Sweet Dreams

Джордж проснулся с гримасой ужаса на лице. Он всё ещё ночевал в одной комнате с Дримом, но того не было на спальном месте. Сквозь открытое окно был слышен лишь шум деревьев и пение утренних птиц, и парень схватился за голову. Виски ныли, и эта давящая боль распространялась по всему телу. Он снова видел сон про смерти и кровь. Казалось, что это не прекратиться никогда, что его всегда будут преследовать чьи-то смерти и слёзы, война и предательства. Фаунд ещё раз посмотрел в окно и грустно вздохнул, протирая глаза. «Вот бы мне приснились птицы и весна». Он вылез из-под пледа и поплёлся на первый этаж, где на кухне Кристин читала книжку о зельях, а Ники пыталась уложить непослушные волосы Фанди. — Доброе утро, — поприветствовала его хозяйка. — Как спалось? — Я видел сон про реки крови, — буднично ответил Джордж, наливая чай. — А ещё какие-то молнии. И барана, которого в жертву принесли. — Это больше на кошмар похоже, если честно, — отозвалась Ники. — Ты не хочешь проветриться? Я понимаю, что нападение уже скоро, но может пройдёшься с нами за покупками? — Спасибо, но я бы хотел пойти в Киноко один. Я всё больше думаю, что совсем не знаю своих людей, народа, которые живут обычной жизнью. И теперь не потому, что не помню, а потому что никогда не знал. Как я собираюсь править теми, о ком ничего не знаю? — Тогда держи, — Кристин протянула ему несколько серебряных монет, нисколько не удивлённая словами про трон. — На булочки хватит. — А это ему такая привилегия, потому что он принц, да? — обижено протянул Фанди, но все только посмеялись. Джордж поблагодарил женщину и хотел спросить где Дрим и Уилбур, но в последний момент передумал. Какая теперь разница? Видеть их не было никакого желания, хотя Фаунд соврёт, если скажет, что сонный Сут выглядел плохо. Парень надел накидку и достал из кармана небольшую коробочку с линзами. Подарок гораздо практичнее, чем меч, но единственный раз, когда Джорджу нужно было воспользоваться «новыми глазами», рядом был Уилбур, который помог их надеть. Теперь же предстояло сделать это самому. После десятой неудачной попытки злость взяла верх, и парень, грозно топнув ногой и отпустив пару ласковых в сторону Сута, вставил стекляшки в оба глаза. Он вышел на улицу, вдыхая полной грудью. День был солнечный, и деревня уже давно жила своей обычной жизнью. По дороге Фаунд прислушался к природе, как вдруг его живот сильно заурчал. — Поесть бы… — невольно пробормотал он и вспомнил про булочную у озера. Ту самую булочную, куда водил его Уилбур, и где купил булочки с королевского стола. Теперь то парень понимал, почему вкус показался ему настолько знакомым — это ведь были его любимые сырные булочки. Кажется, об этом мужчина тоже знал. Или догадался? Это не было важно. На двери зазвенел колокольчики, когда Джордж вошёл в лавку. Вокруг было несколько мест для сидения, настолько же беспорядочных, как и на улице, а в дальнем конце находился прилавок. За ним стоял продавец: невысокий упитанный мужичок, явно пекарь. — Добрый день, — поздоровался Фаунд. — Дайте мне, пожалуйста, две булочки с сыром. — Конечно-конечно, молодой человек, — засуетился пекарь. — Отличный выбор, только недавно достал из печи. Пожалуйста, прошу. С вас четыре медяка. Джордж замер. Медяка? Но ведь Кристин дала ему серебряные монеты… Он был уверен, что сто серебряных монет дают одну золотую, но, хоть убей, не помнил, чтобы в его стране были медяки. Неужели он всю жизнь был настолько богат, что даже не знал о существовании всех денежных единиц? Какой позор… — Простите, я не местный, этого хватит? — он протянул пекарю две серебряных монеты. — Конечно-конечно, даже одной хватит, — мужичок улыбнулся и протянул ему булочки. Потом порылся в своём фартуке и высыпал на ладонь Джорджу ещё шесть медяков — сдачу. Парень кивнул. То есть одна серебряная монета давала десять медяков… Но меч, который купил ему Уилбур, стоил сто двадцать золотых. Его как ледяной водой облили — это же было невероятно дорого! Откуда Сут вообще взял такие деньги? Разве что… Украл? Нет-нет, мужчина, может, и козёл, но воровать бы не стал, это точно. Хотя наследного принца же своровал. Вместе с его сердцем. Он укусил булочку, и она снова такая, как была всю его жизнь. Мягкая, тёплая, немного солёная. На секунду показалось, что вся его жизнь во дворце держалась лишь на этих булочках. Джордж усмехнулся. Да, его брат, как и отец, были несносными, но слугами оказывались хорошие люди, и он часто проводил время с ними. Некоторых учил читать и писать, некоторым читал сам, с остальными просто разговаривал. Парень точно помнил, что его любили в замке, но, по словам Уилбура, Лагерь ненавидел его. Пекула́рисы желали ему смерти, и теперь, во что бы то ни стало, он обязан им помочь. В конце концов, он один из них. Пока Фаунд шёл вниз по улице, доедая булочки, на глаза попалась лавка с украшениями. Приподнятое едой настроение тут