понятия не имею, что именно будет завтра. Можешь проконсультироваться с Беллатрисой за ужином, — Малфой продолжил ехать, больше не обернувшись. Птицы вокруг начали петь в разы громче, и лишь тогда Гермиона двинулась вперед, справившись с новым приступом паники, настигшей ее. Перед глазами стояли образы кричащих Уизли. Девушка посмотрела на мрачное небо. Да пребудут с ней грязнокровные Боги.

***

Дождь всю ночь не оставлял округу Малфой-менора. Гермиона рассеяно провела по зеркалу над туалетным столиком. Мери медленно расчесывала волосы девушки, пока более старая домовик магией делала макияж. Тело Гермионы было в мандраже. — Миссис Гленда просила вас повторять фразу во время сборов, не останавливайтесь, мисс, — пропищала Мери, как только комната погрузилась в тишину. — Я, Гермиона Фовейр, была рождена с даром чистой крови и я посвящаю свою жизнь поклонению Великим Семи и их истории. Я не омрачняю чистокровность и являюсь той, кто помнит о Великом Мерлине, о Великом Дарии, о Великом Клеме, о Великом Габриеле, о Великом Огдене, о Великом Раймунде, о Великом Фарлее и об их благодетелях, — эти слова постоянно преследовали ее. Утром, как только она просыпалась, на встречах с Глендой, по вечерам перед сном. Гермиона запомнила наизусть каждую строчку, сопровождающую ее на протяжении всех трех недель. Она пробыла тут вечность. Но никак не меньше, — Я, Гермиона Фовейр, была рождена с даром чистой крови и я посвящаю свою жизнь поклонению Великим Семи и их истории. Я не омрачняю чистокровность и являюсь той, кто помнит о Великом Мерлине, о Великом Дарии, о Великом Клеме, о Великом Габриеле, о Великом Огдене, о Великом Раймунде, о Великом Фарлее и об их благодетелях, — сказала она в сотый раз, когда дверь распахнулась. — Нам пора, — Алисия улыбнулась, — прекрасно выглядишь. Тебе так к лицу черная мантия, — Гермиона кивнула, — надеюсь, за все время, проведенное вместе, ты поняла, как на самом деле нужно относиться к этому дню, — вновь отстраненный кивок. Старая домовик исчезла, — да пребудет с тобой правда Великих! Идем, — щебетала Алисия со своим французским акцентом, пока брала дочь за руку, — пора, Мери, — малышка перенесла их на улицу, откуда Алисия трансгрессировала уже самостоятельно. Вновь огромная площадь, вновь тысячи людей, — посмотри на них, — произнесла женщина, — они все верят в правду. Потому что хотят лучшего будущего для себя, — Фовейр, наслаждаясь моментом, помахала. В этот момент со сцены раздался голос. — И снова мы собрались здесь, — это был тот же старик, что и в прошлый раз. Холодный воздух обволакивал лицо Гермионы, искривленное ужасом. — Вы знаете меня как Абрама Шишивера, и мы второй раз собираемся здесь на этой просторной площади все вместе! — толпа заулюлюкала, — мы собрались, чтобы вместе идти к справедливости, чтобы вместе даровать счастливое будущее нашим близким, нашим детям, нашим внукам! — как по сценарию. Каждая реакция толпы, каждое его слово — все это было в прошлый раз, — поклонимся же тем, кто даст нам это! — толпа механически разделилась на две части, каждая из которых поклонилась ближайшим им балконам. Все стояли так же, как и в прошлый раз. Гермиона нашла глазами маленькую девочку, которую уже видела: ее темные волосы, собранные в хвост, лицо, выражающее восторг. Можно было поклясться, что глаза малютки светились восхищением, когда она подняла их на балконы. Алисия слегка толкнула Гермиону, и та поняла, что ей нужно кивнуть. Но у нее не получилось сделать это медленно и собранно, как у женщины рядом: движение