Глава 1 — Алекс и Сандро
23 августа 2023 г., 10:47
За окном промелькнула табличка с названием нашего пункта назначения — Масленск. Недогород-пересело́. Я вспомнил, как много лет назад рядом с ней мок под ливнем. Сейчас же здесь появилась автобусная остановка. Местным жителям повезло: теперь можно спрятаться от дождя, и он не нарушит ничьи планы, как когда-то мои.
В тот день девятилетний я решил уйти из дома. Уже собрал рюкзак с самым необходимым — пачка шоколадных шариков и игрушечный пистолет на случай встречи с бандитами. Всё предусмотрел, кроме дождя, конечно.
Сначала накрапывало мелко, и я думал: скоро перестанет. Однако дождь только усиливался. Я был твёрд и стоял в луже в промокших кедах, ожидая конца ливня. Вымок даже рюкзак. Шарики, которые я плохо закрыл, рассыпались по нему и от воды превратились в противную кашу. Без припасов я не мог идти пешком до города три дня, поэтому пришлось вернуться.
Может, это и к лучшему. Детские планы всегда очень грандиозны, но безумны.
— Ты там не спишь? Сейчас уж приедем, — мама вытащила меня из размышлений. Я промычал в ответ, не отрываясь от окна.
На въезде нас встретила мелкая, почти высохшая и заросшая кустами речка. На том берегу — ряды серых пятиэтажек. Между кривыми, грязными дорогами они выглядели, как коробки, выброшенные в эту дыру за ненадобностью. Не помню, чтобы видел их здесь в детстве.
Я глянул прямо перед собой и заметил мост. Он пестрил граффити, а внизу вместо бывшей реки оказались лишь гигантские лужи да кучи мусора.
Я напряг память, но не смог извлечь из неё образ этих Масленских трущоб. Неужели именно здесь живёт моя бабушка? Неужели сюда я приезжал на каждое лето вплоть до двенадцати лет? С того момента прошло много времени, но не могло же всё настолько измениться!
Я закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Домики с разноцветными крышами. Горячий песок на дорогах. Всюду деревья с крупными ягодами вишни, ничьи — ешь, сколько хочешь! И пусть они были кисло-горькими, мы с Сандро всё равно объедали все, что видели. А потом набирали полные карманы косточек, стреляли ими в окно бабки Розы и убегали, громко смеясь...
За бабушкиным огородом — лес. Помню, как она говорила, что там живут волки. Я мечтал встретить хоть одного и приручить. Как-то раз даже мясо попросил для этой затеи. С тех пор бабушка больше не рассказывала мне той легенды.
А рядом с центральной площадью была детская площадка. Ну как площадка? Ржавые качели и лесенки, которые я даже в том возрасте намного перерос. А ещё песочницы с зонтиками в виде грибов — малышковые развлечения.
Хотя я бы и сейчас не отказался погулять там. Уж лучше, чем под мостом среди куч мусора. Где же родные, узнаваемые места? Где я вообще теперь буду тусоваться после уроков? Где встречаться с друзьями? А может, я их вообще и не найду? Наверное, буду всё время сидеть в доме, где мне даже не приготовлена своя комната... Круглыми сутками слушать, как мама с бабушкой обсуждают соседей и политику! Чёрт, даже представить жутко! И всё это из-за папы...
Со злости я пнул сумку, лежавшую в ногах. Если бы не он, мы бы так и жили сейчас одной семьёй в большой квартире, а не тащились к чёрту на кулички!
Мама недовольно посмотрела на меня.
— Ну чего ты опять? Хуже дитя малого! — возмутилась она.
— Бесит! — не выдержав, бросил сквозь зубы я.
Мама промолчала. Хоть сейчас, в этой общей злости и обиде на отца, мы понимали друг друга.
— Уже подъезжаем, гляди. Не помнишь что ли? — сказала она уже спокойней, но безо всякой радости в голосе.
Только сейчас я снова посмотрел в окно. И прильнул к стеклу.