же поползло вниз, а взгляд остановился на кольце на его пальце. Сапфир красиво блестел на солнце, обрамлённый золотом, но глядя на него хотелось только плакать. Джордж сжал зубы и зашёл внутрь. Вместо прошлого продавца за прилавком стояла женщина. — Здравствуйте, не подскажите что-нибудь с розовым кварцем? — с порога спросил парень. — Добрый день, да, смотрите, — она указала рукой на одну из полочек. — Есть браслет и колье, и сейчас мастеру как раз подвезли новую партию камней, есть возможность сделать что-то на заказ. Фаунд кивнул и уставился на украшения. В отличие от его сапфира, розовый кварц был очень нежным и аккуратным, гораздо лучше смотрелся с золотом и наверняка означал что-то более высокое, чем его «храбрость и силу духа». — Обычно розовый кварц дарят тем, кого любят, девушкам или невестам, потому что принято, что это знак чистой и искренней любви, — вдруг сказала женщина, словно читая мысли. На глаза навернулись слёзы. Девушкам, невестам… Розовый камушек означал совсем не платоническую или братскую любовь, а именно то, что сам Джордж испытывал к Уилбуру. Какой глупец. В голове всплыли слова Кристин о его влюблённости и тот сон, про его сердце в чужих руках. К груди словно раскалённое железо приложили, и он беспомощно всхлипнул. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила женщина, но у Фаунда не осталось сил что-то объяснять. Он вытер рукой слёзы, поблагодарил и вышел на улицу, где оживлённый поток людей подхватил его и понёс вперёд. Он и не помнил, как оказался у пруда, но с другой стороны, чем в прошлый раз — там, где начинался густой лес. Парень присел прямо под деревом и впервые снял кольцо со своей руки. Всмотрелся — камушек отбросил блик ему на лицо — и выбросил куда-то за себя. Уилбур врал ему. Заставил забыть себя, свою семью, свою жизнь. Заставил доверять, а потом разбил сердце, потому что забрал память вместе с душой и всем сознанием Джорджа. Как он вообще мог? Чувства Фаунда были искренними, первыми, насколько он помнил, и неужели они достойны такой судьбы? Быть размазанными по стенке этим «как человек». — Ненавижу, — сквозь зубы процедил он, откидывая голову назад. Из глаз потекли слёзы беспомощности, и он, наследный принц целого королевства, беззвучно заплакал в лесу рядом с деревней. Когда истерика ушла, голова очистилась, и, молча наблюдая за людьми на другом берегу, парень провалился в беспокойный сон. Я в тронном зале. Вокруг много рыцарей, на троне — тот, у кого на голове корона с красными камушками. Я могу подойти ближе, могу видеть, как шевелятся их губы, но не слышу ни единого слова. Я как тень хожу между ними. Король задумчиво чешет бородку, что-то говорит слуге рядом. Они напряжены, на лицах никаких улыбок. Я словно парю в воздухе, совсем не чувствую землю под ногами. Я — призрак. Вдруг король смеётся. Я слышу слово «похороны» сразу после этого. Воздух становится жидким, я захлёбываюсь им. «Он не достоин даже этого» разносится по всему залу. Джордж проснулся лёжа на земле всё под тем же деревом. Он не сразу понял, что происходит вокруг, но когда осознал, в спешке оглянулся. Кольцо всё ещё лежало в паре метров, там, куда приземлилось после эмоционального броска, и парень пополз к нему, сразу же надевая обратно на палец и прижимая к груди. Фаунд уже решил, что он перестанет доверять Уилбуру, что они перестанут общаться после того, как закончат дело с Пекула́рисами. Что он забудет то тепло чужого тела, когда они вместе уснули на полу, и все те двусмысленные фразы, которые в итоге оказались пустым звуком. Сут плохой человек, совсем не подходящий не то, что для принца, для кого угодно, кто уважает себя, но кольцо ведь ничего не сделало? Его просто купил не тот человек не тому человеку. Джордж продолжит носить эту вещь, потому что она красивая, а не потому что считает это чем-то важным. Ложь. Он походил по деревне ещё немного и вернулся в дом, когда была уже глубокая ночь, а глаза пекли то ли от слёз, то ли от линз. Фаунд вынул стекляшки сразу же и хотел было идти спать, но остановился у единственного источника света на втором этаже. Это была свеча, свет которой лился из-за двери в комнату Уилбура. Он снова оставил её приоткрытой, как будто бы снова ждал, что парень придёт, сядет на пол и погладит по волосам. Джордж нахмурился, но всё-таки вошёл в комнату. Почему-то он был готов к любому разговору сейчас, но Сут сидел за столом, а его голова лежала на его руках. Он, видимо, уснул, пока что-то писал, и сердце облилось кровью, когда в корявом почерке Фаунд мельком разглядел имя Томми. Он подошёл к кровати, взял лёгкий плед и опустил его на плечи Уилбура. Послышалось сопение: такое тихое, умиротворяющее, спокойное, что захотелось присесть, положить голову на чужие колени и забыться хотя бы на этот вечер. Но Джордж зажмурился и, пустив горячую слезу, ушёл к себе, где совсем рядом похрапывал Дрим. Интересно, ему так же тяжело?

