Гарри Поттер - "злодей"

— Мой господин вернётся! — повторил Петтигрю, распрямляясь и пытаясь придать голосу торжественность. — Сегодня ночью Тёмный Лорд воскреснет, и тогда... тогда весь магический мир дрогнет! — Сегодня ночью? — Гарри поднял бровь. — Интересный выбор времени. И места, надо сказать. Хотя не могу не заметить... а где остальные? Помощники, охрана, хотя бы пара-тройка преданных последователей для моральной поддержки? — Что... что ты имеешь в виду? — Ну, серьёзно, Питер, — Гарри говорил тоном терпеливого преподавателя, объясняющего очевидные вещи. — Воскрешение тёмного лорда — это же знаковое событие. Должна быть подобающая аудитория, речи, может быть, музыка... А у нас что? Ты, я, и... — он кивнул на сверток, — кто бы там ни был. Это же почти камерная обстановка. Петтигрю разворачивал сверток дрожащими руками, и Гарри увидел содержимое. То, что появилось из складок ткани, лишь отдалённо напоминало человеческого младенца. Кожа была сморщенной и красноватой, глаза — ярко-алыми, без зрачков, нос представлял собой две щели в плоском лице. — О, — протянул Гарри, критически осматривая результат предыдущих магических экспериментов. — Вот это промежуточная форма существования? Должен сказать, выглядит... проблематично. Это же влияет на психологическое восприятие, понимаешь? Любой потенциальный союзник, увидев подобное, задастся вопросом о компетентности всего предприятия. — Молчать! — заскрипел голос существа, совершенно не соответствующий его размерам. — Не смей... не смей судить того, чего не понимаешь! Гарри присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз с говорящим свёртком: — О, но я как раз понимаю больше, чем ты думаешь. Том Марволо Реддл, не так ли? Хотя предпочитаешь анаграмму — "Я есть Лорд Волдеморт". Должен признать, красиво придумано. Хоть и немного самовлюблённо. Красные глаза расширились от шока: — Ты знаешь моё настоящее имя? — Конечно знаю, — Гарри выпрямился, отряхивая мантию. — Том Реддл, воспитанник приюта, студент Хогвартса, блестящий ученик с нездоровым интересом к бессмертию. Честно говоря, твоя биография вполне предсказуема. Особенно для кого-то, кто изучал психологические профили известных тёмных волшебников. — Это... это невозможно! — Существо в руках Петтигрю задёргалось от ярости. — Никто не должен... — Никто не должен знать правду о великом и ужасном Волдеморте? — Гарри рассмеялся, и смех его был холодным, почти презрительным. — Понимаешь, Том, в этом и есть твоя основная проблема. Ты создал себе имидж таинственного и непобедимого тёмного лорда, но любая тайна рано или поздно раскрывается. А когда она раскрывается... часто оказывается гораздо менее впечатляющей, чем ожидалось. Он начал медленно ходить вокруг приготовлений к ритуалу, время от времени наклоняясь, чтобы рассмотреть детали поближе. — Знаешь, что самое интересное? — продолжал Гарри задумчиво. — Я изучил твою первую кампанию по захвату власти. И должен сказать... она была удивительно неэффективной. — ЧТО?! — взвизгнул Волдеморт. — Я навел ужас на весь магический мир! Мои враги дрожали при одном упоминании моего имени! — Навел ужас - это точно. Это называется террoризировал, — согласился Гарри. — И что это тебе дало в итоге? Одиннадцать лет активности, куча трупов, магический мир в хаосе... и полное поражение от годовалого младенца. Не самый впечатляющий послужной список для "величайшего тёмного волшебника всех времён". Петтигрю нервно переступал с ноги на ногу, явно не понимая, должен ли он вмешаться в этот странный разговор или просто молча наблюдать. — Видишь ли, — Гарри остановился перед котлом, проводя пальцем по его краю, — проблема старой школы тёмных лордов в том, что вы путаете страх с уважением. Да, люди боялись тебя. Но страх — это примитивная эмоция. Она не создаёт лояльности, не строит империй, не обеспечивает долгосрочную стабильность. — Я правил через силу! — прошипел Волдеморт. — Сила — это единственное, что понимают люди! — Правил? — Гарри поднял бровь. — Ты никогда не правил, Том. Ты терроризировал. Между этими понятиями огромная разница. Правление подразумевает систему, структуру, хотя бы видимость легитимности. А у тебя что было? Банда террористов, убивающих направо и налево без какой-либо стратегической цели. Он повернулся к существу, и в его глазах мелькнуло что-то холодное и оценивающее: — Ты знаешь, чего ты добился за одиннадцать лет "правления"? Ты объединил против себя весь магический мир. Ты сделал Дамблдора народным героем. Ты превратил Орден Феникса из маргинальной группы в символ сопротивления. Ты создал легенду о "Мальчике-Который-Выжил". Поздравляю — это же шедевр антипропаганды! — Замолчи! — Волдеморт буквально кипел от ярости. — Ты не понимаешь... — Не понимаю чего? — перебил его Гарри. — Не понимаю, как завоёвывать власть? А ты понимаешь? Тогда объясни мне, почему за четыре года учёбы в Хогвартсе я приобрёл больше влияния, чем ты за все свое десятилетие "тёмного лордства"? Наступила тишина. Даже