Чистая кровь

Она очнулась в той же комнате. Пустота. В груди словно образовалась дыра. — Их убили? — безэмоционально спросила Гермиона у Алисии, которая сидела у кровати. Женщина лишь покачала головой. — Я могу посмотреть? — снова движение слева направо, — вы усыпили меня? — Ты могла натворить глупостей, о которых потом пожалеешь, — Алисия потупила взгляд в пол. — Это было быстро? — Да. Гермиона отвернулась к стене. Снова успокоительное. Но даже не будь его в ней, кричала бы она сейчас? Плакала бы она, разрывая глотку? Это было лучшее, что могло с ними случиться. Но что же творили с Уизли, пока они просто были в плену? Молли не было на сцене. Гермиона сглотнула и закрыла глаза. Ей хотелось спать. И последние минуты перед погружением в пропасть она крутила в голове лица Артура, Чарли, Билла, Перси, Джорджа, Джинни, Рона и Гарри. Она единственная, кто жива из их троицы. Она больше никогда не увидит улыбку своих двух мальчиков. Именно поэтому пусть она сверкает хотя бы в этой темноте вместе с невыносимой тоской.

***

Следующий день начинался так же, как и суббота. Действие успокоительного прошло, ее снова отвели к Гленде, которая начала говорить о вчерашних событиях. — Я знаю, что они были вашими друзьями в прошлом, мисс Фовейр, — начала она после того, как Гермиона проговорила ненавистные предложения, — но вы выбрали их с вашим старым неверным мышлением. Если бы вы смотрели на мир так, как учу сейчас я вас, вы бы никогда не стали общаться с предателями чистой крови. И их заслуженная смерть не стала бы вас расстраивать. Слово смерть пронзило Гермиону. Оно, прозвучав из чужих уст, стало реальнее и осязаемее. Девушка видела смерть, стояла с ней бок о бок, но не с той, про которую сказала Гленда. Та была дальше. Ощущалась, как торнадо где-то вдали. А эта поглотила Гермиону. Дышала на девушку смрадом. Словно Беллатриса, склонившая над Гермионой в тот вечер. После занятия — обед, потом французский, но вместо верховой езды ее отвели снова в комнату. Снова начали одевать. — Вас ждут, — лишь сказала Мери. Гермиона и не могла надеяться, что ее оставят в покое. Что ей дадут пережит утрату. Она лишь боялась, чтобы ей не подарили новую. Мысли о вчерашнем взгляде Лестрейндж пугали. Он словно приклеился ко внутренней стороне век. Когда, спускаясь в нарядном платье вниз, девушка заметила тех, кто ее ждет, внутренности пробрал озноб. Она развернулась, чтобы уйти, но Пожиратель, следующий за ней попятам, преградил ей путь. — Гермиона Фовейр, — шипение на всю комнату, — иди сюда, не бойся, — и смешок разлетелся по всему залу, — ты любишь справедливость, верно? Тогда ты наверняка насладилась вчерашним зрелищем. Я сохранил кровь на том ноже, как напоминание об этом чудесном празднике. Гермиона медленно повернулась. Слезы захлестывали глаза. Когда-нибудь она не выдержит. Когда-нибудь разум проиграет жестокости. Шаг вниз на трясущихся ногах. Бежать некуда. Беллатриса, Драко, Люциус и Алисия — все стояли на этом полу рядом с монстром, который поглощает все, что ему неугодно. Который улыбается, пока к нему идет маленькая девчонка, лишившаяся практически всего. И он не щадит ее. Взмахивает палочкой, притягивая Гермиону к себе. Заставляя ту вскрикнуть и посмотреть прямо в его узкие глаза. А потом проникает в ее сознание и наслаждается каждой секундой ее нынешней жизни. Девочка кричит. Ей больно. — Ты не особо хорошо вела себя, Гермиона, — шипит он в ее голове. Вечность пролистывает часы ее жизни здесь. И потом наконец покидает ее мозг. Девушка все