Manly and the Beast

Прошло несколько дней, как Амаджики заставил Киришиму остаться в постели и лечиться. Тот пытался возразить, что с ним все в порядке, но все царапины и синяки на его теле говорили об обратном. Когда Амаджики, наконец, почувствовал, что он выздоровел, то позволил ему прогуляться как по особняку, так и вокруг него. Ему пришлось выбросить всю еду с той ночи, и он израсходовал остаток их рациона, заботясь о Киришиме. Киришима настоял на том, чтобы он отправился в город, указав на свои теперь еще более длинные локоны как на причину. Амаджики посмотрел на рыжую макушку, прежде чем вздохнуть. — Хорошо, — надулся он, чувствуя себя несколько (чересчур) защищающим своего нового друга. Киришима улыбнулся широкой зубастой улыбкой. — Спасибо! *** Киришима пошёл в город, несколько горожан встретились ему по пути и подошли к нему, чтобы поприветствовать и справиться о его здоровье. Очень обеспокоенные, некоторые из них признались, что думали, что зверь в конце концов съел его, и уже решили было отправиться в особняк, чтобы отомстить. Киришима заверил их, что ничего подобного никогда не произойдет. По пути к парикмахеру он столкнулся с дровосеком, который помахал ему рукой. Старик приветливо похлопал Киришиму по плечу. — Рад видеть, что ты в порядке. Киришима нервно усмехнулся, пытаясь за улыбкой скрыть душевное смятение. — Извините, что побеспокоил вас. Остаток пути до парикмахерской они прошли вместе. — Понятно, — выслушав события последних дней, дровосек провел пальцами по взлохмаченной бороде. — Значит, после того, как ты убежал, этот зверь помог тебе поправить здоровье. Киришима вздохнул. — Да, я действительно заставил его поволноваться. Старик посмотрел на Киришиму. — Так и? Что ты собираешься делать, чтобы загладить свою вину перед ним? Они остановились у парикмахерской, Киришима задумчиво хмыкнул. — Не уверен. Я уже купил ему много вещей, но мы мало времени проводили вместе, так что, возможно… Дровосек хлопнул Киришиму по спине с такой силой, что тот сдавленно крякнул. — Ну, мне кажется, тебе просто нужно провести некоторое время дома. Киришима собрался что-то сказать, но старик продолжил. — Не беспокойся о дровах, я уже получил их достаточно. Но тебе все равно нужно забрать свою десятку с того дня, когда ты ушёл. Киришима улыбнулся. — Спасибо за предложение, но я думаю, что у нас достаточно дров. Он помахал на прощание дровосеку перед тем, как войти в парикмахерскую. Наконец-то он сделает себе стрижку. *** Чувствуя себя отдохнувшим, Киришима зевнул и потянулся в своей постели. Он увидел, как сбоку от него лежал Амаджики, обнимая подушку, которую он ему подарил. Внимательно осмотрев свою комнату, Киришима заметил, что здесь оказались подушки, которые Амаджики незаметно перенёс сюда из своей комнаты. Он вновь посмотрел на спящего соседа и какое-то время наблюдал за чужим ровным дыханием. Волосы упали Амаджики на лицо, и поэтому Киришима осторожно откинул челку в сторону. Тот во сне повернулся лицом к его руке, заставив улыбнуться про себя. Милый. Он стал чаще ловить себя на мысли, что думает именно так. Маленькие странности, которые он замечал раньше, теперь вызывали у него мурашки по коже. От того, как глаза Амаджики бегали туда-сюда, когда он размышлял над чем-то, до того, как время от времени подергивались его пушистые уши. Ночью он даже не задавался вопросом, когда Амаджики заползёт в его кровать и свернётся калачиком рядом с ним. Киришима, как правило, некоторое время ждал, пока не убеждался в том, что его друг заснул, прежде чем обнять его, удивляясь тому, какой он теплый. Тем же днём Киришима отправился с Тамаки на очередную рыбалку. Время, проведённое вместе, определенно было приятным. Они разговаривали обо всем на свете, развлекались и шутили. Он даже решил позабавить Амаджики тем, что завязывал свои волосы в пучок с помощью выловленных водорослей, на что тот только хихикал. Позже, уже дома, он помогал Амаджики готовить ужин и убирать со стола. *** Легкий слой снега уже покрыл землю, прежде чем Киришима решил серьезно подумать о том, что он чувствует. Он сидел в своей комнате, пока Тамаки готовил для них обед. Он знал, что его чувства к другу были, по крайней мере, положительными; кроме того, он думал, что их отношения связывало нечто большее. Необходимость защищать его от враждебных толков и пересудов? Вряд ли только это, тут было что-то намного более душевное. Всякий раз, когда они оказывались рядом друг с другом, чем бы они ни занимались, Киришима как будто чувствовал рождающееся в его груди теплое сияние. Быть может это любовь? Он задумался. В историях, которые он слышал, говорилось, что любовь делает человека опьяненным и неспособным делать что-либо еще или думать о чем-то другом. В случае Киришимы это было не так. Он остался более-менее самим собой, и определенно не потерял голову от незнакомых ранее чувств. Но он понял, что любит Тамаки ровной, но сердечной любовью. Он откинулся на спинку кровати, счастливо вдохнув полной грудью и ощущая, как напряжение последних дней покидает его плечи, прежде чем задуматься о другом вопросе. Амаджики сказал, что настоящая любовь разрушит его проклятие, верно? Киришима нахмурился. Если бы он признался в чувствах своему другу, а это оказалось бы не настоящей любовью, Амаджики остался бы зверем. Если бы это была настоящая любовь, Амаджики бы вернулся к тому, кем был раньше. Означает ли это, что его возраст также изменится на тот, когда он был ребёнком? Это было бы нехорошо. Но разве это имело бы значение? Голова Киришимы заболела при мысли об этом. Конечно, если бы между ними оказалась внезапная разница в возрасте, это вызвало бы много хаоса. Взрослый мужчина и ребёнок точно не могут быть в отношениях без множества испытаний и невзгод. Он повернулся, чтобы лечь на бок, и уставился куда-то в стену. Скажем, Амаджики не превратится обратно в ребенка. Будет ли лучше, если он останется зверем? Киришима вздохнул. Что бы Амаджики ни говорил, а Киришима считал его обличье весьма привлекательным и даже в чём-то милым. Но также он знал, что Амаджики думал иначе и определенно испытывал с этим проблемы. На его плечах лежал большой груз из-за того, что он не мог вписаться в общество, к тому же, по его словам, оно даже не приняло его к себе ещё до проклятья. Киришима яростно замотал головой. Кого волнует, что думают другие люди?! Но ответ был на поверхности — конечно же, Амаджики. Он обессилено застонал. Он хотел сделать Амаджики счастливым, но сейчас эгоистично думал только о себе и своих удобствах. Его мысли вернулись к тому, каким станет Амаджики, если проклятие исчезнет. Что, если он потеряет память? Что, если он забудет его? Он нахмурился, зарывшись лицом в одну из множества подушек на своей кровати. Он бы возненавидел это. Он бы не захотел снова остаться один. Он хотел остаться рядом с Амаджики, видеть его улыбку, сделать его по-настоящему счастливым. Он сел, глубоко вдохнул, прежде чем снова выдохнуть. Он обязательно подарит Амаджики счастье, и уже знал, как именно это осуществит.