Killer for Dinner

– Ух ты, я ещё жив, – вымученно проговорил Дазай, жмурясь и тщетно пытаясь приподняться на локтях, – неожиданно. Первым, что Осаму увидел, был белый ровный потолок, по-видимому, чем-то уплотнённый, как и все стены, и яркие холодные лампы на нём, которые своим светом начали резать глаза, заставляя их заслезиться. Когда Дазай осматривал дом, эта комната была заперта, так что он решил не тратить время на довольно сложный замок. С усилием приподняв голову, Осаму увидел, что лежит в одних только светлых боксерах на разделочном столе, привязанный к нему по рукам и ногам, совсем как те люди, которых он убил сам. Чуя вколол ему что-то, отчего Дазай с трудом мог пошевелить и мизинцем на левой руке, но поднять голову, чтобы осмотреть помещение, где он мог бы встретить свою смерть, Осаму потрудился. У стены напротив стоял стеклянный шкаф с множеством инструментов, вроде ножей, пил, игл и нескольких рулонов прозрачной плёнки, а под ним были длинные закрытые полки. В углу стояла ленточная пила для мяса, похожая на модифицированную хирургическую, и использовалась она определённо для того, чтобы с лёгкостью разрезать людские части тела вместе с костями. Были и другие приборы, предназначенные для изготовления различных мясных изделий в домашних условиях, которым Дазай не мог дать названия, так как не интересовался этой темой. Осаму поёжился то ли от холода комнаты, то ли от осознания, что сам вскоре мог бы стать таким изделием, если бы у него всегда и на всё не было своего «но». К стене справа от него были прикреплены несколько ручек на одной высоте, и Осаму угадал в стене холодильники – у него были почти такие же, только они были меньше и чаще всего пустовали, а в скудности содержимого здесь он очень, очень сомневался. Дазаю почему-то представилось, как Накахара в домашней одежде и с неряшливым видом заходит в это помещение, ёжится от холода и открывает один из холодильников, выбирая, кого бы приготовить себе на ужин. Осаму был уверен, что все так называемые продукты у него систематизированы и подписаны именами тех, чьи тела использовались для изготовления. От этих мыслей к горлу внезапно подступила тошнота, стоило почувствовать фантомный запах сырого мяса. Дазай понял, что такими темпами скорее замёрзнет до смерти, чем его убьёт сам Чуя, так что понадеялся на то, что рыжеволосый в соседней комнате, и несколько раз звонко приложился затылком по металлическому столу. Кричать было не в его стиле. Чуя в брюках и расстёгнутой белой рубашке полулежал на диване с бокалом вина в руке и медленно скуривал уже третью сигарету, глядя на ночное городское небо, в некоторых местах звёзды которого скрывались перьевыми облаками, сквозь панорамное окно напротив. На низком столике стояла чуть меньше, чем наполовину опустошённая бутылка, сырное ассорти и хрустальная пепельница с его инициалами, которую подарил Мори-сан по какому-то не особо важному поводу. А может быть, и без повода. Торшер, стоящий рядом с диваном, освещал тёплым светом большую гостиную. Услышав стук, Накахара вымученно вздохнул, залпом допивая багровую жидкость из бокала на тонкой ножке. Он твёрдыми, но медленными шагами, зажав сигарету между средним и указательным пальцем обтянутой чёрной перчаткой руки, подошёл к двери, которую не стал запирать, и вошёл в комнату, на мгновение жмурясь от яркого света. – Принцесса проснулась? – проговорил Чуя, пройдя по устеленному плёнкой полу, и сел на металлический разделочный стол рядом с Осаму, заглядывая в коньячные глаза. Накахара медленно обхватил сигарету губами и выдохнул горький дым прямо в лицо хирурга. – Курить, между прочим, вредно, а особенно карликам, – не подумав, съязвил Дазай в ответ, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение. – Пожалуй, ты прав, – после недолгого