еще прижата к его груди, и Волан-де-Морт резко поднимает ее руку и сильно давит на палец с засохшей болячкой, — ты тратила свою кровь на не самые лучшие занятия, — и он продолжает давить, пока девочка кричит. Палец хрустнул. Он резко отпускает Гермиону, и та делает шаги назад, приземляясь на пол. — Тебе стоит лучше следить за дочерью, Алисия, — начинает Волан-де-Морт, — Беллатриса, у тебя отличные воспитательные навыки. Стоит повторить, — и его шипение поглощает Гермиону. Та резко закрывает уши, а потом вскакивает и бежит. Один проход открыт, и она ныряет в него с огромной скоростью, летя по коридорам. Девушка не разбирает пути: лишь мчится прочь. Она поворачивает снова и снова, пока шаги сзади не затихают. Но она все еще бежит и наконец дает волю слезам. Гермиона дергает ручку красивой высокой двери, и та поддается. Шаг внутрь, и проход сзади закрывается. Она дает себе отдышаться, прижимает ладони к щекам и смотрит на комнату. Это небольшая гостиная, в которой есть несколько дверей. Гермиона подходит к одной из них и сразу же открывает. Ступор. С кровати в центре этой комнаты на нее смотрит женщина. У нее светлые волосы и поблекшее лицо. Шторы открыты, и солнечный свет освещает ее тело. Яркий запах мяты ударяет в нос. — Гермиона Грейнджер? — удивленно спрашивает Нарцисса и тут же прижимает руки к голове словно в приступе сильной боли, — уничтожь его, прошу, прошу, я больше не могу, — женщина сгибается пополам, — прошу, уйди. — Что? — тупо спрашивает Гермиона. Ее время ограничено, ей нужно бежать. — Темный лорд, он… — тут женщина разгибается и делает глубокий вдох, — я чувствую его, он внутри меня. Гермиона хмурит брови. Это может быть уловка. Но хрупкая женщина перед ней не делает ничего, кроме как тяжело дышит. — Нарцисса, куда мне бежать? — От него не сбежать, Гермиона Грейнджер. Они говорят, что я схожу с ума, — Нарцисса заплакала, — но он внутри меня. Я не могу уйти от него, — тут Гермиона заметила, что у Нарциссы искусаны губы, — я чувствую его присутствие. Я чувствую его внутри себя! Прошу, — тут Нарцисса вцепляется ногтями в свою грудь. В этот момент дверь в комнату распахивается. Гермиона резко отпрыгивает назад. — Мама, — Драко проносится мимо девушки к матери, кинув в Гермиону остолбеней, — я помогу, — он подбегает к столику и берет оттуда какой-то напиток. Но Нарцисса отводит рот. — Оно не помогает, Драко, он не уходит, — говорит сквозь губы, но Драко все равно заставляет ее выпить. — Так будет хотя бы полегче, прошу, — и Нарцисса вздыхает. И когда, наконец, женщина ложиться на кровать, видимо, погружаясь в сон, Драко оборачивается к Гермионе. — Как ты нашла ее? — спрашивает он грубо, подходя к девушке, — какого ты вообще здесь делаешь? Драко снимает с нее заклинание, и Гермиона пытается убежать, но Малфой хватает ее за запястье. Девушка вскрикивает. — Говори, блять! — Я случайно сюда попала, отпусти, Малфой! — Гермиона пытается вырваться, извивается под его тяжелой рукой. — Я отпущу тебя, и что? Куда ты побежишь? Везде Пожиратели, и если ты такая дура, чтобы сопротивляться, то я просто, блять, лишу тебя сознания, — сразу, как только эта девчонка сбежала, Воландеморт отправил за ней Драко. Парень понятия не имел, куда попытается побежать Грейнджер, и, узнав от портретов, что та направилась в сторону комнаты его матери, помчался по коридорам. Не было никакого желания с ней возиться, поэтому он был на грани, чтобы не применить к ней какое-нибудь мощное заклинания. — Что с твоей матерью? — резко переключилась