Sweet Dreams

Едва ощутимо тёплое прикосновение вело его за собой. Ноги были сломаны, суставы выкручены в другую сторону, на коже не осталось ни одного живого места, но перебитые конечности несли его тело на себе. Вперёд, вперёд, вперёд; туда, где тёплый ветерок развевает золотые волосы, приветливое море убаюкивает тихим плеском, а мысли не путаются. Были ли у него вообще какие-то мысли? Цветные пятна вокруг двигались в незамысловатом ритме, менялись местами, пропадали и появлялись вновь. Ветер был сильный, пробирал до костей, а камни какой-то дороги шелестели под ногами. Уилбур не чувствовал холода, вкуса или запаха; он не помнил, что такое чувства. Прикосновение оставило его на секунду, чтобы он тут же ощутил его в другом месте. — Ты точно не хочешь покушать ещё раз? — чужой палец гладил его по щеке, женский голос звучал словно из-за толстого стекла. Уилбур поднял голову, смотрел прямо перед собой, но никого не видел. Его зрение пропало настолько быстро, что он не успел испугаться или удивиться. Не задавал вопросов и не вертел головой по сторонам; просто смирился. Смирился ли? Ведь Томми был таким реальным… Парень приходил к нему. Скрипучая дверь открывалась, аккуратные шаги раздавались по комнате, кровать прогибалась под весом родного тела. Сут почти чувствовал фантомное тепло, но его пальцы замерзали в ледышки; на удивление чётко видел выцветшие волосы, красный цвет футболки, несильные потёки очертания тела, будто бы Иннит был нарисован акварелью на мокрой бумаге. Они разговаривали. Парень звал его с собой, говорил, что нашёл место, о котором они так мечтали; что там тепло и уютно, что есть всё, что им будет когда-либо нужно. «Мы можем быть там вдвоём, Уилл» ранило в самое сердце. — Ладно, пойдём, мой хороший, — женский голос шептал, прикосновение пропало. Ноги снова двигались вперёд. Фантомми дразнил его. Мужчина знал, что стоит ему только поднять безвольно повисшую руку повыше, и он коснётся его. Почувствует бархатную кожу, плотную рубашку, мягкие локоны его волос, но Иннит не позволял, каждый раз растворяясь под пальцами и громко хохоча. Уилбуру было совсем не смешно, он умолял его остановиться, однако, его слова не воспринимали серьёзно. Прикосновение обхватило плечи, надавило вниз, сажая на что-то твёрдое; потом погладило по голове, и рядом послышался тихий разговор. Сут попытался разобрать слова или узнать голоса, но голова была тяжёлой, как будто он был закован в железные оковы перед смертной казнью. Хотелось что-то сказать, попросить о помощи, но изо рта вырвался лишь тихий вздох. — Уилл, — послышалось сбоку. Он поднял голову, и его лицо смягчилось едва заметной теплотой. — Спой мне, Уилл. Фантомми снова улыбался, сидя рядом и болтая ногами. Его прекрасные голубые глаза тоже выцвели, стали почти серыми, как и волосы; выгорели, словно он слишком долго смотрел на солнце; словно он тоже почти ослеп. От рук и ног тянулись длинные цветные нити, и Уилбур подумал, что парень распускается как тёплый вязаный свитер. — Спой мне, Уилл, — повторил Иннит, поднимаясь на ноги. Сут не мог оторвать от него взгляд, жадно ловя каждое движение. — Спой, если любишь меня. Тихая сломанная песня разнеслась по округе, и мужчина снова почувствовал прикосновение. — Мы оставим тебя ненадолго, хорошо? — женский голос звучал обеспокоено, мягкое прикосновение к волосам ощущалось неправильно. Хохот Фантомми перекрывал все ощущения полностью: — Твой голос, Уилл, я так люблю твой голос! Ещё! — песня зазвучала увереннее, но каждое слово отдавалось болью где-то внутри. Уилбур с трудом улыбнулся и протянул