Killer for Dinner

Чуя медленной уверенной походкой направлялся к ресторану Л*** почти в центре города, держа в руках привезённый ему на дом небольшой букет жёлтых хризантем. Костюм тёмного изумрудного цвета выгодно контрастировал с лежащими на плече рыжими волосами, собранными в низкий хвост. На белую рубашку, расстёгнутую на пару верхних пуговиц, была надета портупея, чёрными ремнями опоясывающая тело. Длинную тонкую шею украшал чокер-ремешок. Привычную шляпу Накахара переменил на почти идентичную, тулью которой обвязывал изумрудный ремень в тон костюму, а сбоку свисала золотая цепочка. Ладони были облачены в обыкновенные тонкие чёрные перчатки, а на запястье левой руки надеты золотые дорогие часы с кожаным ремнём и чёрным циферблатом, на которые Чуя периодически поглядывал, проверяя время. На пояснице, прижатый ремнём, был спрятан закрытый шприц с транквилизатором, верхнюю часть которого скрывал пиджак. Подойдя к высоким застеклённым дверям ресторана с чёрной отделкой по краям, над которыми висела чёрная вывеска с написанным золотыми буквами названием, Накахара не заметил рядом Хигучи, хотя часы показывали пять минут седьмого. Он решил, что девушка уже вошла внутрь, но для приличия подождал ещё три минуты, прежде чем войти самому. Назвав своё имя милой девушке-хостес, Чуя прошёл через весь зал к забронированному им столику, но Ичиё за ним не обнаружил. Поверхностно осмотрев зал, лаконично выполненный в чёрно-золотых цветах, он не увидел девушки ни за другим столиком, ни за барной стойкой, и сел за квадратной формы столик, вынимая из кармана телефон. В это время к Накахаре подошел молодой официант и, улыбаясь, спросил, чего гость желает и предложил меню. — Бокал «Шато Петрюс» восемьдесят девятого года, — сказал Чуя, пока печатал сообщение, даже не взглянув на юношу, официант кивнул и тотчас же отошёл за заказом.

Для: Ичиё Хигучи бариста

«Ты опаздываешь? Я уже на месте». 18:14

Спустя несколько минут после того, как он отправил сообщение, и оно было помечено, как прочитанное, Накахаре пришло сообщение от неизвестного номера. Прочитав его, Чуя недоверчиво мотнул головой в сторону зала и вскинул рыжие брови, а после странно кривовато улыбнулся.

От: Неизвестный абонент

«Думаю, твоя подружка не придёт, если только чудом не соберёт своё замороженное тело по кускам:) «. 18:17

«Видимо, кое-кто посмел сломать мою игрушку. Невежливо, однако, » — у него было немного невежливых знакомых, которым доставляет удовольствие портить людям времяпровождение. А если точнее, то только один, и Накахара прекрасно знал, с кем разговаривал сейчас и, вероятнее всего, вчера.

Для: Неизвестный абонент

«Это крайне невежливо с твоей стороны. А впрочем, ты ведь уже успел показать, насколько ты можешь быть невежливым, верно, Дазай Осаму, 26 лет и уже главный хирург центральной больницы?» 18:18

Ещё раз внимательно осмотрев помещение, наполовину заполненное посетителями, Чуя окончательно убедился, что этого индивида в ресторан не пустили. Бинты не прошли дресс-код, чтоб его.

От: Неизвестный абонент

«Меня, кажется, раскрыли. Видимо, у папочки есть доступ к базам данных, не так ли?» 18:18

Накахара широко улыбнулся, отпивая вино из только что принесённого бокала и медленно облизывая верхнюю губу. Да, благодаря Мори-сану у него есть доступ к любым данным, включая больничным. Нетрудно было догадаться, что работает незнакомец именно в больнице, а еще легче, в какой именно: достаточно было обратить внимание на то, в какую сторону направлялся ходячий раздражитель. А у Чуи боло время, чтобы хорошенько обдумать произошедшую ситуацию и поинтересоваться её главным субъектом.

