Ветроводы. Том 1.

Сейчас, даже будучи пьян, Повелитель Ветров вложил всю душу в те слова. — А ты... Ты... Ты любишь не меня... Голос его искажался дрожью, иногда слова были, пусть и понятными, но немного невнятными. — Цинцю, тише, успокойся, все хорошо. Я здесь, рядом с тобой и я люблю тебя. Что плохого в том, что я женюсь на любимом человеке и буду жить вместе с ним? Юань меняет свой облик на женский и прижимает брата к плечу. На самом деле так просто меньше шансов получить от него по башке. И Цинцю правда не мог поднять на него руку в таком виде. Он принципиально не бьёт женщин, а Юань этим нагло пользуется. Сейчас Повелитель Ветров был пьян и всё же попытался отпихнуть «сестру». Но ударить уже не мог. — Потому что ты женишься не на мне! — выкрикнул тот сквозь слёзы. В голосе, словно с ветром, сквозили боль и отчаянье. — Как ты себе это представляешь? Мы ведь родственники, Цинцю. Нас просто изгонят с Небес за такое. Юань крепко держит брата, не давая себя отпихнуть. Прижавшись к Юаню, Цинцю лишь громче зашёлся в рыданиях. — Нам и не обязательно жениться! Можно просто быть вместе! Быть рядом! — захныкал Повелитель Ветров, окончательно теряя лицо и даже поскуливая от боли, словно раненый щенок, заодно пачкая одежды Юань кровью. — Но мы ведь не разделимся, если я женюсь, брат. Я просто буду жить не так близко к тебе и обо мне не надо будет заботиться и переживать. Тебе же легче станет... — Не легче! Наоборот! Ты не понимаешь! Я тебя не отпущу... Я тебя никому на свете не отдам... Ты только мой, только мой А-Юань... — Цинцю, ты же понимаешь, что это ненормально и я не согласен на такое? Прекрати. Или сбегу от тебя в мир смертных и спрячусь так, что ты меня никогда не найдешь. Цинцю вновь насупился и зажмурился. Плотно накрыв лицо руками, он окончательно разрыдался, не в силах сказать больше не слова. Юань не любит его. Не любит, не любит, не любит... Он не нужен Юаню... Видя, что брата никак не успокоить и нормальных слов и объяснений он не услышит сейчас, Юань закутывает его в плед. Поцеловав брата в щеку, Повелитель Вод выходит из комнаты. И, на всякий случай, ставит вокруг неё барьер до утра. Цинцю валится на пол, кутаясь в одеяло. Юань даже сейчас, когда так плохо... Просто бросил его. Свернувшись на полу, Повелитель Ветров в итоге провалялся так до самого утра. Отрезвев, придя в себя, он безразличным взглядом прошёлся по комнате. Светлые, спокойные тона уютной, просторной комнаты. Она была обставлена со вкусом. Мятные и зеленоватые оттенки вперемешку с серебром. А сам он сидел у большой кровати, с которой свисал балдахин из плотной, светлой ткани. Она словно водопадом струилась вниз. Поднявшись, Повелитель Ветров стал рыскать по комнате, ища последнее спасение. После того, как он вчера выпил, Цинцю выглядел совсем плохо. Совсем. Но на данный момент, к большому удивлению, ему было плевать. Повелитель Ветров ненавидел терять лицо, но за последнее время он терял его слишком часто. Достав комплект одежды, он медленно съезжает вниз по стене, приковав взгляд к изысканному мечу, к которому не притрагивался уже очень долгое время. Он оставил дело мечника после вознесения, ибо ему это не нравилось. «Юань... Придёт?» — думает Цинцю, плотнее кутаясь в одеяло с бесцветным лицом. К утру Юань снимает барьер с покоев старшего брата-близнеца и заглядывает в них, ища его. — Цинцю, ты как? Все в порядке? Повелитель Ветров очень медленно поднимает взгляд на Юаня. А потом так же медленно отворачивает голову. — Голова болит? — спрашивает Юань, проходя в комнату. Юань сейчас вновь находился в женском обличии. — Болит. Но, интересно, какое тебе дело. Наверняка у твоей обожаемой псины она болит сильнее, — язвит Повелитель Ветров, закатывая глаза. Он зол. Ему плохо. Он будет грубить даже Юаню. — Брат, не говори так. Я люблю вас обоих, — вздыхает Юань, сажаясь на колени перед Цинцю. И тут Повелитель Вод замечает лежащее неподалёку красивые одеяния и уже открывает рот, чтобы попросить брата одолжить их, но останавливается. Она не за одеждами сюда пришла. Цинцю сухо усмехается. — Обоих. Прекрасно. Лицо его морщиться в отвращении, пока