Sweet Dreams

Солнце ещё не взошло, когда обе армии были почти готовы выступить под новыми знамёнами принца Джорджа. Чёрное с красной полукруглой полосой и крестом официальное полотно их страны было теперь располосовано тремя яркими цветами: синим в честь верности новому правителю; белым в надежде на безмятежность и обещанный покой; тёмно-красный же остался символом храбрости и стойкости, но более уверенной, чем кричащий алый. Полоса и крест превратились в жёлтые, показывая хоть и малое пока, но величие, а на белом цвете расцвели два новых красных креста в память о тех, кто пал в бою за Лагерь. Уилбур сам придумал этот флаг и даже не мог предположить, что Джордж его одобрит. Однако, выяснилось, что принцу самому надоел чёрный воинственный цвет, и он был только рад его сменить. За время пребывание их в Лагере флагов сшили достаточно, чтобы хватило и Пекула́рисам, и бывшим воинам Панза, и сейчас они возвышались ярким огнём за стенами и перед ними. Знамени у самого Лагеря не было, но некоторые дети нежно любили свою родную деревню Киноко, поэтому им было позволено вынести и её флаг. Сут откусил зубами нитку и разгладил пальцем рукав своего пальто. В районе плеча на нём теперь красовался цветной флаг. Изначально мужчина хотел пришить его на грудь, но его жёлтую рубаху пришлось спрятать под кольчугу, а пальто надевать уже сверху. Глупо было бы не показать свою принадлежность к поданным Джорджа, когда будешь ехать рядом с ним впереди всех. Он надел вещь на себя и поднялся на ноги. Несколько минут назад Техно объявил, что они выступают через полчаса, поэтому у него было полно времени для того, чтобы снова увидеть Томми. После их внезапного похода на завтрак в столовую Паффи очень сердилась, потому что Иннит хоть не чувствовал боль в полную силу, но его организм функционировал так же, как и у остальных, а значит могли быть осложнения после операции. Это была вина Уилбура, но разве он мог оставить своего мальчика одного после всего, что произошло? В лазарете всё было по-прежнему даже несмотря на то, что вокруг все собирались на очередное восстание. Занавески тихо покачивались от ветерка, из приоткрытого окна доносились крики с улицы, а между кроватями ходили врачи и их добровольные помощники. Томми лежал на своей и что-то ел. — Что это у тебя? — спросил Сут, присаживаясь рядом, и подтянул чужую руку с едой к своему лицу. — О, персик! — Уилл! — Иннит нахмурился, когда мужчина откусил кусочек. — Это мне принесли! — Не жадничай, — мужчина улыбнулся, когда парень показал ему язык, и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Потом расправил рукав, хвастаясь обновкой: — Как тебе? — Отпадно! Сделаешь мне такой же, когда вернёшься? — Томми отложил фрукт на тумбу, тут же хватаясь пальцами за чужую одежду, чтобы рассмотреть получше. Уилбур подвинулся ближе, тихо хихикая. Такого Томми он оставил тут два года назад и так боялся, что когда вернётся, его озорной мальчишка больше не будет… Его. Но Иннит не поменялся, хоть и очень вырос, как человек. Разве мужчина мог ему отказать? Очень хотелось остаться тут навсегда, чтобы были только они вдвоём и безмятежное веселье и спокойствие, и… Любовь. Он наклонился, ловя удивлённый выдох губами, и легко потёрся носом в чужой. Томми улыбнулся и прикрыл глаза, повторяя движение. Кажется, этому Сута научила мама ещё в детстве, и с тех пор в его голове это было высшее проявление любви. Один раз он сделал так Техно, но даже тот принял этот жест, отвечая. Иннит же закинул руки ему на шею, притягивая ближе. Они встретились взглядами и замерли, словно это было впервые. Уилбур чувствовал, как пальцы пробираются сквозь его волосы, и приобнял парня сам, восхищённо улыбаясь. Он любил в Томми всё: от светлых волос до тёмных родинок по всему телу, от безумных идей до туповатых вопросов по ночам, от нескладных конечностей до абсолютно завораживающих движений на тренировках. И самое сладкое было во всём этом то, что Томми любил его в ответ. Одним движением Сут снова поцеловал Иннита, немного толкая напором и заставляя его лечь обратно головой на подушку. Парень начал пускать в ход зубки и кусаться, но и это было настолько очаровательно и совсем не больно, что Уилбур не мог ему этого не позволить, осторожно придерживая его голову. Ладони Томми сползли ему на грудь, то сжимаясь на краях пальто и подтягивая ещё ближе к себе, то отпуская и нежно поглаживая. — Я сделаю тебе такой же флаг, — наконец ответил мужчина, слизывая вкус персика с губ. — Постарайся ничего тут не натворить пока меня не будет. — Да Паффи мне даже из комнаты выйти не даёт! — возмутился парень. Его щёки заметно покраснели за время поцелуя, но он старался делать вид, что ничего не произошло. Пальцы коснулись плеча Сута. — Возвращайся поскорее, хорошо? — Конечно, солнце. Томми снова смутился от прозвища и вернулся к своему персику, а Уилбур лишь смотрел. Как ему вообще могло прийти в голову, что кто-то сможет заменить ему Иннита? Джордж бы никогда не смог полностью закрыть ту пустоту в его душе, которая становилась больше с каждым днём вдали от солнечного мальчика. Никто бы никогда не смог, и осознание этого чуть ли не заставило его заплакать. Вдруг Томми закашлялся. Сложил ладошки вместе, прикрывая рот, и кашлял с таким усилием, словно лёгкие были ему больше не нужны. Потом с силой ударил себе по груди, совсем рядом с кулоном, но и это не помогло. Уилбур нахмурился. — Я принесу воды. И он уже встал на ноги, собираясь взять кувшин у соседней кровати, как заметил, что бинты на груди парня снова окрашиваются в красный. К счастью, это быстро увидели и медсёстры, отталкивая Сута в сторону. Одна из девушек сказала, что Иннита нужно ещё раз осмотреть, потому что есть шанс осложнений и расхождения швов. Мужчина, кажется, снова немного поседел. Его выпроводили из лазарета, но он видел безмятежное лицо Томми, потерявшего сознание, словно спящего и видевшего свои лучшие сны. — Не волнуйся, малыш, я вернусь и всё будет хорошо. Перед его носом хлопнула дверь.