Для: Неизвестный абонент

«А ещё папочке очень хочется свернуть тебе шею, так что прошу, у меня как раз место за столиком освободилось. Ты ведь недалеко, верно?» 18:19

От: Неизвестный абонент

«Это такой милый ход с твоей стороны, что я не имею возможности отказаться. Нам есть, о чём поболтать, не так ли?»

Естественно, Накахара отлично хорошо понимал, что никто приходить не собирается, но ему было приятно поиграть в кошки-мышки с новым знакомым, которому неожиданно захотел рассказать свой маленький секрет, но только потому, что сам узнал всю подноготную Осаму (точнее сказать, догадывался, но попал в самую точку). Конечно, информация о нём дала бы некий карт-бланш и всё прочее, но Чуе стало интересно, как развивалось бы их знакомство, если бы оно продолжилось. Определённо, интерес был взаимным.

Для: Неизвестный абонент

«Конечно, а особенно если учесть, что для меня не секрет, чем ты любишь заниматься в свободное время. Значит, тело ещё у тебя?» 18:19

От: Неизвестный абонент

«Пока да. Хочешь, посылкой отправлю, как трофей? А, может быть, ты спрашиваешь потому, что оно тебе для других целей нужно? Некрофилией увлекаешься?) Если да, то прости, тебе придётся его для начала разморозить и собрать:)» 18:20

Осаму проигнорировал заявление насчёт его свободного времени, предпочитая в очередной раз продемонстрировать остроту своего языка.

Для: Неизвестный абонент

«Подумай ещё, может, твои усохшие мозги дойдут до правильного ответа». 18:20

От: Неизвестный абонент

«Как грубо. Тогда, может, ты планировал зажарить красотку себе на ужин?) Несколько двусмысленно звучит, не так ли?)» 18:21

Накахару стали конкретно раздражать бессмысленные скобки, которые Осаму ставил в конце каждого предложения, так что захотелось дать ему в смазливую рожу. Он всё ещё не сомневался, что Дазай не заявится в ресторан на самом деле, но всё-таки порой поглядывал на вход.

Для: Неизвестный абонент

«Думаю, оба смысла мне подойдут. К слову, опаздывать неприлично». 18:21

От: Неизвестный абонент

»: 0»18:22

«Ого.Так ты каннибализм практикуешь? И как часто?)» 18:22

Чуя никогда не признался бы ни себе, не другим, что глупый смайлик, который прислал в ответ Осаму, заставил его сдержанно улыбнуться. За это Накахара решил, что пора бы начать ему угрожать.

Для: Неизвестный абонент

«Не чаще, чем ты пытаешь людей в своём подвале. И, кстати говоря, ты вчера убил мой ужин. Это очень, очень некрасиво с твоей стороны, но, думаю, твои запечённые бёдра вполне сойдут за компенсацию. Или ты серьёзно думал, что сможешь поймать меня? Не смеши». 18:23

Чуя не собирался скрывать свои намерения на счёт Осаму, который, к его же удаче, оказался вполне самостоятельным и решил первым связаться с ним, пусть и несколько специфичным образом. На самом деле, Хигучи он дорожил не более, чем хорошей мраморной говядиной, так что подобный жест Дазая его скорее позабавил, нежели расстроил.

От: Неизвестный абонент

«Ох, боюсь, тебе придётся разочароваться, но мяса во мне гораздо меньше, чем ты думаешь. Видимо, я не подойду для твоего ужина, какая жалость)» 18:23

Накахара почти наяву услышал подлые нотки, с которыми проговорил бы это Осаму, если бы сидел перед ним.

Для: Неизвестный абонент

«И не надейся. Что ж ты не заходишь? Я даю тебе шанс подышать перед смертью, а ты не видишь моего великодушия, тварь неблагодарная. Я ведь в любом случае найду тебя, сука». 18:24

От: Неизвестный абонент

«Но есть одна загвоздка: я знаю, где ты, а вот ты — нет)» 18:24

Слабая, почти незаметная попытка к угрозе заставила Чую усмехнуться так, как смеются над детьми, которые в силу своего незнания сделали что-нибудь глупое.