Перед глазами поплыли смутно знакомые улочки, будто из какого-то сна. То, что всплывало в памяти лишь яркими пятнами, вдруг обрело чёткость. По центральной площади, как и много лет назад, носились между клумбами дети. Кто-то выходил из магазина игрушек, украшенного яркой радужной вывеской. Он все ещё здесь, надо же! Как и плюшевый щенок, купленный там много лет назад — тоже до сих пор со мной.
***
— Приехали! Варя, доченька! — бабушка стояла перед домом, раскинув руки для объятий. Как только мама вышла из машины, её расцеловали в обе щёки. Я опустил голову и сделал вид, что мне срочно нужно достать что-то из рюкзака. Наружу не очень-то хотелось. Даже не знаю, чего я боялся или стеснялся? Ведь это моя, родная бабушка, которая втайне от мамы кормила меня мороженым и учила играть в карты! И пусть мы не виделись уже больше года, она всё с такой же любовью смотрела на меня через стекло. Я уже знал, что она скажет. — Батюшки мои! Санёк, ты ли это? — воскликнула бабушка, стоило мне только вылезти из машины. — Как вымахал-то, а! Наверно, уж выше мамы, да? Улыбнувшись, я кивнул, хоть это и была неправда: мой рост едва превышал сто семьдесят сантиметров.***
На кухне громко работал холодильник. В углу на маленьком столике что-то бормотал старый, толстый телевизор. Голос иногда начинал шипеть, а кадры мелькали, то и дело исчезая в ярком шуме помех. Пахло песочным печеньем из магазина. Никогда не любил такое, потому что оно было вовсе не песочным, а каменным. То ли дело печенье мамы Сандро! Оно рассыпалось и таяло во рту, оставляя повсюду крошки, которые я даже не брезговал подбирать с пола в детстве: настолько было вкусно. Рядом с холодильником стена была испачкана разноцветными пятнами и линиями. Я подошёл ближе, рассмотрел их и улыбнулся. Когда-то я стоял в этом углу, а Сандро — с другой стороны от холодильника. Уже не помню, за что нас наказали, но уверен, что мне тогда было не больше семи. А ещё помню, что стояли мы там долго и просто умирали со скуки. Когда надоело обводить пальцем узор на обоях и смотреть друг на друга через щель между стеной и холодильником, я порылся в карманах. И вот удача: там ещё остались огрызки карандашей! Я достал один, выбрал место, где меньше всего будет видно, и начал рисовать: круг, огромный чёрный треугольник — нос, длинные уши, похожие на мамины колготки... В детстве постоянно рисовал собак. Они занимали все мои мысли, ничего другого просто не могло прийти в голову. Родители куда-то отошли. Я закончил щенка и стал рисовать машину, когда поймал заинтересованный взгляд из щели. Сандро уже долго наблюдал за мной. Я огляделся: бабушки поблизости не было. Быстро протянул ему руку и передал несколько карандашей. Тогда он оставил на стене только кривой смайлик. Я провёл по рисунку пальцем и улыбнулся от умиления. — Ой, Санёк, вот ты где! Садись за стол, не стесняйся. Я сейчас тебе супчика положу, — бабушка бросилась к плите. — Прямо так и сказал?! А ты что? — это уже маме. Она так суетилась, будто пыталась разорваться между нами. — Что-что? Выдала этому кобелю всё, что о нём думаю! Я уже давно подозревала, что он изменяет, но чтобы прямо в нашей спальне... Блядина! — Уёбище! Я неловко кашлянул. Кажется, мама с бабушкой забыли, что при детях нельзя ругаться матом. Или если ребёнку семнадцать, то уже можно? — Бери хлебушек, золотце! Как таких только земля носит?! — бабушка обращалась к нам по очереди. Её интонации менялись очень быстро, и иногда казалось, что ругают меня. На столе стояла тарелка с горячим борщом. Есть не хотелось, но ради приличия было нужно. Я зачерпнул немного бульона, обжёг язык, взял хлеба. — И что, выставил тебя из квартиры? — Нет, я сама ушла. — Вот и правильно! Я же всегда говорила: не пара он тебе! Мама закатила глаза, как подросток. — Только не