Его спасительная милость

Здесь всё начинается. . . – Герцог зовёт вас, ваша милость, – сказала её слуга Кецин. Люмин нахмурилась, услышав эти слова. Он редко звал её, даже когда они приветствовали друг друга в коридорах, они едва встречались взглядами, а теперь он зовёт её во время послеобеденного чая? – Что-то случилось? – спросила она, брови нахмурились ещё больше, а морщинка на лбу стала очень заметной. Она нервничает. – Я не слышала ни о каком переполохе, герцогиня. Боюсь, что это может быть одной из прихотей его светлости, – Кецин ответила честно, как всегда, и держала свой взгляд опущенным. – Что делать? – Люмин встала и осмотрела своё отражение. Она выглядела достаточно хорошо для герцогини в своем зелёном вечернем платье, но ей предстояла встреча с герцогом, поэтому она подала знак Кецин, которая поднялась со своего места. – Переодень меня во что-нибудь другое. Кецин поняла задание и принесла одно из лучших платьев Люмин, любезно предоставленное герцогом, и начала одевать в него герцогиню. Она быстро подправила макияж и закрепила драгоценные заколки в волосах. – Я понятия не имею, зачем он меня зовёт, но, как вы думаете, это как-то связано со слухами? – Люмин вздохнула. – Вы имеете в виду слухи о нём и баронессе? – спросила Кецин, мирно шагая позади герцогини, которая старалась не бежать со всех ног. – Если он хочет развестись, то было бы совершенно нормально просто послать мне письмо или пригласить служанку, чтобы сообщить новость, – Люмин прикусила внутреннюю сторону щеки, что она делала, когда волновалась, и подумала, не пустит ли она однажды кровь. – Я бы тоже не стала устраивать скандал из-за того, что у него есть любовницы. – Известно, что баронесса положила глаз на герцога с момента своего появления в обществе, конечно, она не была бы слишком бесстыдной, чтобы открыто флиртовать с женатым мужчиной, – Кецин попыталась успокоить нервы своей госпожи, но это было бесполезно. Сердце Люмин колотилось. Она беспокоилась за свою безопасность и комфорт. Она хорошо освоилась в жизни герцогини, оставив позади годы жестокого обращения и пренебрежения в том ужасном замке. Она не может позволить себе лишиться всего этого сейчас. Она может вынести унижение быть герцогиней, которую не любит её муж. Только не бросайте её обратно в этот замок, чтобы она снова сгнила. – Мне всё равно, пусть он хоть десять женщин приведёт в мои покои и поимеет их в постели, пока я наблюдаю, – скрипнула зубами Люмин. – Мне нужен титул герцогини и возможность остаться здесь. Кецин всё поняла и замолчала, надеясь на лучшее, когда их прогулка по коридорам закончилась и она двинулась открывать дверь. Прочистив горло, она объявила об их прибытии. – Её светлость, герцогиня, входит. Дверь открылась. Люмин вошла устало, но сохранила самообладание, не желая показаться слабой под пристальным взглядом мужа. Она не хотела выглядеть слабой ни перед кем, даже перед ним. Быть немощной она ненавидела больше всего на свете. – Ты звал меня. Зачем? – Я вижу, меня даже не поприветствовали, – Чайлд саркастически усмехнулся. – Приветствую, – Люмин щёлкнула языком. – Так ты звал меня, зачем? Чайлд сделал паузу, перевёл взгляд на девушку и нахмурился. – Ты нервничаешь, – его веселье нельзя было скрыть за притворной заботой о ней. – Почему? – Я совершенно уверена, что первой спросила вас, ваша светлость. Чайлд жестом велел Кецин удалиться, и служанка, не говоря ни слова, сделала то, что ей было велено. Теперь в его кабинете были только они, и предвкушение убивало её. Люмин просто хотелось закончить с этим. Если её хотят выгнать, то он мог бы просто сделать это и не мучить. – Не нужно так враждебно относиться ко мне, герцогиня. Я ваш муж. Глаз Люмин дёрнулся. – Мои извинения, просто мне очень хочется услышать всё, что скажет его светлость. Чайлд прикусил губу, чтобы сдержать огромную ухмылку. Он видел, как дёргается её рука, как она борется с