Для: Неизвестный абонент

«Поверь, для меня это не проблема. Раз ты не собираешься приходить, я буду вынужден откланяться. Букет оставлю в мусорном ведре, можешь себе забрать».18:25

От: Неизвестный абонент

«Нет, спасибо. Кстати, насчёт давешней переписки…» 18:25

И почему Чуе и без лишних слов стало понятно, какие надежды питает Дазай на его счёт? Рыжие брови вновь приподнялись, но больше от негодующего раздражения, что перемежалось с острым интересом, чем от удивления. После отправки сообщения он укорил себя за то, что уподобился этому одноклеточному в использовании идиотских скобок. Он отпил из бокала последние остатки вина и жестом попросил официанта повторить.

Для: Неизвестный абонент

«Что, понравилось?) Хочешь со мной потрахаться? Приходи, весело проведём время, правда, думаю, это веселье будет последним в жалкой паразитической жизни, которую ты ведёшь)» 18:25

От: Неизвестный абонент

«Было бы прекрасно, если бы мы пришли к компромиссу) Думаю, нам обоим было бы выгодно приятно провести время без мыслей о том, что кто-то кого-то убьет, правда ведь?» 18:26

Чуя собрался было написать о том, что не намерен ему доверять, но на минуту задумался о том, что предложение для него вполне выгодное: Осаму врать теперь незачем, а для Накахары это отличный вариант хорошо провести время и лишний раз заставить его кричать. А если бы тот и соврал, то Чуя в любом случае выиграл бы, ведь в силе намного превосходил. Тем более, что он, доверяясь своей интуиции, сделал перед выходом небольшую подстраховку.

Для: Неизвестный абонент

«Знаешь, я не против. Но только на одну ночь: мы немного поиграем, и ты свалишь с глаз моих, а после я тебя найду и убью, как тебе такое?» 18:27

От: Неизвестный абонент

«Неужели в твою голову могут приходить хорошие идеи? Я, право, удивлён». 18:27

И всё-таки желание убить ублюдка на месте давало о себе знать. Накахара мысленно припомнил, не завалялся ли у него где-то кляп.

Для: Неизвестный абонент

«Я ведь могу и передумать, собака ты плешивая».18:27

Чуя не сомневался, что он согласится.

От: Неизвестный абонент

«Ну-ну, не горячись раньше времени. Я согласен)».18:28

Чуя похабно улыбнулся, но почувствовал, что если встретится с ним сейчас же, то своими колкостями тот добьётся, что Накахара вырубит его на месте, а после дотащит до ближайшего мусорного бака и оставит там подыхать, как помойную крысу. Недовольно цыкнув, он решил, что замки на дверях можно поменять, а вот нервы — нет.

Для: Неизвестный абонент

«Тогда тащи свою тощую задницу в мою квартиру, и чтоб по дороге туда я тебя не заметил даже краем глаза. Адрес: *******, замок вскроешь». 18:29