молчания задумчиво ответил Чуя и вдавил конец сигареты в нижнюю часть впалого живота вскрикнувшего и содрогнувшегося от жгучей боли Осаму. Накахара сильнее вкрутил сигарету в чужую кожу, так что серый пепел следами остался на бледном животе. – Но я бы на твоём месте был повежливее, – продолжил Чуя, выкидывая оставшийся фильтр в пустую мусорную корзину в углу, и с удовольствием посмотрел на краснеющий ожог, что расцвёл на несколько сантиметров ниже пупка. – Я бы на твоём тоже, – сквозь гримасу боли загадочно улыбнулся Осаму, сверкая потемневшим взглядом. – И почему я должен быть с тобой вежливым? – Который сейчас час? – вопросом на вопрос ответил Дазая, не переставая раздражающе лукаво улыбаться, будто уже забрал приз победителя. – Почти без двадцати три, – неохотно и с подозрением ответил Накахара, глянув на наручные часы.   – Значит, у тебя есть ещё минут двадцать на то, чтобы отпустить меня, – самодовольно произнёс Осаму и замолк, через мгновение почувствовав чужую сильную руку, сжимающую его шею. – Если ты хочешь, чтобы я вытягивал из тебя по слову, то я не буду. Говори, или я придушу тебя прежде, чем ты успеешь объясниться, – Чуя отдёрнул руку от тонкой шеи судорожно глотающего воздух Дазая. – Дело в том, что у меня есть один приятель, который работает в полиции, и если я ему не напишу три кодовых слова до трёх часов, то через десять минут здесь окажется наряд, и тебя повяжут, – лучезарно улыбнулся Осаму, и его щёку тут же обожгла звонкая пощёчина, заставившая сдавленно выдохнуть. – А я надеялся, что ты не такой тупой. Ты ведь сообщил ему мой адрес, верно? – он не стал дожидаться ответа, лишь нахмуренного подозрительного чайного взгляда, – Что ж, твоя попытка была очень даже мила, но вся полиция в этом городе куплена. И адреса сотрудников моей организации все знают, как неприкасаемые. Никто сюда не приедет.   – Ты работаешь на мафию, – не то, чтобы Дазай этого не допускал, но в плане отхода действительно образовалась нехилая такая прореха, хотя он и старался этого не показывать. – Я и есть мафия, – сказал Накахара, проводя ладонью вверх по груди Осаму, и обвёл его смазливое лицо, пальцами сильно сжав подбородок, – Глава исполнительного комитета, если тебя интересует. А ты – убийца, которому вдруг стало скучно. Ты ведь всё знал, сука, и всё равно пришёл ко мне. Ты хотел, чтобы я тебя убил, и сейчас хочешь, потому что ты жалок. Чуя склонился над Дазаем, свободной рукой упираясь в стол рядом с его головой. – Честно? Ты прав, – Осаму пристально вгляделся в ясные голубые глаза напротив, – я пришёл сюда, потому что хотел умереть и с самого первого мгновения нашей встречи знал, что ты дашь мне то, чего я хочу, Чуя Накахара. А то, что я сказал про наряд полиции, было ложью. Мне просто хотелось узнать, кто ты такой. – Так просто раскрываешь все карты? Тебе действительно жить надоело, – проговорил Накахара, отстраняясь и слезая со стола. С одной их полок с инструментами он взял небольшой пульт и нажал на зелёную кнопку, отчего стол, на котором лежал привязанный Дазай, стал постепенно переворачиваться, пока Осаму на оказался висящим вниз головой. Только тогда он заметил, что весь пол был устлан защитной плёнкой. Дазай услышал короткий металлический звон и звук закрывающейся дверцы шкафчика, после чего Чуя вернулся к нему, подставляя под голову глубокий контейнер и прокручивая перед пустыми коньячными глазами кривой нож. – Сделаю из твоей крови сангвиначо, – задумчиво проговорил Накахара, делая надрез на вытянутой шее, из которого тотчас ручьём потекла рубиновая солёная кровь, – это итальянский десерт, который делают из крови и шоколада. Думаю, тебе бы это понравилось. Осаму хотел бы что-нибудь на это ответить, но не мог оторваться от наблюдающих за его последними вздохами прекрасных голубых глаз.