Гермиона. Она бросила озадаченный взгляд на Нарциссу. — Не твое дело, Грейнджер, — и Малфой резко потянул ее за другую руку. Они вышли в гостиную, и, Гермиона покорно последовала за ним, — успокоилась, блять — выплюнул Драко. — Когда это началось? — Драко просто промолчал. Он не хотел с ней разговаривать. Тем более про здоровье его матери, — Малфой, когда это началось с ней? — не успокаивалась Гермиона. Но как только они пошли по коридорам, девушка закрыла свой рот. Ее брови оказались нахмурены, и, несмотря на легилименционную атаку Темного Лорда, мысли Гермионы функционировали вполне исправно. Внимание сконцентрировалось на одной лишь мысли. Девушка даже не запоминала дорогу, пока шла. Когда Малфой отвел ее в спальню, Гермиона не дала ему выйти и встала между закрывшейся дверью и парнем. — Малфой, — твердо произнесла Гермиона, — когда это началось? — Блять, Грейнджер… — Наложи шумоподавляющее заклинание, прошу, — прошептала Гермиона, — я предполагаю, что случилось с твоей матерью. Драко холодно на нее посмотрел. — Мне плевать на твои предположения, — с усмешкой на лице произнес юноша, но Гермиона увидела, как он замер. Как тень сомнения пробежала по лицу. И в следующую секунду Драко взмахнул палочкой. Воздух начал ощущаться как нечто более плотное. — Когда, Малфой? — Сразу после битвы за Хогвартс. Девушка опустила взгляд в пол. В ее голове вращались шестеренки одного большого механизма, который было необходимо построить. — Нарцисса убила Гарри? — удивленно спросила Гермиона, смотря в глаза Драко. Раздражение на лице того стало ярче. — Нет, с чего ты вообще это взяла? — Она была рядом, когда его убили? — Малфой нахмурил брови. Грейнджер попала в точку. — Она проверяла пульс у Поттера сразу после того, как Темный Лорд убил его, — несмотря на упоминание Гарри, Гермиона даже не дернулась. Она снова отвела взгляд в сторону, о чем-то усиленно рассуждая, — что с моей матерью, Грейнджер? Девушка обеспокоенно посмотрела на Драко. Ее разрывала дилемма. Говорить ему было опасно, и Малфой, словно прочитав ее мысли, прорычал: — Ты либо говоришь, либо я ухожу. Гермиона колебалась. Он был ее врагом. Мерзкий чистокровный мальчишка, который оскорблял ее в школе. Который служит Волан-Де-Морту. Но если Гермиона права, ей нужна будет помощь. Кто-то, кто разделит ее цель. Драко все еще стоял здесь. Ему была важна Нарцисса. Это было очевидно, как столпы трансфигурации. — Малфой, ты знаешь, что такое крестраж? — спросила Грейнджер. Драко практически ничего не слышал об этом. Он помотал головой — Это очень важно, — девушка закусила губу, — никто не должен знать об этом. — Я сам решу, Грейнджер, кто должен об этом знать. — Тогда я тебе не скажу, Малфой, — упорствовала Гермиона. Она что, блять, хочет, чтобы они поклялись? — Мне нет смысла компрометировать Нарциссу, — сказал Драко серьезно. Он покосился на дверь. Мало времени. Девушка заметила его взгляд, и сделала то же самое. — Крестраж — это часть души, заточенная в другом предмете, — начала она с выдоха. Действительно. Ему нет смысла компрометировать Нарциссу, а сообщить об этой информации кому-либо означает напрямую это сделать. Но девушка чувствовала тяжесть, словно предавала Гарри и Рона, будто выдавала все их секреты своему врагу. Но друзей больше нет в живых. — У Того-Кого-Нельзя-Называть было несколько крестражей. — Быстрее, Грейнджер, время, — поторопил ее Драко. Она слишком медлила. — Гарри был одним из них. Случайным. Гарри мертв, — она проговорила это словно скороговорку, — но душа