вышло слишком нервным и торопливым. — У каждого ребенка и старца возник вопрос: почему именно четный день? Разве наших Великих: Великий Мерлин, Великий Дарий, Великой Клем, Великий Габриель, Великий Огден, Великий Раймунд, Великий Фарлей — не семеро? Но ответ прост, волшебники. Восьмой член — это вы. Это общество, которое сопровождало наших Великих, общество, которое признавало их дары и их силу, — вновь трепет в глазах Алисии. Фовейр так и ощущала себя частью этого торжества. — Почему они в это верят? — обессилено прошептала Гермиона. Недоумение сочилось из ее слов. Женщина рядом не обратила на слова никакого внимания: она была уже где-то там, где-то в грезах лживого мира. — На прошлом собрании мы увидели, к чему приводит ложь. Какое будущее у тех, кто не хочет мира! И это очевидно, волшебники, очевидно, как наличие магии внутри нас, — Абрам перешел на крик. Его и так усиленный голос проникал до костей, — мы знаем, что нужно делать, чтобы обеспечить счастливое будущее. Мы знаем, кто нам его подарит! Знаем, кому доверить свои жизни! Знаем, кто желает нам лучшего! — толпа закричала вместе со старцем. В этот момент на сцену вышла фигура, — О Великий Темный Лорд, мы доверяем тебе свои жизни, мы доверяем тебе право даровать нам и нашим детям счастливую судьбу! — толпа вновь упала, но теперь это сделали и люди на балконах. Алисия снова слегка толкнула Гермиону, чтобы та поклонилась. Наверное, Волан-де-Морт упивался сейчас своей властью. Люди преклонили перед ним колени просто так. Его просто так вознесли на невидимый престол. Ему дали в руки самое мощное оружие: людскую веру. — А сейчас мы подготовили выступление. Оно подробно покажет все, что произошло сотни лет назад. Увидьте же ошибки ваших предков и не позвольте их болезни разрушить ваши жизни, — завершил Абрам, уходя со сцены, на которой уже начали появляться различные декорации. Гермиона не увидела ничего нового: вся эта информация уже спрессовалась в ее мозге под давлением Гленды. Впрочем, все показанное повторяло то, что ей рассказывала Алисия в первые дни. История про несчастных чистокровных, которые желали лишь лучшего, но которых жестоко убили. Несмотря на свою кончину, они все равно оставались с людьми, хотя сама Гермиона ни разу не ощущала их присутствие. Девушке было действительно интересно, откуда взялись все эти люди снизу, с упоением наблюдающие за происходящим. В Хогвартсе она не встречала практически никого, кто бы поддерживал данный культ. На дополнительном курсе Истории Магии они коротко изучили причины влиятельности чистокровности на людей, но про Великих там едва ли насчитывалась пара абзацев. Теперь, наверное, в их историю поглощена вся магическая Британия. В следующую субботу Гермиона попыталась обсудить это с Драко. Но тот отмахнулся от разговора, продолжая тренировки. Также девушка попыталась поговорить про Нарциссу, но Малфой не ответил ни на один ее вопрос. — Нам нужно начать хотя бы разговаривать о крестражах, хотя бы обсудить, что делать дальше, — вымученно сказала девушка, когда он в который раз сказал, что она недостаточно хорошо скрывает воспоминания. Парень отвернулся от нее. — Время вышло. — Малфой, просто скажи, ты предпринимаешь хоть что-нибудь? — но ответа не последовало. — Поехали, Брион, — рассерженно сказала Гермиона, похлопав лошадь по шее. Она ездила верхом уже третью неделю. Наверное, у нее могло получиться нечто более сложное, чем обычная езда рысцой, но девушка пока не рисковала. Она уже привыкла к мерному стуку копыт, разряжающему воздух вокруг.