***

Джордж сидел на коне и смотрел, как его люди готовятся сражаться, и даже немного жалел, что он снова подвергает их опасности. Он ведь мог просто умереть, позволить Сапнапу убить себя, чтобы ничего этого не было, но он выбрал бороться. Он выбрал сделать своих людей свободными, выбрал видеть, как они счастливо живут свою жизнь, а не гниют на севере на поле боя, от которого никогда не имели права отказаться. Сейчас с ними шли только те, кто хотел доказать свою верность или уже наконец попробовать свои боевые навыки в честном бою. Или те, кто просто хотел любой ценой попасть за пределы Лагеря. С ним поравнялся Техно на своём коне, за ними показались Дрим и от чего-то очень бледный и растерянный Уилбур, но Фаунд не придал этому значения. Впервые он концентрировался на своей цели, полноценно доверял своему мозгу, сажая сердце в душную клетку, как и положено принцу. Блейд кивнул ему, и они поехали по двору между Пекула́рисов, начавших скандировать какие-то фразы в его поддержку. Щит открыли, и дорога прошла через всех солдат в доспехах, вторящих детям. Джордж был во главе двух армий и шёл с восстанием на королевский дворец. В такой формулировке эти слова будоражили ум и заставляли кровь в жилах закипать то ли накатывающего восторга, то ли от ужаса. Фаунд глубоко вдохнул и двинулся прочь от стен Лагеря прямо в сторону Киноко. Было решено, что они пройдут прямо через центр деревни, чтобы посмотреть на реакцию простого народа сначала в маленьких масштабах. Когда знаменосцы и глашатаи достигли главной улицы деревни, из домов и магазинчиков стали выходить люди, чтобы посмотреть, что происходит. Кто-то вынес на улицу вилы и подал их Пекула́рисам со слезами на глазах, кто-то наоборот, увёл ребёнка в дом, кто-то просто стоял и смотрел, не решаясь даже с места сдвинуться, но никто не препятствовал, даже услышав реальную причину шествия. Уилбур говорил, что народ ненавидел Джорджа, как принца. Неужели короля они ненавидели больше?.. Солнце полностью взошло, когда конь Фаунда остановился у самых ворот королевского замка. Как и предполагал Дрим, стражи осталось минимум, и то, добрая половина решила просто сдаться, чем противостоять целой армии Пекула́рисов. Принц спустился на землю и зашёл в просторный двор, держа меч наготове, но вся прислуга лишь склонила головы. У какой-то девушки, одной из прислуги, на руках заплакал ребёнок, и она попыталась его успокоить, но малыш не унимался, пока сам Джордж не подошёл и не погладил его по голове. Принц улыбнулся — он любил детей, а дети любили его в ответ. Единственная взаимная любовь. — Ваше Высочество, нам нужно закончить начатое, — вежливо напомнил Техно. Наследник кивнул. Они зашли внутрь замка, минуя всю стражу, тут же преклонившую колено, и двинулись по длинному коридору, который вёл в тронный зал. Джордж помнил каждый крошечный кусочек пути, каждый угол, каждую золотую завитушку и гранитную статую, каждый узор на стене и каждого из ужасных ангелов, смотрящих на него с росписей на потолке. Они всегда были жуткими, потому что тащили людей не на небеса, а в Ад, к чертям и огню, позволяя гореть заживо. Дрим и Уилбур тоже вспоминали этот путь, как их пленниками на грани смертной казни вели к Сапнапу. Техно лишь присвистнул при виде таких богатств: — Да, я бы тут жил, — он провёл рукой по резному холодному граниту стен, вслушиваясь в эхо шагов. — Но ночью без факелов должно быть никак. — Так и есть, — ответил Фаунд. Замок не вызывал у него никаких хороших воспоминаний. Возможно бы вызвал сад, потому что в его сознании отложилось, что там любила проводить время его мама, но пока его окружали лишь мрамор, гранит, стекло и золото. — Я уверен, Сапнап здесь. Он не дожидаясь, пока это сделают два стражника по сторонам, и даже не задумываясь толкнул огромные дубовые двери. Тронный зал был больше, чем запомнился, наверное потому, что это было самое нелюбимое место для Джорджа. По сторонам были колонны, поддерживающие высоченный потолок с множеством окон и витражей, а впереди на небольшом возвышении из нескольких ступенек стоял золотой трон. Справа и слева от него были два деревянных поменьше, и в одном из них принц признал