Того-Кого-Нельзя-Называть в нем — отдельная жизнь. То есть, возможно, если убить душу Гарри, то душа Того-Кого-Нельзя-Называть останется жить. — И ты думаешь, что раз Нарцисса коснулась дохлого Поттера, — Гермиона поморщилась. «Не смей выбирать такие выражения в отношении Гарри» — перебила она его, но Драко продолжил, — душа Темного Лорда перешла в Нарциссу как в новый сосуд? — он скептически на нее посмотрел. — Я не уверена, но то, что она ощущает присутствие То… — Откуда ты знаешь, что Поттер был крестражем? — Гарри мог заглядывать в сознание… — и тут Гермиона замерла, — если это правда, если Нарцисса крестраж, и она случайно заглянет в сознание к Тому-Кого-Нельзя-Называть, он узнает, кем она является, — девушка перестала дышать, — нам нельзя этого допустить, а то… — Ты не будешь пытаться ее убить, — произнес Драко сквозь зубы. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. — Но если я даже попытаюсь, то произойдет то же, что с Гарри. Крестраж останется жить, — девушка сглотнула, — Малфой, нам нужна помощь друг дру… — Я подумаю, Грейнджер, — и Гермиона резко отошла от двери, пропуская его. Драко выглядел до безумия спокойным. Он, взмахнув палочкой и отменив шумоподавляющее заклинание, прошел мимо девушки. Что-то сказал охране, и дверь за ним захлопнулась. Гермиона осталась одна. Эта новая идея будоражила ее. Дарила надежду. Дарила свет. Неприятный разговор с Малфоем и его обращение к ней. «Грейнджер». Девушка словно вернулась в школу. В те беззаботные дни, когда подобные перепалки казались самым неприятным за день. Но эта вселяла лишь удовлетворение. Он услышал ее. Ему это важно. Девушка видела, как он подбежал к Нарциссе, видела испуг и переживание на его лице. А еще она верила, что этот мальчишка сам хочет избавиться от деспотии Волан-Де-Морта. Если все верно, внутри Нарциссы последний крестраж. Над этим еще нужно подумать. Если уничтожить его, у девушки появится шанс. Шанс на спасение. И в эту минуту ликования, в минуту возбуждения от возможности, дверь распахнулась. Беллатриса молча вошла в комнату и, не отрывая взгляда от Гермионы, прошла к шкафу. Она достала книгу, знакомую Гермионе. История семьи Малфой. Положила ту на стол и медленно стала пролистывать страницы. Последний разворот. Беллатриса подняла книгу к лицу и облизнула засохшую кровь. — Чистая, — прошептала она. — Миссис Лестрейндж, я… — попыталась выкрутиться Гермиона, но ее перебили. — Молчать, милая. В прошлый раз я не сделала, что хотела, и в этот раз оно оказывается необходимостью, — Беллатриса швырнула книгу перед ногами Гермионы, которая попятилась назад. Девушка резко развернулась помчалась в гардеробную, захлопнув за собой дверь. — Прошу, Беллатриса, — молила она, держа ручку, — я все объясню. — Тебе не должно быть их жаль, — шаги приближались, — ты не ценишь благосклонности нашего Лорда, — и дверь взорвалась. Гермиону откинуло к дальней стене. Девушка упала на пол. — Нет! — вскинула руки та, повернувшись к Беллатрисе спиной и пытаясь уйти. Но идти было некуда. — Мирра, — прошипела женщина и вновь появился домовик. Как в тот самый день. События, которые девушка пыталась избежать, нагоняли ее. Они пытались задавить Гермиону своей лавиной, и когда холодная рука коснулась ее кожи и тяжесть трансгрессии вывернула органы, девушка поняла, что у них получилось. Холод обдал ее тело. Пристанище кошмаров, погруженное в тьму и сырость, приняло Гермиону в свои объятья, создав удушающую хватку на шее. Его мертвые руки лишали девушку кислорода. — Беллатриса, — руки