***

Гермиону вновь собирали. Но теперь на ней была не мантия, а пышное бежевое платье. Пятое июня — день рождения Драко Малфоя. Гермиону впервые в жизни ждало подобное торжество. И она была ни капли ему не рада. Если в те два воскресенья, когда она выходила в общество, ни у кого не было возможности с ней нормально разговаривать, то сегодня все обстояло иначе. Подобные мероприятия нацелены на беседы. И зная, насколько общительна Алисия, Гермионе не избежать диалогов с теми, кто априори ей противен. Девушка сжала ладони, пытаясь успокоиться. Она бы не отказалась от зелья. Этот вечер обещал быть длинным. Гермиона так и видела перед собой множество взглядов, нацеленных ровно на нее. По воскресеньям на голову был надет большой черный капюшон, скрывающий лицо, но едва ли такой ей разрешат надеть сегодня. — Дочь! — весело сказала Алисия, открыв дверь в комнату. Ее настроение было слишком хорошим в последние дни, — ты вновь чудесно выглядишь, — темные волосы женщины оказались собраны в пучок: лишь пара прядей выбивалось. И то: они были завиты. Алисия прошествовала по спальне, вставая за спиной Гермионы и смотря на ту через зеркало, — помни об этикете. Сегодня я представлю тебя всем. Улыбнись, Гермиона, — и девушке пришлось это сделать, — неплохо. Пора идти. Нам еще нужно спуститься вниз. И сейчас: впервые, за долгие недели — Гермиона самостоятельно прошлась по коридорам. Портреты с интересом взирали на нее, перешептываясь. Ничего не поменялось. Воздух в поместье был нетеплым, и девушка поежилась. То ли от холода, то ли от страха. Мужчина, стерегущий ее комнату, шествовал за ними. Он проскользнул вперед и открыл большие двери, пропуская дам внутрь и заходя следом. — Выглядит чудесно! — восхитилась Алисия Люциусу. Зал был огромным. Гермиона не была тут ни разу. В середине одной из стен располагалась сцена, на которой находились музыканты. Большой прямоугольный стол, по бокам которого были стулья. По краям зала возвышались белые колонны, возле которых также стояли длинные столы с множеством блюд. — Алисия, вы не будете против встречать гостей с нами? — услужливо поинтересовался Малфой-старший, замечая, как глаза Фовейр засветились восторгом. — Это большая честь для нас, Люциус. Где же Драко? — в этот момент дверь вновь открылась, и из нее вышел светловолосый юноша, одетый в черный костюм, — Драко! Мне так жаль, что ты не присутствовал ни на завтраке, ни на обеде. Я и Гермиона поздравляем тебя с твоим восемнадцатилетнем, — и тут женщина протянула красивый пакет, который до этого держала в руках, — наш подарок чудесному наследнику великого чистокровного рода. — Благодарю вас, миссис Фовейр, — Драко передал тот появившемуся домовику, — я буду рад насладиться тем, что вы приготовили, после торжества, — и Алисия кивнула. В этот момент появился другой домовик. — Хозяин, гости прибывают. Разрешите провести всех в зал. — Мы в ожидании, — кивнул Люциус. И Гермиона, находящаяся все минуты тоскливого разговора в подвешенном состоянии, тревожно выдохнула. Дверь раскрылась. Звонкий смех разнесся по залу. — Драко, мой милый Драко! — Беллатриса влетела в зал, не дав герольду представить ее и ее спутника. Женщина поцеловала Драко в щеку, — наш подарок получишь позже, племянничек, — Рабастан, шествующий за супругой, кивнул Люциусу, не спуская свой взгляд с Гермионы. Девушка снова сглотнула. — Добро пожаловать на вечер, Белла и Рабастан, — Люциус кивнул в ответ, — Рабастан, думаю, вы знакомы с нашей гостьей — миссис Фовейр — и ее дочерью. — Алисия, — исподлобья улыбнулся Рабастан, целуя ее руку, — Гермиона, верно? — усмехнулся мужчина, — Драко, с днем рождения, — Лестрейндж наконец отвел