От: Неизвестный абонент

«Да, папочка)» 18:29

***

Сосредоточенно вскрывая кривой отмычкой дверной замок чужой квартиры, Осаму думал о том, что хоть Чуя и разрушил его первоначальные планы, но интерес к нему возрос буквально за день до уровня его самооценки, а то, что они с Накахарой оказались схожи более, чем изначально предполагалось, этому заметно поспособствовало. Обычно он не увлекался новыми лицами так быстро, но Чуя с самого начала показался ему исключительным. Настолько исключительным, что Дазай намеренно толкнул Чую в плечо, когда тот спокойно шёл ему навстречу по аллее, и разлил стакан кофе, на котором было нарисовано сердце и подписано имя. Он тогда поклялся себе, что найдёт ту, что продала ему этот кофе и убьёт собственными руками. Следуя своему повседневному распорядку дел, Дазай любил несколько недель наблюдать за жертвами, разговаривать с ними, узнавать, чем они дорожать и что думают о различных вещах, при этом не заходя за границу врачебной этики. Да, большинство своих жертв он находил именно среди своих пациентов, у которых было мало родных или знакомых, иначе стали бы возникать вопросы. На самом деле, вопросы и без того возникали, и не раз, а чаще всего они поступали от проницательного главного врача, который неустанно следил за работой ленивого, но талантливого хирурга, который устрашающе быстро поднялся по карьерной лестнице. Фукудзава не сомневался, что через пару лет в его кресле будет сидеть и прохлаждаться именно Осаму, но возражений не имел: демон отлично выполнял свою работу в операционных. Но только в операционных, заполнить документы его могла заставить лишь медсестра Йосано, не брезгуя при этом криками и угрозами перейти к рукоприкладству, и никто не сомневался, что она вполне в силах воплотить всё, что когда-либо говорила: девушка имела удивительно буйный нрав. Дазай любил искать в людях то, на что можно побольнее надавить, что-то, чем они дорожили и что потеряли, что-то, что он вновь и вновь пытался перенять у других людей и почувствовать их боль. Впрочем, всегда безуспешно. Всё начиналось с малого: увлечение фильмами ужасов и тяжёлыми книгами, изучение психологии убийства и насилия. Но после его жажда эмоций переросла в более ощутимые и опасные действия: причинение самому себе физической боли, незарегистрированные попытки самоубийства, причинение другим людям психологической и физической боли, не сопровождающееся чувством вины, жестокие убийства. Всё это сопровождалось невообразимыми способностями к обучению от развитого острого ума и желанием найти профессию, которая сможет вызвать у него желанные чувства и заглушить тянущую пустоту в душе, если она у него была.  Осаму не помнил, в какой момент он перестал быть похожим на остальных детей, он вообще мало чего помнил из своего детства, можно сказать, что пустота поглотила вместе с эмоциями и его память, но Дазай чувствовал, что тогда ему было постоянно холодно. Порой он ощущал, что заперт в невидимой клетке внутри собственной головы, тем самым навсегда оставаясь отрешённым от окружающего мира, но отмахивался от этих мыслей, целенаправленно продолжая делать то, что делал. Но теперь, когда у него появился шанс что-то по-настоящему почувствовать, Осаму не собирался отступать. Дазай зашёл в тёмную квартиру, не стесняясь шуметь, и оставил дверь несколько приоткрытой. Носком туфель он поддел угол ковра, чуть загибая его, и прошёл по недлинному коридору, сворачивая на право. Бежевое пальто он повесил на вешалку около входа, оставаясь в рубашке и жилетке, которую тоже стянул и повесил на угол дивана в гостиной, создавая до раздражения очевидный эффект присутствия. Свет он включать не стал, но за несколько минут заглянул на кухню, в спальню на втором этаже, в обе ванные и гостевую