Manly and the Beast

Киришима шел по коридору, пытаясь успокоиться, делая глубокие и медленные вдохи. Весь день он только и волновался о том, как признаться в своих чувствах, но понятия не имел, как это сделать правильно. Он только знал, что это нужно сделать в ближайшее время. Вероятно, он слишком сильно зациклился на этих мыслях, поскольку внезапно обнаружил себя стоящим перед дверями столовой. Он вздохнул, прежде чем открыть дверь и заглянуть внутрь. Амаджики уже приготовил для них спагетти и фрукты, и Киришима не смог сдержать мягкую улыбку. — Рад, что ты наконец приготовил пасту, которые я купил, — усмехнулся он, заходя внутрь. Уши Амаджики навострились. — Кажется, ты чувствуешь себя лучше. Киришима вопросительно склонил голову. — Что ты имеешь в виду? Амаджики закусил губу. — Я заходил в твою комнату чуть раньше, чтобы попросить о помощи, но ты казался расстроенным. Киришима моргнул, прежде чем сконфуженно почесать затылок. — Ты видел? Амаджики подошел ближе и посмотрел ему прямо в глаза, и на щеках у Киришимы внезапно появился румянец от того, насколько смелым оказался его друг. Амаджики мягко улыбнулся. — Да, прости за это. Давай поедим? Все, что Киришима мог сделать, это кивнуть, сесть за стол и насладиться прекрасным мясным соусом, который приготовил Амаджики. Он мог сказать, что тот гордится своей работой по тому, как его крылья слегка трепетали от испытываемого удовлетворения. Если Амаджики вернётся в норму, то Киришима больше не сможет увидеть проявление каких бы то ни было эмоций в подобном ключе. Он потянулся к вазе с фруктами и вытащил яблоко. Нахмурился, какое-то время тупо пялясь на него и вспоминая рассказ Амаджики о том, как он стал зверем. Киришима посмотрел на друга, увидел, с каким удовольствием он поглощает еду, и подумал, что, вероятно, счастлив, потому что, как бы глупо это ни звучало, это было похоже на семейный ужин. И как же ему признаться в своих чувствах? Он вновь задумался и бездумно подбросил яблоко в воздух. Его переживания снова потревожили ранее с трудом восстановленное спокойствие. Он снова внимательно посмотрел на Амаджики, будто пытаясь отыскать ответ на его лице, но тот взволнованно вернул свой взгляд. Очевидно, его обеспокоило его странное поведение. Киришима поймал яблоко и поставил его на стол, словно забил гвоздь в крышку своего гроба. — Я… — Киришима закусил губу. Уши Амаджики слегка поникли — он испугался тона, который тот использовал. Киришима глубоко вздохнул и резко встал. Боковым зрением он увидел, как Амаджики вздрогнул от его внезапных движений. Ему было неловко из-за того, что он напугал его, но он не знал, как себя сейчас контролировать. Он чувствовал себя подавленным и расстроенным, а также ощущал давление ещё не произнесённых слов. Стиснув зубы, он ударил кулаками по столу, вызвав чужой вскрик. Киришима подошел к Амаджики, заставив того вздрогнуть и посмотреть на него раскрытыми от непонимания глазами. — А-а-а! Я не знаю, что делать! — расстроенно воскликнул он, вставая на колени перед ним и беря чужие руки в свои. — Я понял кое-что. Нечто такое, что может все изменить! Амаджики покраснел, его руки стали слегка трястись в крепких, но бережных ладонях Киришимы. — Что ты имеешь в виду? Тише-тише… Киришима посмотрел ему прямо в глаза. — Я думаю, что знаю… Нет, я уверен, что знаю, но, — он вздохнул. — Ох, почему это так сложно… Уши Амаджики дернулись, его хвост стал нервозно постукивать по земле, когда он потянулся к лицу Киришимы, чтобы бережно обхватить ладонями. — Если ты собираешься сказать то, что я думаю, тогда... Т-ты можешь не торопиться, — с этими словами он покраснел еще сильнее. Киришима покачал головой. — Нет, я… я хочу сделать это сегодня, — он помог Амаджики подняться со своего места, а после нескольких минут молчания, вдохнув побольше воздуха в грудь, решительно заявил: — Я люблю тебя. Янтарные глаза Амаджики широко раскрылись, его крылья быстро затрепетали. Некоторое время он молча смотрел на него, растерянно моргая. Но потом Киришима почувствовал себя гораздо лучше, когда увидел счастливую реакцию, и вздохнул с облегчением. Нежно, но уверенно он притянул его к себе, чтобы обнять. Амаджики ответил взаимностью, крепко