желанием ударить его или ударить что-нибудь от разочарования, и её очень принуждённая улыбка была зрелищем. Но он сжалился над ней. Решив не продлевать любопытство белокурой, он сообщил новость. – Я продлеваю наш контракт. Люмин издала поражённый вздох. Вот оно, её действительно выгнали, но она не собирается возвращаться в это место. – Я буду простолюдинкой или служанкой ради Архонтов, только не отправляйте меня обратно во дворец! – Люмин умоляла, она упала на колени, так как устала бороться с их шатанием. – Я могу исчезнуть из твоей жизни навсегда, и ты никогда больше не увидишь моего лица, только не отправляй меня обратно. Чайлд терялся в словах, он не ожидал от неё такой реакции, и что она вообще говорит о том, что она простолюдинка и может исчезнуть? – Похоже, вы не так услышали меня, герцогиня. Я продлеваю наш контракт, – Чайлд встал и подошёл к ней, приподняв пальцами её подбородок, чтобы она смотрела на него. – Я продлеваю его, чтобы вы были вынуждены остаться со мной навсегда. Так как ты, похоже, очень не хочешь возвращаться в своё королевство, то у тебя не будет выбора, чтобы подписать его, да? Люмин чувствовала это. Интенсивность его взгляда и его хватку на подбородке. Он смотрел на неё так, словно она была вещью, чем он владел и собирался сломать. Но пока что её жизнь в качестве герцогини была лучшей за всё время существования. Пока её больше не будут бить, морить голодом и бросать, она сможет вынести всё, что решит сделать с ней муж. Всё ради её выживания. Люмин застонала от боли в правом бедре. Она всё ещё не оправилась от ран, полученных от первой наложницы. Это неудивительно, ведь её молодое тело крайне плохо питалось, а, значит, восстановление замедлилось. Она услышала, как открылась и закрылась дверь, лениво встала и увидела, как служанка поставила поднос с едой у изножья её кровати и ушла, не сказав больше ни слова. Люмин заставила себя подняться и посмотреть на поднос. Опять чёрствый хлеб и испорченный суп. На этот раз они даже не соизволили дать ей воды. Она боролась с желанием бросить поднос и направить свой гнев на ни в чём не повинный поднос с... ...дерьмом. Она даже не может назвать это едой, не сможет морить себя голодом. Поэтому слабыми и худыми руками она потянулась к чёрствому хлебу и откусила кусочек, задыхаясь от запаха и плесени, но это было лучше, чем ничего, поэтому она продолжила пировать на поданной ей еде. Когда она закончила, ей пришлось лечь, чтобы её не стошнило. Она смотрела на пыльный потолок и думала. "Как долго мне ещё придётся терпеть всё это?" Она так и осталась сидеть, глядя в потолок, а мысли унеслись в ту жизнь, которой у неё, возможно, никогда не будет. Когда она достигнет совершеннолетия, она уедет и никогда не вернётся. У неё будет сад, и она будет сажать красивые цветы, которые так понравились бы её брату. Она будет есть настоящую еду и никогда больше не ударит кулаком. Она расправит свои прекрасные, но усталые крылья и улетит отсюда. Все её мечтания были прерваны, когда дверь снова открылась и вошла служанка. По правилам вежливости полагалось объявлять о своём прибытии и просить разрешения войти в королевские покои, но к ней даже не обращались как к королевской особе. – Король просит аудиенции с вами, – сказала служанка, даже не назвав её по имени и без малейших признаков хороших манер. Люмин встала и кивнула, понимая, что ей придётся собираться самой. Служанки иногда помогали ей, но делали это только для того, чтобы потянуть за волосы чуть сильнее, чем обычно, или помыть тело сильнее, чем следовало. Люмин в какой-то степени жалела их. Они родились в конце классовой системы и поэтому направляют своё разочарование на бедную, бесправную принцессу, чтобы почувствовать себя лучше. Они никогда не могли мечтать о принадлежности к дворянству или королевской семье, поэтому вымещают свою злость на несчастной брошенной принцессе. Люмин вошла в тронный