приземлились на камень, и девушка сразу метнула свой взгляд в сторону. Свет озарил помещение. Безумная женщина подошла к стеклу и постучала по тому пару раз. — Посмотри, Гермиона Фовейр, на этих магглов, — но не нужно было даже приказа. Отец и мать Гермионы прижались к стене. Свет вспыхнул, но они не перестали обнимать друг друга. Казалось, Майк стал обнимать Джин сильнее. Было видно, как губы мужчины шевелятся. Тихий шепот раздавался по помещению. «Нас спасут, Джин» и «я люблю тебя» донеслось до Гермионы. Она уже побежала к стеклу и прижала к тому ладони. Рядом с родителями лежали грязные тарелки, на Джин и Майке не было серьезных увечий. Какая-то потрепанная ткань лежала под ними, но они сидели не на ледяном полу. — Они живут даже слишком хорошо. У них есть вода, им дают еду. Можно было бы обойтись без этого, — Беллатриса насмехалась. — Прошу, я умоляю вас, простит… Но женщина уже трансгрессировала внутрь. И Гермиона ударила по стеклу со всей силы. Она снова пыталась его разбить. Мгновение. Вдох и выдох. Оно снова начинается и снова настигает ее как оленя, бегущего от волка. Гермиона теряет осознание реальности. Глубокий сон, как тот, в глубокой ночи, глубоко засел в ее голове и сейчас возрождается уже перед взором. Беллатриса навела палочку. Гермиона услышала крик Джин и Майкла. Ей стоит удариться головой о стекло и потерять сознание. Убежать. Именно об этом кричало ее человеческое нутро. При виде опасности, боли, нужно мчать прочь. Но Гермиона замерла. Одна из реакций организма, одно из желаний: видеть этот кошмар и чувствовать хотя бы немного из того, что ощущали ее родители. Она не может им помочь и не может их бросить, но она может испытывать агонию. Горячий лоб прижимался к стеклу, пока Майк плакал, а Джин скручивалась на камне. Выражение ужаса на лице Гермиона возникало каждую секунду с новой силой. Глаза были наполнены слезами, которые уже стекли по тому, что огораживало ее от семьи. — Мама, папа, я рядом с вами. Я с вами, — прошептала девушка, — мама, папа! — Теперь уже закричала она, ударив по стеклу. Гермиона снова начала долбить по нему, и как раз в этот момент поймала взгляд Беллатрисы. Женщина не могла ее видеть. Но, тем не менее, темно-коричневый янтарь впивался в глотку. Гермиона снова замерла. — прошу, — проговорила она одними лишь губами. Но монстр в женской коже не остановился. — Почувствуй это, фовейр, осознай, — прошипела Беллатриса, швырнув Джин в стену. Без сознания. Она может погибнуть. Ей ужасно больно. Папочка, не плачь. Прошу, не плачь. Магия внутри закипела. Закричала и воспылала, но на деле ничего не произошло. Сила внутри исчезла. Гермиона потеряла сознание. И очнулась от того, что Беллатриса наседала над ней. — Это только начало, — сказала та, подняв Гермиону за волосы, — подумай о том, хочешь ли ты продолжения. Гермиона замотала головой из стороны в сторону. Так рьяно, как навряд ли сделал бы тот, кто только что находился в бессознательном состоянии. — Посмотри напоследок и вспомни, как здесь было, — и, схватив девушку за шкирку, женщина потащила ее к стеклу. Майкл был без сознания. Джин тоже. Кровь текла из ее головы. Потом мужчина очнулся. Шоковый обморок прошёл. Он осмотрелся и прижал руку во рту, но потом все-таки опустил ее и закричал. — За что вы это делаете? Почему? Она ни в чем ни виновна. Мы ничего не сделали! — Орал мужчина, разрывая глотку, — хватит!!! — И он подполз к любимой, оторвав кусок ткани от своеобразной кровати и прижав ту к голове женщины, — Джин, Джин, — зашептал