ветер как будто стих, ожидая ответа. — Что... что ты имеешь в виду? — медленно спросил Волдеморт. Гарри улыбнулся — холодно, уверенно, с оттенком превосходства: — У меня есть союзники во всех четырёх факультетах Хогвартса. У меня есть поддержка международных чемпионов турнира. У меня есть уважение студентов трёх магических школ. Директора считают меня перспективным молодым волшебником. Министерство видит во мне будущую звезду. И знаешь, как я всего этого добился? — Как? — прошептал Волдеморт, почти против воли. — Я не убивал людей просто так. Я их спасал. Я не терроризировал — я защищал. Я не угрожал — я вдохновлял. И результат? Люди хотят за мной следовать. Добровольно. Не из страха, а из уважения. Гарри начал неспешно обходить котёл, его голос стал мягче, почти гипнотичным: — Понимаешь, Том, настоящая власть — это не когда тебя боятся. Это когда тебе доверяют. Не когда ты заставляешь людей подчиняться, а когда они сами хотят следовать за тобой. Не когда ты разрушаешь старый порядок в хаосе, а когда ты создаёшь новый — лучший. — Это... это невозможно, — прошептал Волдеморт. — Ты говоришь о... о героизме. — Я говорю об эффективности, — поправил Гарри. — Героизм, злодейство — это всего лишь ярлыки, которые навешивают другие. Важен результат. А мой результат говорит сам за себя. Петтигрю молчал, переводя взгляд с одного собеседника на другого. В его глазах читалось растущее смятение — всё происходящее кардинально не совпадало с его представлениями о том, как должна проходить эта встреча. — Ты... ты всего лишь мальчишка! — наконец выпалил Волдеморт. — Четырнадцатилетний выскочка, который не понимает... — Не понимаю чего? — Гарри остановился, и в его голосе зазвучала сталь. — Не понимаю, что такое настоящая власть? Том, за четырнадцать лет я прошёл путь от никому не нужного сироты до одного из самых известных волшебников Европы. За четыре месяца в Хогвартсе я изменил баланс сил в школе. За время турнира я завоевал уважение международного магического сообщества. А что сделал ты? Прятался в лесах и питался единорогами? — Я ВЫЖИЛ! — взревел Волдеморт. — Я победил смерть! — Нет, — спокойно возразил Гарри. — Ты избежал смерти. Большая разница. Победить смерть — значит создать что-то, что переживёт тебя. Империю, идею, наследие. А ты создал только страх. И как только тебя не стало, этот страх испарился. Никто не скучал по твоему "правлению". Никто не ждал твоего возвращения. Мир стал лучше без тебя. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Красные глаза Волдеморта горели ненавистью, но в них читалось и что-то ещё — растущее понимание того, что этот разговор идёт совсем не так, как планировалось. — Знаешь, что самое смешное? — продолжал Гарри, присаживаясь на край низкого надгробия. — Ты потратил столько усилий на создание имиджа великого и ужасного тёмного лорда, что забыл о простой истине: люди следуют за теми, кто делает их жизнь лучше, а не хуже. — Люди — овцы! — прошипел Волдеморт. — Они понимают только силу! — Некоторые — да, — согласился Гарри. — Но не все. И уж точно не те, чья поддержка действительно важна. Возьми Дамблдора, например. Почему за ним следуют? Потому что он самый сильный? Нет. Потому что люди верят в его видение лучшего мира. — Дамблдор — старый дурак! — Дамблдор — мастер политики, которому ты проигрываешь уже второй раз, — холодно поправил Гарри. — И если ты не поймёшь почему, то проиграешь и в третий. Он встал, отряхивая мантию, и повернулся к Петтигрю: — Ладно, довольно философии. Питер, я полагаю, ты не притащил меня сюда для дружеской беседы о теориях управления. Приступай к ритуалу. Мне интересно посмотреть на технику исполнения. — Что?! — Петтигрю выглядел ошеломлённым. — Ты... ты хочешь, чтобы я... — Воскресил твоего господина, — подтвердил Гарри. — Но учти: если ты попытаешься сбежать, навредить кому-то из невинных или нарушить правила честной конфронтации, я вмешаюсь. А я, как ты понимаешь, могу быть крайне неприятным, когда недоволен. В его голосе прозвучали нотки, от которых Петтигрю инстинктивно отшатнулся. Магическая аура вокруг Гарри изменилась — стала плотнее, холоднее, более... опасной. — Ты сошёл с ума? — прошептал Петтигрю. — Ты даёшь мне воскресить Тёмного Лорда? — Я даю тебе попытаться, — поправил Гарри с лёгкой улыбкой. — Большая разница. К тому же, какое впечатление произведёт на магический мир история о том, как четырнадцатилетний волшебник позволил своему противнику воскреснуть в полной силе... а затем всё равно победил его в честном бою? Волдеморт и Петтигрю переглянулись. В глазах обоих читалось одинаковое выражение: "С этим мальчишкой что-то категорически не так". — Такие вещи создают легенды, — продолжал Гарри мечтательно. — А легенды, как известно, — основа истинной власти. — Ты... ты действительно думаешь, что сможешь победить Тёмного Лорда в полной силе? — недоверчиво спросил Петтигрю. Гарри посмотрел на него с искренним удивлением: — Я уже победил. Остальное — просто формальности.