он упорно не смотрит на сестру. В этот раз слова вновь звучали бесцветным тоном. — Вот только слабо верится. Ты сбегал из дома. Постоянно. С ним. Пользовался тем, что я занят работой, проникая даже в императорский дворец. А чего не сразу к Владыке? — Там очень красивый сад... Она с удовольствием бы позвала брата с собой... Но тот вечно так занят и ворчит на неё, когда работает и просит ему не мешать, что от обиды она стала ходить сначала одна, а после, вляпавшись в несколько неприятных историй, стала звать Бога Войны с собой на прогулки. Цинцю поджимает губы от обиды, чувствуя, как медленно вновь наворачиваются слёзы. В последние годы навалилось так много работы, и он совсем мало времени проводил с любимым братом. Не удержал. Не доглядел... И теперь его место занял плешивый Бог Войны. — Я заметил, — с обидой отвечает Цинцю, — но я бы предпочёл увидеть его с тобой... — Прости. Я не хотела обидеть брата, — немного судорожно вздыхает Юань, сдерживая слезы. Не может она пойти заплаканной к Цингэ, иначе тот опять подерется с братом, когда её увидит. Цинцю лишь медленно покачал головой, окончательно отворачивая её от Юань. Больно говорить и смотреть. Больно дышать. Юань же, не спеша поднимаясь с колен, ещё раз бросает взгляд на одежды. Красивые... Расписанные голубым, расшитые серебряными нитями. Газовые вставки, как завершение, придавали платью лёгкость. Это бы очень пошло Юань. В таком не стыдно было бы идти на помолвку. Немного голубоватого цвета, на грани со светло-зелёным. — Уходишь? — сухо спрашивает Цинцю, даже не обернувшись. — Да. Я сдержала обещание вчера никуда не ходить, хоть ты меня и потрепал при этом как куклу, и нёс пьяный бред. Хах... Пьяный бред... Цинцю ничего не ответил. И вновь даже не обернулся. Лишь швырнул в сестру те самые одежды, так же сухо бросив: — Дарю. Удивленно поймав одежды, Юань еще раз осмотрела их и с счастливым визгом повисла на брате. Она поняла без слов. Цинцю с трудом и скрипом на сердце принял счастье Юаня и таким своеобразным образом её даже благословил! — Спасибо, гэгэ! Спасибо! Я тебя люблю. Цинцю ничего не отвечает, лишь плотно накрывает лицо руками. Хах. Любит. Это было теперь ещё больнее слышать. Потому что его любят только как брата. Не более. Но Цинцю не отступиться. Не сдастся так просто. Но... Слыша, какой радостный у Юань голос, как она его благодарит, Небожитель сильно колеблется. Ему становится лишь хуже и словно бы выворачивает наизнанку. Раздаётся хриплый, болезненный стон. — Ой, прости, я сделала тебе больно сейчас? Юань решает, что слишком крепко обнимает Цинцю и разжимает поспешно объятия. Но Цинцю вновь ничего не отвечает, лишь качнув головой. Никак не выходило собраться с мыслями. — Я примерю это прямо здесь? Повелитель Ветров поднял хмурый, слезящийся взгляд на брата в образе девушки, вновь начиная язвить: — Ты ещё и издеваешься? Я буквально недавно признался тебе и теперь ты решил дразнить меня? — …прости. Надо скорее выйти замуж за Цингэ, чтобы Цинцю успокоился с этим. Тогда он просто переедет в дворец Цингэ и разделит с ним наказание. — Зайди, как наденешь, — сухо бросил Цинцю, заворачиваясь в одеяло с головой. — Хорошо, я сейчас, мигом. Погладив брата по спрятанной голове, Юань быстро уходит с одеяниями, чтобы через несколько минут вернуться к нему в комнату и покрутиться прямо перед ним. — Гэгэ, посмотри какое красивое! Цинцю к этому времени уже стоял, пусть и с трудом, всё так же закутавшись в одеяло. Его губ коснулась очень усталая улыбка. — Тебе идёт... Подойди. Ярко улыбаясь, Юань подходит к брату. Цинцю поднимает руки, бережно поправляя одежды на ней, спокойным тоном, словно мимоходом, говоря: — Ты его не любишь. Ты пойдёшь и скажешь, что ты его не любишь. И что он, после того, что сделал, тебе больше не друг. Посмотри на меня. На дворец. Я весь в ранах, а он разрушен. Ты чувствуешь вину за это. И вину за то, что на миг задумалась, кого же выбрать. Ты выбираешь меня. Ты любишь меня... Ты будешь со мной до скончания веков. И старший брат заботливо целует сестрицу в лоб. — Ты этого не слышала. Это всё твои мысли, ты так и думаешь. Ступай. — Что ты...