комнату. Шатен не стал взламывать запертую дверь в ещё одно помещение, что, по-видимому, служило Чуе дополнительной кухней, где он занимался грязной работой. Дазай внезапно почувствовал желание увидеть вживую, как Чуя своими крепкими руками разделывает чужое тело. Судя по просторности помещения и обилию различных дорогих приборов и посуды, Накахара проводил на кухне довольно много времени и совершенно точно чудесно готовил, что заставило Осаму улыбнуться. Это было бы даже мило, если бы такой красивый мужчина прекрасно умел готовить, но при условии, что не других людей. В случае Накахары, Дазаю показалось, что он косит под Ганнибала Лектера, но Чуе он об этом не скажет, иначе тот отрубит ему голову и запечёт при температуре сто восемьдесят градусов в течение сорока минут, на тридцатой минуте вставив в рот алое яблоко. В целом интерьер его не удивил: лаконично, современно, дорого. Осаму не нравилось, что он до сих пор не знал, кем именно работает коротышка, но очень сомневался, что его профессия удовлетворяет требованиям закона: доступ к базам данных это не шутки, а по Накахаре было видно, что в правоохранительных органах он не состоял, иначе сейчас Дазай бы здесь не находился. Осаму прошёл к прихожей, вставая у стены в конце небольшого коридора с левой стороны, где находилась лестница на второй этаж, хотя Осаму думал, что Чуя поведёт его в комнату для гостей. Через пару минут послышался шорох со стороны двери и Дазай обратил слух назад, пытаясь различить тихие шаги. Внезапно его сбили с ног, и Осаму почти упал на пол, но Накахара схватил его за горло, потянув наверх и заставляя запрокинуть голову, прижал спиной к себе, держа на уровне чуть ниже своего роста, и вонзил в длинную открывшуюся шею иглу шприца, не торопясь впрыснуть транквилизатор. От неожиданной боли Дазай глухо вскрикнул, зажмуривая глаза и руками хватаясь за бёдра Чуи. — Хоть одно непонравившееся мне движение, и ты уже не проснёшься, сука, — полушёпотом проговорил Накахара прямо на ухо Осаму, опаляя его горячим дыханием. В глазах шатена постепенно начало темнеть от удушья, и рыжеволосый, заметив сверкнувший в темноте помутневший взгляд коньячных глаз, ослабил хватку, но не отпустил. — Мы же договорились, что никто никого не убьёт? Или тебе нравится нарушать договорённости? — ощущение длинной иглы в шее Дазая не радовало, но ничего поделать он не мог. — Ты меня раздражаешь, так что заткнись, — Чуя вынул шприц из чужой шеи, выпрыснул содержимое в сторону, от греха подальше, и впился в чужие тонкие губы поцелуем, разворачивая Осаму к себе и освобождая от захвата. Дазай тотчас же ответил на поцелуй и прижал Чую спиной к ближайшей стене, ладонями обхватывая чужую шею и притягивая ближе к себе. Накахара жадно кусал влажные от смешавшейся слюны губы Осаму, одной рукой с силой сжимал тёмные волосы на затылке, а другой прижимал его за талию, оставляя на коже следы от пальцев. Дазай длинными пальцами хватался за чужой чокер, оттягивая его в сторону, проводил ими по портупее, надетой на белую рубашку, которую он постепенно расстёгивал, переключаясь от пуговиц на длинные волосы. Чуя поморщился от тянущего движения и развернул Осаму, впечатывая в стену так, чтобы тот согнул ноги в коленях, иначе было попросту неудобно. Накахара протиснул колено между чужих длинных ног, оттянул голову за волосы в сторону, открывая шею с еле заметным следом от иглы, и стал оставлять на ней хаотичные укусы и красно-фиолетовые засосы с красными точками лопнувших капилляров вокруг. Дазай глухо мычал и шипел сквозь зубы, потратив несколько попыток на то, чтобы расстегнуть опоясывающие подтянутое тело ремни и все пуговицы на рубашке. Изумрудного цвета пиджак и шляпу Чуя оставил на вешалке в прихожей рядом с бежевым пальто. Рыжеволосый на