руку к Фантомми. — Пойдём, — вдруг сказал тот, почти подпрыгивая на месте. На его груди, обмотанной кровавыми бинтами, болтался кулон с розовым кварцем. — Пойдём, я покажу тебе место, где мы будем счастливы, Уилл. Сут замер, потом помотал головой. Боль становилась невыносимой, его голова раскалывалась; становилось страшно. Липкий ужас проникал под кожу, оплетал органы, сжимал горло и перекрывал дыхание. Мужчина закашлялся, с силой ударил себя в грудь, а Иннит лишь засмеялся. — Ну же, вставай, — его голос был наполнен радостью, но под ней чувствовалось отчаяние, вечные раны, которые открывались у них обоих заново от каждого появления парня. Фантомми протянул ему руку. — Идём со мной. — Я не могу… Ты же знаешь, я не могу, пожалуйста, Томми, я… Я не могу! — Уилбур сполз на колени прямо на землю, хватаясь за голову. — Не заставляй меня, я не могу… — Ты обещал, что всё будет хорошо, Уилл. Я тебе верил, ты же обещал. — Мне больно, я не могу… — раскалённый металл лился на него прямо из воздуха, обжигая руки, лицо, душу и сердце, почти сжигая дотла. — Я теперь один, ты оставил меня. Мне так больно, солнце… — Ты обещал, что ради меня сделаешь всё. Но ты не уберёг меня. Я мёртв, Уилл, — голос Фантомми кровил, только зажившая корочка снова была оторвана и выброшена. — Ради меня, Уилл. Пойдём. Ты обещал. Сут заплакал. Его глаза не различали мрачные здания и яркие фонари, вся его сущность сосредоточилась на красной рубашке и светлых волосах, мелькающих среди деревьев; громкий болезненный смех заполнял его голову, лечил и ранил одновременно. Череп сжимало будто в тисках, мысли сгорали так и не родившись полностью, затуманенный ум всё сильнее растворялся в бесконечном горе. Оно поглощало Уилбура полностью, и он уже не был в силах себе помочь. Никто не был, кроме Томми. Но Томми был мёртв. Фантомми остановился возле одного из деревьев, обнимая его. — Иди сюда, — он опустился на траву, и Сут упал рядом. Он потянулся к парню, но тот уворачивался снова и снова. — Прошу, — его голос надорвался, слёзы текли по щекам. — Прошу, Томми, дай мне обнять тебя, — мужчина стянул красную шапку со своей головы и сложил руки в молитвенном жесте. — Солнце, я прошу тебя, я… Я сделаю что угодно, пожалуйста… Иннит лишь смеялся. Черты его тела становились всё более размытыми, но глаза с интересом смотрели прямо в душу. — Ты любишь меня? — Конечно… — Тогда доверься, — Фантомми в момент оказался на опушке неподалёку, снова протягивая руки. Уилбур нашёл в себе силы опять встать на ноги, чтобы подойти ближе, но парень продолжал отступать назад. — Пойдём, Уилл. Мужчина зажмурился, сжал руки в кулаки. Его горе тянуло на дно океана с мешком песка, привязанным к ногам, заставляло захлёбываться. Дышать становилось совсем тяжело, и он громко всхлипнул. — Я люблю тебя, Уилл, — Фантомми легко сделал шаг назад прямо с конца обрыва, но остался висеть в воздухе. Его ладони теряли очертания всё быстрее и быстрее, становились такими же цветными пятнами, как и всё вокруг. — Верь мне, и мы будем вместе навсегда. Я обещаю. И Уилбур дёрнулся вперёд, побежал из последних сил и прыгнул в распростёртые объятия Иннита. На секунду ему показалось, что он почувствовал чужие пальцы, что вплелись в его волосы, тёплую щёку, прижатую к его собственной; ощутил чужое тёплое тело под своими ладонями и крепко сжал красную рубашку пальцами. Тихий стук розовых кулончиков друг о друга оглушил. Но ветер растворил его Томми в утренней прохладе, утягивая вниз-вниз-вниз. На горизонте разгоралась заря, когда жёлтая рубашка окрасилась кровью вслед за красной.