мужчина, — пожалуйста, — и он опустил голову на ее грудь, заплакав. Картина была похожа на ту, что видела Гермиона, когда пришла сюда. Но это было не то. Совершенно не то. Девушка плакала вместе с отцом, вместе с ним молилась о спасении и лишь потом ее внутренняя мольба ее затихла, когда рука Беллатрисы стала ощущаться чётче. Ей нужно их спасти. Но тревога и предательская безнадёжность не отступала, и девушка закрыла глаза. В темноте было не так страшно, как при этом могильном свете. Ее не вырвало из-за зелья, организм послушано принимал ненавистную еду. Так и девушка должна была принять сложившийся мир, наполненный слезами и кровью. Только в комнате она поняла, как ее трясло. Едва ли перебирая ногами, девушка упала на кровать, сжав волосы со всей силы. Она елозила по покрывалу, и когда эльфийка принесла ужин с зельем — взвыла. Это выглядело так, словно жизнь идет по старому распорядку, словно за последний час ничего не произошло. — Я не буду это есть, — обессилено произнесла Гермиона. — Вы обязаны, — Мери прижала уши к голове, — сейчас ужин. — Моих родителей только что пытали, а ты пытаешься меня накормить! — Девушка закричала на маленькое существо, соскочив с кровати и начав метаться из стороны в сторону. Убежать от собственных чувств не получалось. В итоге Гермиона села посреди спальни и спрятала голову в колени. Ее пытали. Так же, как и все время здесь. Мери ничего не ответила. Она лишь исчезла на долю секунды и появилась уже возле головы девушки. — Выпейте, мисс, это успокоительное, — сразу пояснила малышка. Но Гермиона не откликнулась. Она словно не слышала ничего вокруг и слышала все одновременно. В итоге эльфийка подняла голову девушки и влила в рот зелье. Гермиона даже не сопротивлялась. За мгновение стало легче дышать. Слишком легче. Поднявшись с пола, девушка поела то, что ей принесли, а потом обессилено легла на кровать. Снова этот эффект: никаких эмоций и бесконечное желание спать. Именно поэтому спустя уже пару минут Гермиона забылась сном без любых напоминаний о прошедшем. Уже на следующий день Гермиона едва ли помнила, что происходило в каменном помещении. Лишь всепоглощающая агония и череда событий, сбившихся и спутавшихся друг с другом. Но с тех пор ее жизнь изменилась. Ее не выпускали в коридоры: она передвигалась лишь с помощью эльфов. Гермиона со временем узнала, что изначально Алисия была против этого: «Я говорила, что моя дочь должна стать равноценным членом общества, что ты сама можешь передвигаться, но это пошло только во вред…». Единственное, что осталось прежним — конные занятия. Это было то время, когда Гермиона чувствовала себя чуть лучше, чем обычно. Девушка занавесила стекло на балкон: ей было невыносимо видеть эту материю. Она видела кошмары по ночам, у нее безумно дрожали руки, а на губах не осталось живого места. Лицо поблекло, синяки под глазами стали глубже. Ее мысли о спасении скрылись. Ей было даже страшно думать об этом, ведь в любой момент мог придти он. Беллатрису Гермиона видела весьма часто, но за все время ни разу не подняла на нее взгляд. Боль от нее исходила вибрациями, которые закрадывались в самую душу. Драко Малфой же даже не смотрел на девушку. Гермиона не могла сказать, что что-то изменилось в его поведении, но в тайне боялась, что он раскроет ее догадки Пожирателям. Воспоминания о Нарциссе так же пришлось спрятать. Гермиона пыталась не прокручивать их постоянно. В этом даже не было смысла: у нее все равно не было доступа ни к женщине, ни к любым источникам