Sweet Dreams

Все следующие два дня Джордж был сам не свой. Его тревожили слова Техно, сны и постоянные люди вокруг него, которые не давали ни минуты покоя. Принц поймал себя на мысли, что скучает по одиночеству, даже по амнезии немного, когда обязанностей было чуть-чуть поменьше. Он пробежался взглядом по очередному документу, подписал его и потянулся. Его коронацию назначили через четыре дня — максимум, который совет согласился выждать после похорон всех погибших солдат и Пекула́рисов, потому что королевству нужен был король. Фаунд вздохнул и прикрыл глаза. Большинство похоронили в тот день, когда они захватили замок, но остался последний — Томми, умерший позже остальных. Но не это беспокоило больше всего. Из писем Кристин парень знал, что в Лагере всё стабильно: дети постепенно восстанавливались, под руководством старших даже сохранили некоторый самый простой график; многие вернулись в свои семьи в Киноко и в другие деревни и города, но многие остались, потому что их единственной семьёй были друзья. Джордж улыбался, глядя на эти строчки, и сам не заметил, как улыбка пропала с его лица, стоило в письме появиться Уилбуру. «Уилбур плох, Джордж», писала Кристин, «он не ест и почти не спит, иногда разговаривает сам с собой». От этих слов руки сжимали бумагу, а в груди сжималось сердце. Фаунд смотрел на ровный почерк, незаметно для совета утирал одинокие слёзы и поздно вечером показал письмо Техно. — Мы едем на похороны уже завтра, — сказал мужчина. — Мой брат эмоциональный, творческий, но пока рядом с ним Кристин — всё будет в порядке. Но повинуясь внутреннему чутью, принц приказал выехать не к вечеру, как планировалось, а на рассвете. Всю дорогу он высматривал вдалеке стены Лагеря и пустился галопом, как только голубой щит замаячил на горизонте. Блейд последовал за ним с недовольным комментарием, но оставил одного, как только убедился, что вокруг нет опасностей. У входа в корпус Джорджа встретила Кристин и всплеснула руками: — Я надеялась, что ты приедешь пораньше. Пойдём, — они поднялись по ступенькам, но совсем не в общие комнаты. Перед ними была дверь в комнату Филзы. — Я думаю, ты ему нужен. Конечно же, Кристин знала, что говорит, потому что когда парень увидел чужую сгорбленную спину, болезненный вздох сорвался с его губ. Фаунд прижал руки к груди и сделал пару шагов вперёд, чтобы войти в поле зрения сидящего на кровати Уилбура, но тот даже не пошевелился. Его глаза были закрыты, ладони на коленях, на шее болтался злосчастный кулон. — Уилл… Это я, Джордж, — он коснулся пальцами чужого плеча и чуть не отдёрнул их назад. Даже сквозь рубашку и пальто прощупывались кости, словно мужчина не ел неделями. — Уилл, как ты себя чувствуешь? — парень опустился на колени, ладони накрыли чужие. — Посмотри на меня, пожалуйста, Уилл… Уилбур качнул головой — пушистые волосы упали ему на лицо — и открыл глаза. Стеклянные и пустые, они посмотрели не на Джорджа, а сквозь него. Не было больше ни радости, ни искры, ни той острой нотки, присущей только одному Уилбуру, и принц закусил губу. Спина выпрямилась, он подполз ещё ближе, и рука прикоснулась к чужой щеке. — Уилл… — позвал Фаунд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но Уилбура не было в этой комнате. Уилбура не было в этом Лагере, не было в этом королевстве, на этой планете. Застеленные белой пеленой когда-то карие глаза смотрели на лицо напротив, но холодный взгляд выжигал безразличием прямо на сердце принца. Он зажмурился и одним движением сжал Сута в крепких объятиях. Так было гораздо проще, хоть тело мужчины и стало острым и колючим, но это было лучше, чем видеть отсутствующий взгляд потухших глаз. — Уилл, прости… Прости, это я виноват, я видел сон, я… Я не сказал тебе о нём, Уилл, прости, пожалуйста… — стоило извиниться один раз, и Джордж уже не мог остановить череду бессмысленных фраз. Всё королевское, что в нём было, в мгновение отмерло, оставляя только щуплого до боли влюблённого парня. Он ненавидел себя за беспомощность. Сейчас, когда не мог сделать ничего, чтобы Суту стало легче, и тогда, когда позволил Квакити поднести злосчастный нож к горлу Томми, но больше всего за то, что у него так и не получилось заставить себя ненавидеть Уилла и навсегда искоренить ту нежную почти