***

Джордж широко улыбнулся, потягиваясь в последний раз. Бал по случаю коронации продлился до самого утра, но он покинул его раньше, чем следовало бы, потому что хотел выспаться — сегодня ему предстояло первый раз присутствовать на совете, будучи полноправным королём. Это так же означало, что предстоит снова встретиться с Сапнапом, чтобы вынести решение по поводу его дальнейшей судьбы. Конечно, всё уже было решено заранее, ещё в тот день, когда они захватили замок, потому что за попытку убийства брата-кронпринца могло быть только одно наказание — смерть. И Фаунд не боялся произнести это вслух. Однако, когда он вошёл в комнату совета, Техно ошарашил его не самой приятной новостью: — Принц Сапнап и Панз сбежали этой ночью, — его лицо было мрачным, руки сложены на груди. — За ними уже посланы лучшие сыщики королевства! — взволновано доложил один из лордов, но Блейд лишь фыркнул: — По слухам, им помог слуга, зовут Карл. Кажется, принц Сапнап собирался жениться на нём, — он поднял брови. — Был мотив. Король нахмурился, когда в нём волной поднялся страх. Брат пугал его и раньше, но сейчас это было совершенно по-другому; раньше отец был жив. — Вы допросили этого Карла? — Он пропал, предположительно, бежал вместе с ними. Сбежавший Сапнап становился почти физически ощутимой проблемой, ведь если он пытался убить Джорджа один раз, значит точно попытается снова. Новому королю было совершенно не до этого, потому что в его голове эта проблема уже была решена. — Допросите всех, кто мог быть причастен. Стражу, слуг, всех, кто был во дворце в эту ночь. Я хочу знать, кто плетёт заговоры у меня за спиной, — наконец он отдал приказ, получая утвердительные кивки. Лорды засуетились, некоторые отошли к страже, а сам Фаунд вдруг почувствовал что-то неладное. Во рту проступил противный вкус зелёных яблок. — Прошу… Прошу простить меня, я отойду. Заседание состоится позже. Вечером. Он выскочил в коридор, напугав какую-то служанку, и опёрся на ближайший каменный подоконник, тяжело дыша. Грудь в мгновение спёрло, и ладонь коснулась горла, как будто на нём затягивалась верёвка. Страх скорой смерти навис над парнем чёрной тучей, не позволяя сосредоточиться на мыслях. Джордж зажмурился. В голове крутилось много имён: Сапнап, Карл, Квакити; Дрим, снова Сапнап, Техно; снова Сапнап и снова Карл… Блейд сказал, что они собирались пожениться, выходит, этот слуга любил его брата? Хотел бы король поинтересоваться, за что можно было любить принца настолько, чтобы рисковать своей жизнью ради его спасения. Фаунду было тяжело принимать и понимать любовь. Это слишком сложное чувство, которое как будто бы не находило отклика в его королевских груди и уме. Любил ли он? Хотя бы маму ведь любил? А Уилбура?.. От мыслей о Суте брови расслабились, плечи откинулись назад. Наверняка мужчина ещё спал, и было бы неплохо его проведать. Это ведь Джордж забрал его в замок и обещал, что тут ему станет легче, а сам пропадал на балах и собраниях. Да и присутствие того, к кому, казалось, было это странное чувство, должно было ослабить ощущение плотной фантомной верёвки на шее. Когда он уже повернулся, чтобы пойти в сторону комнаты Уилбура, в конце коридора появился Дрим. — Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженным, — спросил парень, когда они поравнялись. В ответ Тэйкен отвёл взгляд и покачал головой. Тяжёлый вздох отскочил от каменных стен и заставил снова нахмуриться. — Не молчи, Дрим, что происходит? — Джордж, — мужчина взял его руки в свои, сжимая, и встал на одно колено, словно не в силах смотреть королю в глаза. — Уилбур, он… — его голос дрогнул и спустился до шёпота: — Уилбур сбросился с обрыва в королевском лесу. Мы нашли его тело сегодня утром. Что-то треснуло и с оглушающим звоном разбилось внутри Фаунда, когда он упал на колени рядом с Дримом. Позади грубо ругнулся Техно.