несколько секунд отпрянул и посмотрел в лукавые коньячные глаза напротив, после чего в полсилы ударил кулаком по той же скуле, что пострадала недавно в аллее. Осаму скатился вниз по холодной стене и осел на пол, руками хватаясь за ушибленную щёку. — За что? — обиженно воскликнул тот, сплёвывая кровь от прокушенной щеки на пол и поднимая ничуть не менее похабный взгляд на мужчину, возвышающегося над ним. Расстёгнутая и выправленная из брюк рубашка открывала вид на подтянутый торс и рыжую редкую дорожку волос в самом низу живота, а чокер на шее и влажные губы, что растянулись в насмешливую улыбку, делали вид ещё более притягательным. — За то, что ты меня бесишь, — хриплым голосом протянул Накахара, рассматривая сквозь темноту комнаты чужое покрасневшее лицо, — знаешь, тебе больше идёт стоять на коленях, чем болтать. Чуя запустил руку, всё ещё обтянутую перчаткой, в отросшие каштановые волосы и притянул за них чужую голову вплотную к своему паху, расслабленно выдыхая от ощущения давления на член. Дазай зубами расстегнул чёрный кожаный ремень, вытягивая его из пряжки, а после подцепил замок, расстёгивая ширинку, и сквозь ткань чёрных боксеров опалил чужое возбуждение горячим дыханием. Накахара сильнее сжал руку на чужих волосах, когда язык оставил на белье влажное пятно. — Я удивлён, что твой рот способен ещё хоть на что-то, кроме бессмысленной болтовни, — проговорил Чуя, запрокинув голову назад, когда Осаму зубами оттянул резинку боксеров и провёл горячим языком по всей длине члена и круговым движением обвёл головку. — Вообще-то рот выполняет функцию внешнего пищеваре… — Захлопнись нахуй, — раздражённо перебил Накахара, надавив на затылок шатена, так что тот взял в рот наполовину, вбирая член за щёку и лаская языком. Чуя двумя ладонями обхватил место пониже затылка и медленно насадил хрипящего Дазая на член до основания, заставляя пропустить тот в горло, подавив рвотный рефлекс. Прикрытые чайные глаза невольно заслезились, и Осаму издал громкий хлюпающий звук, вновь начиная движения языком и следя за тем, чтобы ненароком не задеть плоть зубами. От нехватки кислорода повело, но Накахара продолжал удерживать голову на месте, а из его губ вырвался низкий протяжный стон. Спустя несколько секунд Дазай руками схватился за чужие ладони, силясь их расцепить, и дёрнул головой назад. Чуя на мгновение сильнее вжал Осаму носом в лобок, а после оттащил от себя за волосы, позволяя склониться над полом и прокашляться. Из кармана брюк рыжеволосый достал пачку сигарет и закурил, глядя на Дазая, одной рукой схватившегося за горло, а другой сжимающего свой возбуждённый член через светлые брюки. Чуя с презрением посмотрел на раздвинувшего колени в стороны Дазая и выдохнул дым тому в лицо. — Я очень надеюсь, что тебе хватило твоего недалёкого ума подготовиться заранее, — Накахара схватил Осаму за ворот рубашки и потащил в гостевую комнату, дверь в которую находилась рядом с лестницей на второй этаж, буквально волоча чужое тело за собой. — Конечно, хватило, какого ты вообще обо мне мнения? — прошипел в ответ Дазай, когда Чуя завёл его в помещение. Комната была обставлена довольно просто: двуспальная кровать с решётчатым изголовьем была застелена чёрным плотным бельём, по бокам стояла пара тумбочек со светильниками на них, а напротив кровати висел телевизор с небольшим журнальным столиком под ним. Окно было скрыто плотными тёмными шторами. Накахара небрежно толкнул гостя поперёк кровати, машинально включил ближайший светильник, озаряя комнату мягким тёплым светом, и залез следом, сразу вклиниваясь между чужих ног и начиная расстёгивать ремень, стоя на коленях. Осаму успел полностью расстегнуть свою рубашку, когда с него сняли брюки и потянули за ноги к краю кровати, чтобы севший на её край