Я хотела почувствовать, каково это быть любимой

      Утро началось с того, что Живоглот разбил кружку, тем самым разбудив свою хозяйку.       После такого пробуждения Грейнджер решила переодеться перед утренними процедурами. Она надела чёрные велосипедки, которые подчёркивали фигуру девушки, а наверх было принято решение надеть такого же цвета топ.       Переодевшись она направилась в ванную комнату. Зайдя внутрь, Гермиона собрала волосы в высокий пучок и начала приводить себя в порядок. После Гермиона при полном параде спустилась на кухню. Взяв веник и совок, стала собирать аккуратно осколки, которые разлетелись по всей кухне. Бедный кот засел в угол, возле стола, и боялся оттуда выйти. Наверняка последствия испуга от громкого звука. Гермиона выкинула осколки, и начала готовить себе завтрак, не забыв насыпать корма в миску кота, который спустя время все-таки выполз из угла.       Спустя минут десять на тарелке у Гермионы находились вкуснейшие тоненькие блинчики с вишнёвым вареньем, а рядом стояла чашка кофе. Гермиона, сев за стол, приступила к трапезе.       Во время завтрака, её мысли всё время возвращались к письму и Малфою.       Она никак не могла понять, как именно рассказать ему о дочери. Ведь просто вылить эту информацию на него будет плохим решением.       В эти мысли Гермиона была погружена весь завтрак. Помыв посуду, Грейнджер отправилась обратно в свою комнату, решив не откладывать написание этого проклятого письма на потом.       Зайдя в комнату, она направилась к своему излюбленному столу в надежде, что письмо не займёт много времени, потому что именно сегодня, в её выходной, у неё было полно дел. Пока дочь уехала с бабушкой в зоопарк, она решила убраться в квартире и поразбирать документы. Недолго поразмыслив, она приступила к написанию…       «Драко Малфой Малфой, здравствуй! Я должна тебе кое-что сообщить. Не горю желанием тебе сообщать, но Гарри считает, что ты обязан знать. Но прежде я хочу сказать тебе пару слов. Знаешь, когда в тот роковой день, когда ты выгнал меня, я поняла одну вещь. Прощать не сложно и ждать тоже не сложно. Сложно привыкнуть к отсутствию человека, который постоянно был рядом, который дарил тебе улыбку и заставлял улыбаться, тот кто обнимал тебя и мир вокруг просто терял свою значимость. Вот, что действительно сложно.        Я ведь тогда ждала, надеялась, что ты найдешь меня, попросишь прощение, но этого не произошло. Поэтому я пропала из магического мира спустя пол года. Я бы ничего не говорила и сейчас, но понимаю, что это будет не правильно. Моё сердце до сих пор болит, когда я вспоминаю твои слова, сказанные в тот день. Мне чертовски больно сейчас тебе писать. Рана на сердце настолько глубоко, что пройдёт ещё не скоро. Пройдут годы, а моё сердце каждый раз будет сжиматься от боли при воспоминаниях о том дне.       Но сейчас не об этом. Гарри уговорил меня сообщить тебе одну важную вещь. Малфой, я хотела сообщить тебе это в тот самый день, но ты не дал мне такой возможности. Дело в том, что у нас есть дочь, и, может быть, я не говорила бы тебе о ней, но к моему сожалению, она твоя копия. Всё стало бы ясно при поступлении в Хогварст. Если хочешь (что маловерояно, ведь она полукровка), то можешь с ней видеться. Я знаю, что для вашей семьи моя дочь — проблема, но всё же решила тебя оповестить.

Г. Д. Г»

      Отправив письмо, Гермиона направилась наводить порядок в доме.

***

      Драко метался по кабинету, на столе был полный бардак. Всю ночь он старался написать Гермионе письмо с просьбой о встрече, но у него так ничего и не вышло. Смятые листы бумаги валялись везде: на полу около мусорного ведра, на столе, создавая хаос.       — Я должен что-то придумать, нужно с ней поговорить. Но как вытащить её на эту встречу? А вдруг она откажет? Так, Малфой, успокойся, ты всё ещё её законный муж, тебе не о чем беспокоиться!       Уже немного успокоившись, Малфой хотел было сесть за письменный стол, как заметил приближающуюся к его окну сову. Было видно, что отправлена она не аристократами. Белая невзрачная сова, с тёмными крапинками. В клюве она держала письмо.              Подойдя к окну, Драко открыл его, впуская птицу в кабинет. Та, залетев, сделала пару кругов по комнате и села на подоконник, отпустив письмо, когда Драко протянул к ней ладонь. Драко видел по сове, что её хозяин или хозяйка не ждут от него ответа, поэтому угостив птицу, отпустил лететь обратно.       После того, как молодой Лорд остался в кабинете один, он прошёл к столу и, сев в чёрное большое кресло, напоминающее больше трон, приступил к прочтению. Первое, что он заметил, это отправителя. Драко прочёл имя, протёр глаза, прочёл вновь. Ничего не изменилось.       Гермиона Грейнджер       Он не знал, что ждать от письма, но был уверен, что просто так она уж точно не написала бы. Драко стал заметно нервничать.       Решив долго не заострять внимания на отправителе, он приступил к прочтению.       Спустя пару секунд, после того, как Малфой начал читать письмо, его руки начали трястись, а тело стало содрогаться. Его глаза наполнились слезами, от прочитанного. Он был прав, девочка действительно была его дочерью, их дочерью. Приближаясь к концу письма, Драко всё больше начинал себя ненавидеть. Он так виноват перед женой, перед той, которую любил. Из-за его тупого эго, он поверил этому недоноску, и, не разобравшись во всём, изменил, а после выгнал Гермиону. Не будь он таким мудилой, сейчас бы всё было хорошо, у них была бы семья.       К концу прочтения, слезы уже во всю лились из его глаз. Ему было обидно за то, что Грейнджер скрывала от него дочь, но в тоже время ему было неимоверно стыдно за себя.       Он понимал, что разрешение от Гермионы на то, чтобы он мог видеть дочь уже и так дорогого стоит, поэтому помириться с ней сейчас даже пытаться не стоит.       Собрав все свои силы в кулак, он вышел из кабинета и направился в сторону портрета матери, чтобы сообщить ей о том, что у неё есть внучка. Зайдя в комнату матери, он сразу заметил, что та находится на портрете, а значит, она никуда сегодня не ходила.       — Матушка, добрый день. — Поздоровался Драко, скрывая все свои эмоции за маской безразличия.       — Я надеюсь, что он добрый, сын мой, но вижу по твоим глазам, что тебя что-то тревожит. Что случилось?       — Мама, я был прав и теперь точно могу заявить, что у тебя есть внучка. Гермиона сама рассказала о ней, и даже разрешила её видеть. Но вот насчёт её чувств ко мне… Мне кажется, их нет. И в этом виноват лишь я.