***

— Ты сорвал всю операцию. Мы могли усадить этого бандита за решётку, но по твоей вине он снова сбежал. Может, ты с ним за одно, м? Джордж стоял посреди своей комнаты, уже в спальном, но всё ещё в короне. Перед ним на двух коленях, как маленький провинившийся мальчик, полусидел Дрим. В сверкающих латах, королевский рыцарь склонил голову и молчал, слушая, как король его отчитывает. — Знаешь, моё терпение не вечное, — продолжил парень. — Если ты не поймаешь этого мерзавца к концу этой недели, мне придётся наказать тебя, — ладонь грубо подняла лицо Тэйкена, сдавливая щёки, и притянула к себе, заставляя привстать и резко вдохнуть. — Ты не хочешь этого. — Не хочу, Ваше Величество, — сглотнул мужчина, а взгляд невольно замер на чужих губах, сжатых в тонкую полоску. — Вот и хорошо, — король наконец отступил назад и махнул рукой. — Свободен. Когда его оставили одного, Джордж подошёл к окну. Из его спальни было видно двор, главные ворота и мост, что вёл через ров прямо в город. Сейчас всё горело яркими огнями, но людей было совсем мало. Фаунд снял свою корону и тяжело вздохнул, сдвигая брови. Прошли годы с того момента, как он стал полноправным королём, и многое изменилось. Он больше не запуганный малыш, который дрожит от имени своих отца и брата; он — Король, и делает всё, чтобы его народ жил в мире. Только его душе нет покоя. Парень отложил корону на специальную подушечку и взглянул на свои руки. Массивное кольцо с синим камнем утяжеляло его пальцы, но снять его он был не в силах. Не мог себе простить, что так и не сумел правильно истолковать чужую смерть в своих снах, и теперь расплачивался за это. Злые слёзы застилали глаза каждый раз, когда он думал о Уилбуре. Проклятая жёлтая птица, проклятый Томми и Кристин с её вещими снами. О том, что жена Филзы тоже Пекула́рис, король узнал только в день похорон Сута. — Я видела его смерть, но глядя на то, какие жертвы следуют за исправлением твоих снов, ничего тебе не сказала. Мы и так потеряли многих. Джордж был в ужасе. Всё могло закончиться по-другому, если бы она просто сказала. Обычный диалог мог спасти мужчине жизнь и намного облегчить существование самого Фаунда, для которого запах лимона теперь стал запрещённым. Хотелось кричать, срывая голос, и он кричал, подолгу стоя на краю того самого обрыва. Кристин заперли сначала в её комнате, позже — заковали в кандалы в темнице, словно врага королевства. Джордж приходил почти каждый день, подолгу разговаривал с ней, иногда кричал, по её совету снова начал записывать все свои сны в дневник, но отпустить не мог. Не мог просто так простить ей смерть Уилбура. Парень закрыл глаза. Горечь и жалость к себе, злость на других и непонимание отдельных важных деталей своей жизни смешались в его душе и мыслях. Красивые сказки о любви до гроба разбивались о реальность, хотя частично были правдивыми — гробов было вокруг предостаточно. Он снова посмотрел на кольцо, сжимая ладонь в кулак. Ужасное чувство закрадывалось в сознание непозволительно часто: возможно, Кристин была права. Возможно, был прав и Техно, когда говорил, что пора отпустить прошлое и жить настоящим, хотя сам не всегда этому следовал. Отпустить брата-близнеца без боли оказалось тяжело даже для Блейда, особенно после святой веры в то, что всё будет хорошо. Джордж же знал, что Дрим всё ещё стоит под его дверьми. Сегодня не была его очередь дежурить, но он всегда уходил лишь после того, как король тушил свет. Надеялся на что-то? На разговор? Или на что-то большее? Дрим ведь всё ещё любил. Правда, искренне любил и не мог ничего с этим поделать, иначе бы не прощал такое поведение Фаунда. Душа короля стала чёрствой из-за боли и слабости, и из-за этого становилось совсем паршиво, но парень душил это чувство. — Жалок. Он просто жалок, — бормотал он в стену перед сном, когда снова жалел Тэйкена. «Не жалок ли я сам?» — отзывалось в его мыслях. Король тряхнул головой, стараясь переключиться на что-то другое. На завтра было снова запланировано много дел, но выполнить их он сможет только если не случится очередной вещий сон, ломающий жизни. Когда-то он сказал Уилбуру, что перед нападением на Лагерь готов был умереть, но теперь смерть никак не входила в его планы. Рука снова коснулась горла, будто бы преграждая путь фантомному ножу, и парень кашлянул. Его душили зелёные яблоки. Собственная смерть во сне от рук Сапнапа никогда не была такой реальной. На улицах поговаривали про шпионов, в стране снова становилось неспокойно, как во время войны с севером. Если брат попытается напасть с какой-то своей группой, у него может получиться. Нужно будет удвоить охрану и снова поговорить с Кристин, будь она не ладна. Джордж боялся очередных совпадений, ведь все его не такие уж сладкие сны в итоге по несчастью… Сбылись?