Чуя смог уложить потерявшегося Дазая животом на свои колени. Рука в чёрной перчатке задрала белую с голубыми полосками рубашку, с нажимом проводя по тощим ягодицам, и на пробу шлёпнул в полсилы по одной половинке, заставив Осаму судорожно выдохнуть и схватиться за одеяло. Бедром он почувствовал, как в кожу врезаются чужие выпирающие тазовые кости. — Зачем ты?.. — Ты ведь сам этого хотел, разве нет? — вкрадчиво спросил Накахара, вытягивая их брюк ремень и складывая его вдвое, — или решил дать заднюю? Чуя круговым движением огладил кожей ремня бледные ягодицы и замахнулся, уже не жалея силы и с громким шлепком опуская его обратно. Красный след появился мгновенно, но по прошествии некоторого времени на его месте точно должен был появиться синяк из-за чувствительности тонкой кожи. — Блять, — вскрикнул Дазай и дёрнулся в сторону, сжимая челюсть и протяжно мыча от обжигающей боли. Накахара локтём свободной руки надавил на его спину, удерживая на месте и вновь почти нежно оглаживая ушибленное место. — А нехуй было чужие игрушки ломать, — Чуе хоть и было плевать, на то, что Хигучи умерла и не попала к нему на стол, но злость на наглого ублюдка теперь, когда её можно было выплеснуть во всей полноте, вспыхнула с новой силой. Болезненные удары с оттяжкой посыпались в не сбивающемся ритме, и с каждым последующим шлепком Осаму вскрикивал громче, через некоторое время с улыбкой  почувствовав, как горячие слёзы тонкими дорожками прокатились по щекам. Худые ягодицы с остро выпирающими костями приобрели бордовый оттенок, а кое-где ужё были видны синяки, которые будут напоминать о себе еще, пожалуй, не одну неделю. Чуя с нескрываемым удовольствием слушал чужие всхлипы и смотрел, как поджимаются ноги, но не мог не отметить, что чужое возбуждение не только не пропало, но даже усилилось: член, прижатый к его бедру, оставил на брюках влажное пятно предэякулята. — Мазохист хренов, — выплюнул Накахара, за волосы поднимая со своих колен Дазая и толкая его спиной на кровать. От соприкосновения повреждённой кожи и прохладного белья Осаму болезненно зашипел и выругался себе под нос. Чуя потянулся рукой к тумбочке, не глядя перебирая лишние мелкие предметы. Ладонь среди прочего нащупала тяжёлый закрытый шприц. Накахара достал начатую упаковку презервативов и кинул на край кровати и, в зубах зажимая золотистый квадратик, приблизился к пытающемуся отдышаться, но явно довольному Дазаю, и затолкнул два пальца ему в рот. Перчатки он откинул на журнальный столик. Осаму протестующе замычал, когда пальцы надавили на корень языка, и закатил глаза, ногами обхватывая бёдра всё еще не раздевшегося Накахары. Как только Чуя почувствовал, что слюны достаточно (смазка у него была, но только в спальне на втором этаже, а этот индивид и слюной обойдётся), он забрал пальцы из чужого рта, напоследок царапнув язык, и, скользнув рукой по впалому животу, ввёл сразу два в едва ли растянутое отверстие. Накахара отметил, что по такому случаю Дазаю было не в падлу начисто выбрить все волосы, и вставил пальцы до основания, костяшками вжимаясь в кожу. Осаму глухо простонал, через боль приподнимаясь на одном локте и хватаясь за растягивающую его руку. — В кармане брюк. Смазка, — отрывисто прошептал Дазай, сильнее прижимая к себе раздвинутые и согнутые в коленях ноги, и затуманенным вожделеющим взглядом посмотрел в ясные глаза визави. — А ты не мог ещё позже сказать? — Осаму ощутимо вздрогнул, когда из него вытащили смазанные слюной пальцы, а Чуя, недовольно что-то бормоча под нос, потянулся за чужими отброшенными в сторону брюками, встряхивая их над кроватью. Новый, даже упакованный тюбик с глухим стуком приземлился на кровать, прямо перед глазами посмотревшего в сторону Дазая. — Эй-эй, притормози, ковбой. Нельзя ли