детскую любовь, которая душит его. Когда первый громкий всхлип вырвался у него из груди, на спину легла чужая холодная ладонь. Фаунд замер на секунду, сжал объятия сильнее и снова позволил себе плакать у Уилбура в руках, словно тому и не была нужна его гитара, чтобы вытягивать чужие эмоции. Казалось, что слезам нет конца, и принц отодвинулся назад. В глаза было смотреть страшно, и он наклонился и аккуратно коснулся губами чужих костяшек, чуть выше парного кольца. — Прости… Я обещал, что сделаю всё, чтобы ты был с тем, кого любишь, но я не смог. Прости меня, если сможешь. Если слышишь… Джордж сел на пол и закрыл лицо руками, больше не в силах держать глаза открытыми. Он бы отдал всё, чтобы Уилл заговорил с ним, чтобы рассказал, что у него на уме. Чтобы просто улыбнулся. Сбоку послышался скрип двери, и в комнату прошла Кристин с миской супа. — Может с тобой он поест. Парень кивнул и снова встал на колени. Суп был густой, с мясом и наваристой юшкой, пах очень аппетитно, и принц поднёс ложку к лицу Уилбура. — Уилл, тебе нужно поесть. Прошу… — взгляд опустился на губы, на выдохе тихим шёпотом вырвалось: — Ради меня. Сут моргнул, кажется, в первый раз и приоткрыл рот, позволяя себя покормить. Фаунд почувствовал, как внутри становится очень тепло, и скорее набрал ещё ложку, а за ней ещё и ещё. Уилбур опустошил миску за несколько минут, но сам не шевельнулся, а глаза так и остались пустыми. Джордж поднялся на ноги и наклонился к его голове: — Ты молодец, Уилл, — лёгкий поцелуй в лоб. — Я отнесу миску и вернусь. Он почти слетал на кухню и весь оставшийся день провёл с Сутом в комнате, иногда рассказывая про дела в замке, иногда просто в молчании, пока их снова не потревожила Кристин. Фаунд помог Уиллу подняться на ноги и вывел его за ворота, где уже собирались Пекула́рисы. Могила была вырыта недалеко от стен, словно символизируя свободу, продлившуюся совсем недолго; рядом, завёрнутый в обычное белое полотно прямо на земле, лежал Томми. Они выделялись вместе из чёрной толпы: Иннит белоснежным вечным покрывалом, и Сут жёлтой, пусть и грязной, рубашкой, торчащей из-под коричневого пальто, и Джордж снова почувствовал себя лишним. Мужчина вырвался из хватки принца и опустился на колени рядом с покойником, игнорируя ужасный запах. — Томми, — голос хрипел после нескольких дней молчания, ладонь коснулась туда, где должна была находиться охладевшая щека, и он слабо улыбнулся. — Солнце моё, я так тебя люблю… Никто ничего не сказал, когда Уилбур дотронулся рукой к чужой груди, нащупывая кулон. Филза сделал шаг вперёд и произнёс пару фраз о том, как встретил Томми на пороге Лагеря совсем ребёнком и видел, как он рос, и «как жаль, что он покинул нас в столь раннем возрасте». Джордж не особо вникал в слова; его взгляд был прикован к Суту, а сердце болезненно сжималось от каждого его рваного вдоха. Он никогда не понимал, зачем жалеть покойников, ведь они уже мертвы; ему было безумно жаль живого Уилбура. Через время Дрим и ещё один мальчик перенесли тело на дно могилы и похоронили под слоем земли, а Туббо возвёл холодный камень с именем. Кристин похлопала принца по плечу, призывая вернуться внутрь Лагеря вслед за всеми, но он не мог оставить мужчину одного. Сут сидел на земле, обняв колени и покачиваясь вперёд-назад; его рука сжимала кулон, словно из него он слышал своего Томми даже из-под земли. Джордж присел вдалеке на небольшую горку, его стража отошла на несколько шагов назад. Он не хотел мешать, но меньше всего хотелось, чтобы Уилбур решился на что-то… Плохое. Даже думать об этом не хотелось, и парень просто наблюдал. Фаунд помнил, как на нелепый детский вопрос Сут ответил, что будет с Томми «до последнего вздоха». Чьим должен был быть этот вздох никто не уточнял, но чем больше принц смотрел на скорбящего Уилбура, тем больше понимал, что тот на самом деле не живой. Нет, он всё ещё дышал, однако, глаза словно пытались раскопать свежую могилу, ногти царапали руки, губы что-то беззвучно бормотали. В какой-то момент мужчина вздрогнул и встал на ноги. — П-прости, я не могу… — его голос был хрипящим и низким, а взгляд всё ещё был обращён на надгробие. — Уилл? С кем ты говоришь? — Джордж тоже поднялся и сделал шаг вперёд, тут же вспоминая, что Кристин предупреждала о