взгляд от девушки, — пройдем, Белла, не будем задерживать остальных, — женщина снова усмехнулась, сверкнув зубами. Они встречали каждого, и с каждым велся короткий разговор. Гермионе казалось, будто наличие черной магии вокруг сгущается. Она словно становилась осязаемой: такое было количество Пожирателей. Практически каждый оценивал девушку взглядом, и в какой-то момент Гермиона перестала чувствовать вообще что-либо. Она лишь молча кивала, когда это требовалось от нее. Поток гостей был бесконечным: среди них было множество ее однокурсников. Создавалось ощущение, что это был не день рождения Драко, а встреча воинов Волан-де-Морта. На руках большинства входящих были черные нити. Даже на ровесниках Малфоя. Панси вошла в зал как ни в чем не бывало. На ее руке красовалась красная нить, и девушка, в отличие от большинства, даже не взглянула на Гермиону. Высокомерный и надменный взгляд был направлен вперед, пока ее родители любезничали с Люциусом. Драко — виновник торжества — не улыбался столько, сколько это делал его отец. Ни один гость кроме Антонина Долохова прямо не высказался насчет прошлой жизни Гермионы. Девушка не успела его увидеть или услышать имя, как уже поняла, кто именно пересек порог. По мерзкому запаху духов, по удушающему дыханию, по шагам. — Крошка Гермиона, ты так изменилась. Жизнь в благах дает свои плоды, — сразу начал он, подойдя к девушке и проигнорировав остальных. — Антонин… — начал Люциус. — О, извините. Я не поздравил именинника. С днем рождения, Драко! Тебе недавно преподнесли отличную крошку. — Я не позволю вам так отзываться о моей дочери! — начала Алисия, — это возмутительно. — Возмутительно оскорблять грязнокровку и подстилку Поттера? — Долохов наигранно поднял бровь. — Антонин, я попрошу тебя покинуть зал, если ты не… — но Долохов, не дослушав, подмигнул Гермионе и скрылся в толпе. — Отвратительно! — Алисия прошептала это Люциусу слишком громко, — не будь он Пожирателем смерти, я бы никогда не допустила его появления на своем торжестве. К слову, ожидать ли нам сегодня Темного Лорда? — и при отрицательном кивке Малфоя-старшего Алисия значительно погрустнела. Но для Гермионы это было глотком свежего дыхания после мерзостного Долохова. Но ей снова предстояло задохнуться в обществе, ожидавшем сзади. — Господин, все гости из списка прибыли, — сказал подошедший церемониймейстер, — могу я начать мероприятие? Люциус кивнул и посмотрел на Драко, дав тому понять, что пора идти к сцене. — Дамы и господа, — произнес церемониймейстер, — сегодня мы собрались здесь в честь наследника древнего рода Малфоев — Драко Малфоя! — раздались аплодисменты.

***

Драко Малфой наблюдал за множеством людей, собравшихся в этой комнате. Ему было тошно от каждого за исключением пары человек. Но у Драко не было выбора. На день рождении наследника Малфоя был обязан присутствовать каждый, и сейчас это играло парню на руку. У него были большие планы на этот вечер. Драко нашел глазами Гермиону. Девушка стояла возле Алисии, смотря в пустоту, пока церемониймейстер толкал речи. В какой-то момент Малфою стало ее жалко. Несмотря на хорошее питание, старая однокурсница сильно осунулась. Все ее тело выражало тревогу: закрытая поза, слегка подрагивающие руки. Драко лишь немного знал из того, что с ней произошло. Алисия стояла рядом. Женщина была поистине красивой. Ее темные волосы, яркие зеленые глаза. Можно было проглядеть схожесть с чертами лица Гермионы. Но Фовейр была мерзкой лицемеркой. Он едва ли знал про нее до приезда, но уже в первые дни общения с женщиной сложил о ней свое мнение. Проведя еще взглядом по залу, он нашел Забини. Тот выглядел расслабленным. Легкая улыбка не