начинай... — Говорила: нечего делать в этом городе! Доучилась бы и езжала назад, а замуж вышла бы за Гришку. Хороший парень, не то что эти городские... Тьфу! Как же их спор был похож на наш с мамой! Только теперь она выступала в роли непонятого ребёнка, который вынужден слушать ругань без права возразить. В другой момент мне бы, наверно, стало смешно, а сейчас было тошно. Напоминания обо всей этой ситуации с отцом приносили боль: свежая рана ещё не успела затянуться. Я тихо встал из-за стола и вышел в коридор, пытаясь быть незаметным. Но бабушка так разошлась, что мама ответила ей на повышенных тонах, и обе разозлились ещё сильнее. А обо мне, кажется, забыли. Дверь комнаты скрипнула, и я вошёл в небольшую светлую спальню. Напротив окна стояла широкая кровать, а на стене висел ковёр с дурацким цветочным узором. Вокруг кучи всякого хлама: видно, что в комнату редко заходят. Это понятно, ведь бабушка спит в гостиной, а здесь когда-то жила моя мама. С книжного шкафа смотрела её школьная фотография. Ещё чёрно-белая, сделанная так много лет назад, но маму легко узнать. Она почти не изменилась, только перестала так весело и беззаботно улыбаться. Больше на полках не нашлось ничего интересного, только куча пыли и книги. Рядом с кроватью ящик с игрушками. Всё в этой спальне вызывало чувство дежавю. — Мяу! — с подоконника осуждающим взглядом на меня посмотрела кошка. Ещё бы — какой-то чужак ворвался в её хоромы! — Буська! Бу-усенька, — я подошёл к ней и с улыбкой заглянул в надменные жёлтые глаза. Кошка отстранилась. — Не помнишь меня что ли? — стоило протянуть руку, как она рванула с подоконника и шмыгнула под кровать. Кажется, мне тут не рады. Ну и ладно! Я сел на табуретку возле письменного стола, который, судя по виду, застал ещё прошлый век. Может, мама учила здесь уроки? А теперь, скорее всего, буду учить и я — верилось с трудом. Только представить, что гора моей одежды будет возвышаться не на компьютерном кресле, а на этой табуреточке с тонкими ножками! Земля ей пухом. Зато мои плакаты со Звёздными Войнами хоть как-то спрячут уродство этих обоев — тоже, блин, в цветочек! Я упал на кровать и засмеялся: то была своего рода истерика. Как раз тогда из кухни отчётливо раздалось: «Ещё и сына хотел оставить, подонок! Семнадцать лет хуй клал на сына, а тут проснулся папаша, блять!» Меня тошнило от всего этого: от кислого борща, от приторного запаха кухни, от такой же приторной вежливости бабушки, которая в один миг сменялась матом; от цветов в горшках и лекарств на полке. Стало невозможно здесь находиться — хотелось проветриться. Я тихо вышел в коридор, надел кроссовки и улизнул наружу. Тихая улочка, где жила моя бабушка, почти не изменилась. Она состояла всего из нескольких домов, и то большинство из них продавалось. Остальные принадлежали одиноким старушкам. Когда в шесть лет я первый раз приехал сюда на лето, было ужасно скучно! Всё начало июня я только и делал, что наблюдал за головастиками в бочке. Ещё ловил кузнечиков и лягушек, приносил домой и сажал в банку, откуда они быстро сбегали. Бабушка была очень недовольна. А потом в один прекрасный день к пустующему соседнему дому подъехала фура. Люди начали выгружать мебель, а я сидел на крыльце и следил за происходящим. Было так интересно смотреть, как двое мужчин тащат огромный холодильник! Но ещё больший интерес у меня вызвал мальчик с золотистыми кудряшками, тоже чем-то напоминавший лягушонка. Он скакал по участку, приставая то к маме, то к папе, а когда его отогнали, тоже сел на скамейку возле дома и стал поглядывать на меня зелёными глазищами. Так мы довольно долго играли в гляделки, пока я не вскочил с места и не крикнул, показывая на него пальцем: — Моргнул, моргнул! Я выиграл! Мальчик вздрогнул и непонимающе посмотрел на меня. — Ты что? — А ты что, в гляделки