поаккуратнее, а? — в конце предложения Дазай сбился на протяжный стон, потому что прохладные длинные пальцы, вновь оказавшиеся внутри, стали двигаться быстрее, чем раньше. Накахара продолжал размеренно трахать рукой лежащего под ним и безостановочно постанывающего Осаму, что прикрыл одной рукой глаза, и думал о том, как именно Дазай хотел его убить, и на что он в принципе способен? В любом случае, теперь это было не столь важно, а Чуя заметил, что отвлёкся. Осаму скрипнул зубами, когда Чуя резким движением и с характерным хлюпом вытащил их из покрасневшего ануса. — С тобой — нет, — сказал Накахара, перевернув Дазая на живот, раскатывая презерватив по крепкому члену,  навалился сверху и приставил крупную головку к входу, надавливая. Шатен почти заскулил, когда почувствовал, как твёрдый член вошёл в него одним медленным движением, а рука надавила на спину, заставляя грудью лечь на кровать, стоя на коленях. — Хах, папочка такой грубый, — с наигранной обидой протянул Осаму, вытягивая руки вперёд и сильнее прогибаясь в пояснице. Чуя вышел почти полностью и сильно толкнулся в горячее тело, притягивая Дазая ближе к себе за бёдра. Осаму мягко простонал, чувствуя, как удовольствие от давления на простату мешается с болью от повреждённой кожи покрывшихся синяками ягодиц. — Потому что ты очень плохо себя вёл, — отрывисто проговорил Накахара, после каждого слова грубо вбиваясь в Дазая, невольно задержавшего дыхание,  глубокими хлюпающими толчками, так что у того начали закатываться глаза. Чуя замедлил движения, склоняясь над спиной с выступающими позвонками и начиная их покусывать, оставляя алеющие засосы между острых лопаток. Он крепко сжал пальцы на выпирающих рёбрах, вдавливая их и оставляя следы от пальцев. — Ты хочешь меня съесть? — с придыханием и будто бы требовательно прошептал вопрос на ухо Накахаре Осаму, приподнявшийся на локтях. — А ты хочешь меня расчленить? — ответил тем же тоном Чуя, устроивший руку на чужой покрытой синеватыми пятнами шее. — М-м-м, возможно, — игриво ответил Дазай, растягивая искусанные губы в ухмылке и утыкаясь носом в чужую щёку, вдыхая запах дорогого терпкого парфюма. — Возможно, — Накахара впился глубоким поцелуем в тонкие губы и выпрямился вместе с Осаму, вновь ускоряя толчки уже стоя на коленях, в такт ритму двигая свободной рукой на члене Дазая, который спустя пару минут пронзительно простонал, сжимая Чую внутри. Белёсая жидкость брызнула на простыни и оставила вязкое пятно на животе расслабленно выдохнувшего Осаму. Накахара, чувствуя, что разрядка уже близка, позволил Дазаю упасть на кровать и схватил его тонкие запястья, потянув руки назад, и продолжил трахать обмякшее тощее тело. Осаму вымученно простонал, когда Чуя особенно сильно натянул его на свой член, кончая в презерватив с хриплым стоном. Пару минут Накахара продолжал вжиматься в приятную теплоту чужого тела, но после вышел, со стоном приземляясь подле почти блаженно вытянувшегося поперёк кровати Дазая. — Было весело. Ты, коротышка, оказывается в постели неплох, — протянул Осаму, вызывающе глядя на роющегося в тумбочке Чую. Ответное молчание заставило его нахмуриться и, шипя, на животе придвинуться ближе к Накахаре, так что его голова была на уровне бёдер стоящего на коленях рыжеволосого. Дазай не успел среагировать, когда его схватили за шею, потянули вверх, заставляя запрокинуть голову, и вонзили в кожу иглу, на этот раз впрыскивая весь транквилизатор. Перед тем, как отключиться, Осаму грязно выругаться и ногтями поцарапать чужую ногу сквозь ткань брюк. — Мне тоже было весело, но живым ты отсюда бы не ушёл, сам понимаешь, — Чуя положил его голову на свои колени и почти любовно огладил ладонью впалую щёку бледного лица, глядя на закрывшиеся глаза с тёмными длинными ресницами.