сходила с его лица. Но Драко знал, что это было напускным. — Прошу всех гостей пройти к столу, — произнес Люциус. Драко подошел к своему месту. — Благодарю всех за поздравления, — выдержанно кивнул парень, садясь. Заиграла классическая музыка. На столе появилась еда. Малфой краем глаза наблюдал за Гермионой, которая, увидев множество блюд, взволнованно посмотрела на Алисию. Женщина что-то шепнула на ухо девушке, и кровь отхлынула от лица той. Люди о чем-то переговаривались, и взгляды большинства были направлены на этих двоих. Кто-то пытался это скрыть, но не Антонин Долохов. Мужчина, не открываясь, смотрел на Гермиону, посмеиваясь и разговаривая с Сивым, который сидел рядом. Но Драко видел злость в глазах Долохова. Как тот облизнул губы при виде Грейнджер… Ее фамилия привычно звучала из уст Малфоя. Он едва ли бы подумал, что Гермиона сама от нее откажется. Но жизнь полна неожиданностей. Драко ужасно удивился, когда узнал от Люциуса, что бывшая грязнокровка будет жить у них. И что, в общем-то, она оказалась совершенно не той, кем была. Малфой никак не мог понять, каким образом так вышло. И, познакомившись с Алисией, Драко предположил, что женщина сама отказалась от своей дочери и сбежала во Францию. Но некоторые факты все равно не складывались, и Малфой перестал об этом думать. По большому счету ему было все равно. До того момента, как Гермиона поделилась предположением о Нарциссе. Прошло какое-то время. Люди начали подниматься со стульев и танцевать. Кто-то проходил к фуршету, кто-то просто разговаривал. Драко ни разу не назвал бы этот день своим днем рождения. Единственное, что его радовало — отсутствие Волан-де-Морта. Малфой проследил за Забини и поймал взгляд того. Бровь друга слегка приподнялась, и Драко едва ли заметно качнул головой. Время близится. — Драко, Блейз перепил, — спустя десяток минут подошла Панси, — господи, он ужасен! — слишком громко, слишком эмоционально. — Что случилось? — встрепенулась миссис Забини, сидящая неподалеку, — о Мерлин, Блейз! — женщина встала со стула, виновато осматриваясь, — извините, я… Драко встал одновременно с ней, и они оба направились к Блейзу, который стоял у колонны, держась за живот. — Ма-а-а-м, я не… чуть-чуть, — проикал парень. — Господи, как так можно! Ты меня позоришь! — женщина дернула того за рукав, и, заметив фляжку, ее глаза округлились, — дай сюда! — миссис Забини вырвала емкость из рук сына и понюхала, — во имя Мерлина, мне так стыдно, — произнесла она, оглядываясь. Практически никто не обращал на них внимания, — пойдем домой, ты все испортил, ты! — Миссис Забини, — включился Драко, — мне бы не хотелось, чтобы вы покидали мой день рождения из-за глупости сына. Впереди еще торт, и прямо сейчас начнутся выступления приглашенных артистов. Миссис Забини с сожалением осмотрелась. — Но я не могу оставить его в таком состоянии, он никогда так много не пил, откуда у него вообще эта штука… — Я как раз намеревался в уборную, я могу отвести его и отправить домой. А вы посмотрите выступление, — Драко кивнул в сторону сцены, куда уже выходили мужчины в мантиях. — О Мерлин, мне так неудобно, Драко, это же твой день рождения… — И мой друг, — не дождавшись ответа, Малфой подозвал ближайшего охранника, — поможешь мне. — Но я закреплен за мисс Фовейр, мистер Малфой, — сомневаясь, произнес мужчина, кивнув на Гермиону, сидевшую за столом. — В моем доме ты закреплен за тем, за кем я тебе скажу. Миссис Забини, развлекайтесь, я вернусь с минуты на минуты. Было видно, как женщина колеблется, но раздавшаяся со сцены музыка сменила ее ориентиры. — Спасибо, Драко! Драко взял Блейза с одной стороны, охранник сделал то же самое с другой. Они