никогда не играл? — Нет. Я подошёл к забору. — Так давай научу! Я объяснил новому другу правила, мы сыграли ещё несколько раз. Только тогда он начал выигрывать, мне надоело, и я спросил, как его зовут. — Саша. — Саша? Но ведь это я Саша! Так не бывает! Как оказалось, бывает. Но сначала это никому не доставляло проблем. Сашины родители целыми днями были на работе и радовались, что моя бабушка соглашалась приглядеть за их сыном. Ей же было удобно, что нам весело вдвоём, а если крикнуть «Саша, обедать!», то прибежим оба. Но когда мы подросли, мне это надоело: мало того, что всё время вместе, так даже имя у нас одно на двоих! Поэтому я предложил младшему называть друг друга по-разному. Себе я взял имя Алекс. Оно мне безумно нравилось! Тогда я был фанатом «Гравити Фолз» и гордился тем, что носил имя создателя этого мультсериала. А он придумал не менее красивую альтернативу — Сандро. Но это сейчас она кажется мне красивой, а тогда я смеялся: — Это как Сандра — собака у бабы Розы? Я часто дразнил его и подшучивал, потому что был старше на целых два года, а у такого взрослого человека куча более важных дел, кроме как с мелкими нянчиться. Вот только если б кто-то спросил про эти дела, я бы не нашёл что ответить. Поэтому мы с Сандро дружили много лет. Утопая в воспоминаниях, я прошёл мимо домика с голубой крышей. Именно здесь он жил. А может быть, и сейчас живёт? За последние года три я ничего не слышал о нём. Да и не интересовался, если быть честным. После того, как я в последний раз уехал отсюда, наши пути просто разошлись. У меня своя жизнь, которая теперь катится к чертям, а у него — своя, о которой я ничего не знаю. Дом Сандро последний на этой улочке, дальше идёт спуск, и она упирается в лес. Недолго думая, я направился туда. Кажется, дальше должна быть речка. Местность уже наполовину стёрлась из памяти, но я знал, что не заблужусь. Воспоминания развеяли все плохие мысли. Но очевидно, они остались там, в сладко пахнущей кухне, и к моему возвращению вернутся тоже. А в тот момент я пинал по дороге камень и напевал какую-то простую, популярную песню, ни о чём не думая. Вдруг на земле что-то блеснуло. Я посмотрел вниз: ключи. Видимо, кто-то выронил. Я поднял их и решил повесить на ветку какой-нибудь ели, чтобы было легко заметить. Как назло, ёлок поблизости не было, других деревьев, до веток которых можно дотянуться, — тоже. Вокруг только огромные, старые сосны. Забор? Я обогнул его в поисках торчащего гвоздя, но за углом встретил ещё более удачную находку — того самого растяпу. У края дороги топтался человек в бежевой толстовке. Он то и дело наклонялся, шарил руками по траве, бормотал что-то невнятное себе под нос, потом натыкался на куст, разворачивался и брёл обрятно, глядя себе под ноги. Обычно я не обращал внимания на таких типов, а то и вовсе остерегался их. Но сейчас было нетрудно понять, что он ищет. — Эй! Ты случайно не это потерял? — я поднял руку с ключами. Тип обернулся на зов, но, кажется, не сразу заметил меня. Робко подошёл ближе. Парень был явно младше, чем показалось сначала. Я протянул ему находку. Прищурившись, он рассмотрел ключи в моей руке и с радостью узнал пропажу. — О... Спасибо огромное! — незнакомец лучезарно улыбнулся. Когда он не щурил глаза, те казались огромными. Парень тут же скрылся. Так быстро, что я не успел и ответить ему. Даже сообразить ничего не успел. Вот только на душе после этой встречи осталось непонятное послевкусие, смешанные эмоции, непонятно откуда возникшие. Нет, это даже не появилось впервые, а словно уже было во мне, только закрыто где-то глубоко в подсознании. А тот человек пробудил. Случилась самая сильная вспышка дежавю, что я испытал за сегодня. — Сандро? К удивлению, он был ещё здесь. На миг остановился, но тут же прибавил шаг и скрылся за углом.