свой. По левую руку короля. На центральном, закинув ногу на бархатную ручку и крутя в руках корону, восседал принц Сапнап. Он смерил незваных гостей оценивающим взглядом и цокнул языком: — Так и знал, что эти двое не справятся со своей задачей. Нужно было вас сразу прихлопнуть всех разом. — Где отец? — Фаунд сделал десяток шагов вперёд и почувствовал, как ему в спину дышит Дрим с уже обнажённым мечом. — Что ты с ним сделал? — Отец? — Сапнап истерично засмеялся, чуть не выронив корону из рук. — Ты серьёзно думаешь, что отец ещё жив? Очнись! Его сожрала болезнь ещё задолго до того, как ты сбежал с этими. И если бы ты хоть немного интересовался его состоянием, то знал бы это! — Если бы отец признавал меня наследником и не оскорблял каждый раз, когда мы просто разговаривали, я бы проводил с ним больше времени! — голос чудом не сорвался на ответный крик, и Джордж сглотнул. — То есть отец?.. — Мёртв. — Почему никто не объявил о похоронах? — Потому что никто не знает, — хитро улыбнулся Сапнап, ставя обе ноги на пол. — Или ты думаешь, совет бы позволил мне править, если бы после смерти отца ты был жив? Они любили тебя, потому что ты много читал, и ненавидели меня за жестокость, хотя я всего лишь выполнял приказы отца. — Ты всю жизнь пытался меня убить. — Да, потому что ненавижу тебя. Ты — уродец, отродье нашей семьи. Пе́куларис, — его брат исковеркал название так сильно, как смог, и скривился в отвращении. — Неужели ты думаешь, что у тебя получится быть королём? Глупец! — Не тебе решать, получится у меня или нет. Я старший сын, значит, я наследник, и ты… — Довольно разговоров! Убей его уже наконец! — Сапнап опустил корону себе на голову. Из-за трона вдруг выскочил до зубов вооружённый Панз, и если бы не левитация и не мгновенная реакция Дрима, Джордж был бы уже мёртв. Техно быстро присоединился к драке, позволяя одержать лёгкую победу, но из маленьких дверей по краям зала стали вылазить щуплые проворные воины, похожие друг на друга как две капли воды. Фаунд сам схватился за меч, помогая друзьям отбиваться, потому что подоспевшая стража застыла в непонимании где теперь свои. Сапнап вздохнул, глядя на переполох, и собрался ускользнуть через одну из дверей, но в зале появился Уилбур со своей гитарой, до этого засмотревшийся на что-то в коридоре. Одного касания к струнам хватило, чтобы младший принц и добрая половина его союзников застыли на месте, а после ещё парочки звуков и начала пения воины вдруг начали пропадать прямо в воздухе. — Клонирующий… — восторженно прошептал Дрим. — Он может клонировать себя неисчислимое количество раз, превращаясь в армию. Их же почти не осталось! — Я бы предпочёл, чтобы не осталось вообще, — выдохнул последний щуплый парень, и Джордж узнал в нём своего второго брата, бастарда, которого его отец привёз с собой с северной границы. — Я надеюсь, вы убьёте его. — Мы проведём над ним официальный суд, Эрет, не переживай, — Фаунд подошёл к нему, помогая встать с колен. — Он шантажировал тебя? Чем? Впрочем, это не важно. Обещаю тебе, что больше такого не повторится. Джордж медленно приблизился к витающему в гипнозе Сапнапу, чувствуя, как в нос бьёт противный запах зелёных яблок. Пока Дрим управился с Панзом, Техно уже держал младшего принца в захвате, позволяя Уилбуру снова вернуть ему сознание. — Отец правильно ненавидел тебя, — выплюнул он. — Ты никогда не был и не будешь достоин править, потому что ты тряпка. Потому что единственное, что ты можешь, это читать свои тупые книжки и видеть свои тупые сны, — Фаунд молча снял с его головы корону. — Оставь! Ты не король! — Я пока не король, а вот ты уже никогда им не будешь, — их взгляды наконец встретились, и Джордж с трудом сдержался, чтобы не ударить брата прямо по лицу. — Увести в темницу! До этого молча стоящие в дверях стражники перехватили плюющегося едкими комментариями Сапнапа и молчаливого Панза, а Фаунд вернулся к трону. Золото блестело в редких лучах солнца, красный бархат манил к себе, но принц лишь положил на него корону, делая шаг назад. — Прекрасная работа, Ваше Высочество, — Джордж обернулся, встречая улыбки друзей, и даже Уилбура. — Или может лучше Ваше Величество?