беседах с самим собой. — Может, ты хочешь пойти в комнату? На улице прохладно. — Я не могу, ты же знаешь… — Сут продолжал царапать себя ногтями, но вскоре просто схватился за кулон. — Ты же знаешь, пожалуйста, не заставляй меня… — Я не заставляю тебя, Уилл, — Фаунд почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки. Чужой голос звучал странно, он не был похож на обычный голос мужчины, да и обращался он как будто всё ещё сам к себе. — Я просто… — принц сделал ещё пару шагов вперёд пока не оказался рядом. — Я могу проводить тебя. — Нет, нет… — он видел, как по чужой щеке потекла одинокая слеза, и наконец коснулся пальто. — Уилл, — Уилбур вдруг поднял голову к небу, а потом резко повернулся к Джорджу. Взгляд всё ещё прошёл сквозь него, и парень заставил себя улыбнуться. — Уилл, если ты хочешь, я могу оставить тебя. Просто обещай, что вернёшься спать в комнату, и… Сут отрицательно закрутил головой и сам двинулся к воротам, продолжая что-то бормотать себе под нос. Фаунд тут же пошёл следом и по дороге поймал на себе удивлённый взгляд Кристин — видимо, подобной инициативы и активности от Уилбура давно никто не видел. Комната Филзы, кажется, превратилась в комнату Сута, потому что он зашёл туда и снова сел на кровать, в его руках оказалась гитара. Джордж осторожно прикрыл за собой дверь, наблюдая. — Мне больно, ты же знаешь… — снова произнёс мужчина, его пальцы наиграли простенький мотив. — Я теперь один, и мне так больно. — Я с тобой, Уилл, — Фаунд коснулся головы, следом плеч Уилбура, и подошёл со спины. — Я всегда буду с тобой, Уилл, ты… Ты же знаешь. Джордж охнул, когда по комнате разлилась приятная мелодия, а следом и голос музыканта. Он знал, что эта песня была написана для Томми ещё два года назад, когда мужчина только сбежал из Лагеря, но сейчас это казалось таким не важным. Принц вслушивался в слова о любви и о расстоянии, а его ладони сами начали круговые движения, похожие на массаж. Позже, когда Уилбур отложил гитару в сторону и склонил голову вниз, руки проскользнули под ворот пальто, и оно оказалось лежащим рядом на кровати. Фаунд чувствовал какие худые теперь чужие плечи, мог провести подушечками по каждой косточке, по суставу; мог прощупать уставшие, вечно напряжённые мышцы. Сут не двигался, но его тело само отвечало на нехитрые движения, и в конце концов мужчина откинулся назад, опираясь спиной на ноги Джорджа. Принц еле заметно покраснел: для него вся ситуация казалась слишком личной, и всё было бы прекрасно, если бы он не знал, что Уилбур буквально недавно похоронил любовь всей его жизни. — Уилл, послушай. Я понимаю, что тебе плохо, я готов тебя поддержать, правда, но… Но я чувствую себя странно, тем более ты знаешь, что ты мне нра- — Полежи со мной, — его перебил тихий шёпот — такой же, как тогда на прогулке в Киноко, когда Уилбур покупал ему сырные булочки и подарил парное кольцо — а на его руку опустились чужие пальцы с тем самым кольцом. Парень посмотрел вниз и приоткрыл рот: Сут запрокинул голову, и его глаза снова сверкнули привычным красноватым оттенком. Фаунд растерянно кивнул. Уилбур скинул своё пальто прямо на пол, хотя раньше никогда не позволял его пачкать, и занял половину кровати, смотря в потолок. Джордж снял обувь и медленно лёг рядом. Всё казалось таким неправильным, он ведь обещал Техно, что они вернутся в замок сегодня же, а на утро завтра была назначена встреча с портным, который должен будет пошить костюм на коронацию. Но принц не мог не остаться. Он всегда чувствовал какое-то родство с этим Лагерем, со всеми, кто тут жил, и особенно — с Уилбуром. И если он был ему нужен, отказать было нельзя. Уилбур прикрыл глаза и снова запел, в этот раз что-то неразборчивое, а Фаунд повернул голову в сторону. Профиль мужчины освещался светом небольшого светильника со стола, ресницы подрагивали, кадык дёрнулся, когда тот сглотнул, и Джордж задержал дыхание. После всего, что между ними произошло, они всё равно лежали в одной кровати. Сут сам попросил его остаться, сам поел из его рук, сам сейчас осторожно прикасается своей ладонью к его. Улыбка расцвела на губах принца, когда в голове промелькнула мысль ещё более шальная, чем захватить трон королевства. А вдруг я смогу помочь ему восстановиться, и мы будем вместе?