вышли в холодный коридор. Свежий воздух. — А вечеринка еще не закончилась, — пробурчал Блейз, — Дракоша, я хочу на вечеринку, — Драко пихнул Блейза в живот, и тот согнулся пополам. — Мистер Малфой, я все же… — начал охранник, воровато осматриваясь по сторонам. — Я не терплю препирательств. Или тебе не понятна твоя задача? — мужчина покачал головой, продолжая идти. Они вышли к входной двери, — не через главный вход. За мной, — сказал Драко, и охранник непонимающе на него посмотрел, — я тебе должен объяснять каждый свой шаг? Они свернули в темный коридор. Малфой подошел к одной из дверей и открыл ту. — Его нужно умыть, — мужчина хотел что-то сказать, но сразу же оборвал себя. Трое зашли внутрь. Дверь за ними захлопнулась. — Сомниум, — охранник упал на пол, утянув за собой Блейза. — Ты бы знал, как от него воняет, — прыснул тот. — У нас мало времени, — после этих слов Блейз мгновенно создал звуковое поле, и Драко призвал из каморки, дверь которой открыл, как только они вошли, пару флаконов. — Прости, друг, — произнес Забини, резко выдернув волос с головы Драко и опустив тот во флакон. — Еще раз назовешь меня Дракошей, я… — Да, можешь угрожать мне любой расправой. Но это малейшая плата за то, что я собираюсь сделать! — Блейз плюнул в раковину, — учитывая, что ты толком мне ничего не объяснил. — Я объяснил. — Сказать: «это важное дело» — не объяснение, — Блейз проследил, как Драко вырвал волос из головы охранника. — Это личный Пожиратель Грейнджер? — Малфой ничего не ответил, — ты меня пугаешь, дружище. Конечно, не так, как моя мамаша, которая променяла сыночка на танцующих мужиков. А еще меня пугает ее актерская игра. Она прекрасно знает, сколько я порой пью. Ох уж это общественное мнение, — Забини нарочито цокнул. — Ты хоть иногда замолкаешь? — Да, но знаешь, в таких ситуациях разговоры спасают от стресса! — Иди закуси тряпку, чтобы не вопить. Блейз наигранно посмеялся, но как только Драко выпил зелье, вся расслабленность ушла. — Еще бутылек. На случай, если что-то пойдет не так. — Дружище, ты снова меня пугаешь. Разве не двенадцать часов держится, м? — Забини вырвал еще один волос с головы Драко и опустил его во флакон, — но если меня не рассекретят, то никто не запомнит твое лицо на дне рождении как унылое ебало, — Малфой бросил ядовитый взгляд на Блейза, — ладно, извини, как красивое унылое ебало. — Блять, Забини… — Ладно, унылое ебало так унылое ебало, — Забини проглотил зелье. Драко перед ним уже обладал чертами усыпленного пожирателя. Каштановые короткие волосы, темная кожа. Полная противоположность его настоящей внешности, — что ты будешь делать с телом? — Забини кивнул на охранника. — Если ты все не испортишь — сожгу. — У тебя отвратное чувство юмора. — Кто сказал, что я шучу? — Забини удивленно посмотрел на Драко. — Ты же… — Пора, — Драко поднял тело Пожирателя и запихнул его в небольшую пустую каморку, которая давно не использовалась. Он связал мужчину веревками и ослепил, — тебе нужно будет добиться того, чтобы Алисия Фовейр оставалась в зале. — С чего ты вообще решил, что она захочет уйти? — Забини, просто сделай это, — закатил глаза Драко. — Знал бы ты, как меня бесишь, — Блейз снова цокнул, — не будь ты моим красивым другом, я бы послал тебя нахуй. — Идем, — Драко не реагировал на слова Забини. Ему просто было не до них. Если Блейз или Панси оплошают, план провалится. В лучшем случае ничего не произойдет, а худшего было нельзя допустить. В чужом теле действительно находиться паршиво. Особенно в таком. Никуда не вырваться. Малфой вышел из комнаты, слыша, как Забини идет за ним. И даже не шаги, а ругательства, которые становились тише с каждой секундой.