обняв его в ответ. Киришима услышал тихий икающий звук, исходящий от Амаджики. Он потянулся, чтобы погладить его по голове, проводя рукой по черным локонам. Амаджики отстранился, вытирая уголки глаз. — Т-так, это значит, что… Киришима кивнул. — Если ты готов, мы можем попытаться снять проклятие. Амаджики посмотрел вниз, его глаза заметались по полу, не фокусируясь ни на чем конкретном. На его щеки вернулся румянец. Затем он вновь вернул своё внимание Киришиме. — Я бы хотел попробовать, — он нахмурился. — Но что если это не будет считаться «настоящей любовью»? — Я не знаю этого, но я точно знаю, что хочу быть с тобой и хочу сделать тебя счастливым. Кроме того, поцелуи не кажутся мне чем-то плохим, — нервно рассмеялся Киришима. Амаджики глубоко вздохнул и кивнул, на его щеках все еще оставался легкий румянец. Его янтарные глаза смотрели прямо в красные глаза Киришимы. — Хорошо. Киришима сглотнул и кивнул в ответ. — Итак, кто кого должен поцеловать первым? — Он почесал затылок. — Я имею в виду… Я не уверен, как правильно это сделать. Амаджики задумался, обхватив себя за бока, а его хвост в это время нетерпеливо стал стучать по полу. — Это может быть неловко… — Киришима закрыл глаза, но потом кое-что натолкнуло его на мысль. — Ты поцелуешь меня первым, — сказал он, и когда отступил на несколько шагов назад от Амаджики, сел на пол, скрестив ноги. Он закрыл глаза и расслабился. — Вот так. В своем собственном темпе. Он улыбнулся про себя, когда услышал дрожание чужих крыльев. Киришима мог слышать эхо постукивания хвоста Амаджики и то, как его когти слегка заскребли по полу, когда он двинулся к нему. Киришима изо всех сил старался, чтобы его дыхание было медленным и ровным, но его сердце пропустило удар, когда он почувствовал, как Амаджики устроился перед ним. Лицо Киришимы вспыхнуло, когда он почувствовал чужое дыхание на своих губах. Так близко, так мучительно близко. Когда Амаджики положил ему руки на плечи, его словно ударило волной и опрокинуло в медленный огонь. Он издал тихий звук облегчения, когда расстояние между ними сократилось и они поцеловались. Киришима осторожно протянул руку, обнял Амаджики за плечи и притянул ближе к себе. Это был короткий, но невероятный опыт. Он позволил Амаджики отстраниться, и когда открыл глаза, то увидел, что тот залит золотым светом с головы до самых пят. Амаджики попятился и встал, оглядывая свое тело, а свет вокруг него становился все ярче и ярче. Звуки магии заполнили пространство, резонируя в ушах. Киришима встал следом за ним, тревожно кусая губы: он очень надеялся, что то, что происходит сейчас, является хорошим знаком. Внезапно свет стал слишком ярким и ослепляющим, чтобы Киришима мог что-либо видеть. Он зажмурился. — Амаджики! — позвал он. Как только свет померк, он протер глаза, прежде чем быстро открыть их. Перед ним стоял юноша, потерявший все звериные очертания, но с безошибочно узнаваемой копной черных волос. Глаза юноши распахнулись, он оглядел свое тело, осторожно касаясь руками ушей, груди, спины. Он посмотрел на Киришиму, который не мог сдержать слез, катящихся по щекам. — Ты же помнишь меня, верно? — спросил Киришима. Амаджики выглядел сбитым с толку, из-за чего он на мгновение потерял надежду. — Почему я должен не помнить тебя? Ты ударился головой, что ли? — Амаджики попытался сделать шаг вперед, но быстро начал терять равновесие. Киришима бросился вперед и поймал его на руки. Проверив его на наличие скрытых травм, он только рассмеялся и крепко обнял его. — Извини, я не был уверен, что ты помнишь. Амаджики надулся, но все равно обнял его в ответ. — Конечно, я бы ни за что тебя не забыл! Киришима улыбнулся и отстранился только затем, чтобы обхватить щеки Амаджики своими ладонями. — Теперь моя очередь, верно? Амаджики покраснел, его взгляд привычно заметался по сторонам. Киришима усмехнулся: похоже, некоторые вещи не меняются и вряд ли изменятся со временем. Получив согласный кивок, Киришима поцеловал его, блаженно закрыв глаза. Он улыбнулся и отстранился, глядя на центр своего мира и держателя его сердца. — Я тебя люблю. Амаджики смутился, но, счастливый, уверенно наклонился вперед и уткнулся носом в грудь Киришимы. — Я тоже тебя люблю.