***

Техно поймал Томми у туалета уже почти перед самым отбоем. Стражник молча ткнул в него очередным свёртком и хотел исчезнуть так же быстро, как и прошлый раз, но Иннит схватил его за рукав. — Мне нужно тебе кое-что отдать! — Я не передаю посылки, — почти огрызнулся Блейд. — Это от смотрителя, он просил передать тебе, — быстро затараторил парень, вызывая любопытство, и достал одно из важнейших писем в его жизни прямо из кармана шорт. — Ты что, с собой их носил? А если бы они выпали на тренировке? — процедил сквозь зубы стражник, пряча все бумаги под одежду. — Не делай так больше. Томми кивнул, провожая Техноблейда взглядом, но догнал его у двери и схватил за руку в попытке остановить — в точности так же, как делал его «брат». — Уилл говорит обо мне? — вопрос получился тише, чем хотелось, и Иннит потупил взгляд, делая шаг назад. — Прости, я не должен тебя задерживать. — Да, он очень много говорит о тебе, — даже не поворачиваясь ответил стражник, прежде чем скрыться за поворотом. «Очень много говорит о тебе». Щёки покраснели, глаза засветились бесконечным счастьем, и парень прижал к себе полученный свёрток. Тут же забежал в кабинку, чтобы прочитать, но первым делом снова обнаружил там конфету. Всё ту же, но каждый раз он ел её как самый вкусный деликатес на всём белом свете, вспоминая тепло рук в ту лунную ночь. «Привет Мы решили наступать из тайного входа на кухне. Сейчас пытаемся понять, как уничтожить шар, который питает защитный щит, или как его отключить на время. Вы нужны будете на кухонном складе, чтобы обезвредить стражников там. Всё планируем через четыре дня. Скоро всё будет хорошо, потерпи немного. Уилл» Сердце затрепетало так сильно, что Томми на мгновение перестал дышать, вслушиваясь в его стук и пытаясь сфокусироваться на многочисленных мыслях в своей голове. «Четыре дня» сменялось на «всё будет хорошо», потом на «потерпи немного» и смешивалось в одну большую сладкую кучу. Иннит совершенно не внял никакой информации, важной для плана, поэтому когда он вернулся в комнату слишком довольный, Биллзо и Ранбу сразу заподозрили что-то не то. — Значит с четверга на пятницу мы все должны нахвататься наказаний, и кого-то по-любому пошлют на кухню, — на следующий день на собрании в медпункте говорил Билл. — Техноблейд может быть тоже сможет помочь нам изнутри, потому что у него работа сутки через трое… — Откуда ты знаешь? — спросил Туббо. — Он приносит Томми письма, вот и высчитал, — развёл руками парень. — Но мы тоже все должны быть готовы. — Как будто от нас не так много хотят, — улыбнулся Ранбу. — После этого скорее всего будет бойня, — помрачнела Паффи, а Шрауд и Майкл прижались по бокам к Томми. — Стражники это так не оставят, скорее всего нужно будет либо драться, либо переубедить их. Мы можем многих потерять, потому что большинство в Лагере — дети. — Паффи! Эти дети сейчас тут! — возмутился Туббо, подзывая к себе Майкла и беря его на руки. — Простите, но я говорю правду. Для того, чтобы справиться с одним стражником, нам потребуется минимум трое детей — у нас столько нет. И даже если исключить тот факт, что нас могут поддержать не все Пекула́рисы, наши силы всё равно будут уступать. — Я уверен, что нас поддержат все. Разве ты сама не хотела сбежать? Думаешь, хоть кому-то тут нравится? — снова подал голос Биллзо. — Нет, но всегда есть те, кто боятся нарушать правила и думают, что если сейчас они не будут поддерживать бунт, то потом им достанется меньше, — Паффи грустно усмехнулась. — Но здесь так не бывает: все получают поровну и за всех. С этими словами она поднялась со своего стула и отошла в соседнюю комнатку, давая понять, что собрание пора заканчивать.