информации. Вечерами она зазубривала «правильные» книги под надзором Мери, утром — делала это же с Глендой. За ней следили так тщательно, что даже в ванной создавалось ощущение того, что за девушкой наблюдают. Пару раз Гермиона думала о том, чтобы умереть. Убить себя, ведь она все равно ничего не может сделать. Но надежда на Малфоя теплилась в глубинах. Надежда на выживший орден. Рациональная часть мозга твердила о том, что эти мысли — глупости, но если бы не они… Гермиона была уверена, что в таком случае бы свихнулась. Алисия с ней часто разговаривала, проделывая это на чаепитиях, к которым стал присоединяться Люциус. Но кроме этого женщина не подходила к Гермионе. — Брион, — похлопала девушка лошадь по шее, и тот фыркнул. Она уже ездила на нем. Ее не выпускали дальше загона, но стук копыт коня всегда дарил легкое чувство безопасности. Единственный тут, кто не причинит ей вред намеренно. Кто не давил ее своими идеалами, а лишь молча вез туда, куда она направит поводья. У Гермионы не было власти над своей жизнью, но была власть над ним. Единственный друг. — Сегодня будем отрабатывать рысь, готовься, — сказал Эллиот, и девушка молча кивнула. В тот момент, когда она снова прикоснулась к коню, раздались шаги. — Мистер Малфой, добрый день, — доброжелательно откликнулся Вишшот. Гермиона обернулась. Платиновые волосы, твердая походка и черная одежда. Девушка проследила, как Драко проходит к коню рядом с ней. Она думала, что этот вороной жеребец принадлежит его отцу, но животное прислонилось носом к голове парня, пока тот похлопывал его по шее. Юноша даже не обратил внимания на девушку. Он взял амуницию и вывел коня, не сказав никому ни слова. — Он всегда такой напряженный, — вздохнул Эллиот, — тренировки у Темного Лорда дают о себе знать. — Тренировки? — спросила девушка, смотря вслед уходящему Драко. Идеально прямая спина. Оловянный солдатик. Эта ассоциация с детской сказкой совершенно не вызвала смешка. — Конечно, Гермиона, а ты как думала! — воскликнул мужчина, — нашему Повелителю нужна армия. И такие юноши, к сожалению, пополняют ее ряды, — вздохнул Вишшот, — у нас время ограничено. Готова? Девушка кивнула. Она не сомневалась, что Волан-де-Морт готовит армию. Да и черная нить на запястье Драко говорила о его участии. Надежда, что он поможет, тухла быстрее свечи. А также надежда, что у Ордена есть шансы восстать. Гермиона очень хотела бы, чтобы Том Реддл остановился на одной победе и торжествовал, но зло не дремлет. Оно, пробудившись, никогда не захочет засыпать. Воскресенье приближалось. Уже второе. Внутренности пробирала дрожь от мыслей об этом. Что же произойдет в этот раз? Гленда продолжала взвывать о чистокровности. Толковать одни и те же вещи каждый день. И вот, проговорив Мери фразу, вызубренную лучше любого заклинания, девушка легла спать. Завтра последний день перед землетрясением, перед столкновением литосферных плит, которые могут вновь ее разрушить. Гермиона стала усердно думать о правильности режима. О боли, которую она испытала. О том, как правдив Великий Завет. Мысли о родителях оказались спрятаны на дно. Если кто-то попытается проникнуть в ее сознание, он увидит лишь покорность и осознание того, что все происходящее — правильно. И Гермиона заснула. Ей снилось море, на котором она никогда не была. Над морем нависали черные тучи, сгоняющие волны к берегу. Она летела на Брионе подальше от цунами, которое все-таки намочило крылья, и девушку с конем неизбежно понесло вниз. Она падала и падала, так и не коснувшись дна.