зал с пустой головой. Ей хотелось блевать. То ли от съеденной дряни, то ли от нервов, вызванных столь неожиданным визитом бесполезного отца, который пренебрегал ею. – Зачем вы позвали меня сюда, отец? – Люмин заставила себя вымолвить это слово. Называть такого человека своим отцом. Какая ирония. – Моя дорогая дочь, Люмин. Моё светлое дитя, я сообщаю тебе хорошие новости. Люмин нахмурилась. Единственная хорошая новость, которую он мог ей сообщить, это смертный приговор, чтобы она могла наконец избежать такой жестокой жизни, но в его руке было письмо, и она беспокоилась за его содержание. – Герцог Снежной просит вашей руки. Люмин удивлённо моргнула – неужели это оно? Она выбралась из этой дыры? – Я бы хотела принять предложение, – Люмин быстро ответила, искренняя улыбка наконец-то появилась на её лице, которое было очень худым, она выглядела так, словно её кожа прилипла к костям. Но даже видя это, король продолжал ласково улыбаться ей, словно дорожил ею всё это время. – Очень хорошо, мы отправим письмо с согласием, – король кивнул. – Как это славно, – наконец заговорила королева, сидя рядом с королём. – Дерьмо королевской семьи отправляется замуж за герцога-монстра. Герцог-монстр? Чайлд был взбешён. Он никогда не ослушается королеву, и она это знала, но почему она заставила его послать просьбу о браке 13-й принцессе? Конечно, он понимал, что это потому, что она бессильна и не повлияет на его власть, но достаточно хороша, чтобы быть с ним, учитывая её королевский титул. Брак? Он никогда даже не думал об этом. Брачная жизнь была не для него, и ему не нужна была жена, которая мешала бы ему выполнять свои обязанности. Его единственной целью в жизни было быть полезным царице до самой смерти. Но это было задание, которое она ему поручила. Он не мог отказаться. Но есть одна вещь, которую он мог сделать. . . – Чем я могу быть полезен князю? – спросил Чжун Ли, сидя на диване, руки его были заняты чашкой с чаем и блюдцем. Его вызвали в герцогство для заключения контракта, который герцог должен был составить с соблюдением строжайшей конфиденциальности, и во всём Тейвате был только один человек, который мог предложить такие услуги. Каждый секрет хранился в тайне, и каждый договор оставался нерасторгнутым благодаря услугам странствующего учёного, который называл себя "Чжун Ли". – Мне нужно, чтобы ты составил договор для меня и моей будущей жены, – сказал Чайлд. – Какие условия? – Это политический брак, какие ещё, по-твоему, могут быть мои условия? Ярко-голубые глаза Чайлда потемнели под занавесом длинных ресниц, когда он посмотрел сквозь них на сидящего перед ним человека. Чжун Ли прекрасно понимал, что он имеет в виду, но мужчина находил развлечение в том, чтобы заставить его говорить о своих желаниях и потребностях от брака. – Она, может, и красавица, но не принцесса ли она, как гласит молва? – Чжун Ли ухмыльнулся. – Ты уверен, что тебе нужна только совместная постель раз в месяц? Чайлд насмешливо хмыкнул. – Я не жажду наследника и не слишком занят, чтобы идти за своими сексуальными желаниями и вожделеть жену. Я могу получить любую женщину, какую захочу, в этой проклятой Империи. – Я уверен, что можете, Ваша Светлость. Но я сделаю так, что вы сможете продлить условия в любой день, когда пожелаете, чтобы они изменились. Никогда не говори никогда. После этого Чайлд отпустил его. Он не хотел продолжать пререкаться с этим человеком и просто закончил их разговор, как только он начался. У него было столько забот, помимо женитьбы, что царица дала ему ещё одно поручение – связаться с бароном. Не секрет, что барон участвовал в незаконных делах, таких как поддержка рынка рабов, но у него было много связей, и царица хотела знать, что ему известно. – Хорошо, – Чайлд откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, думая о принцессе, на которой он женится. Он ещё даже не видел её лица, а она уже ему не нравилась. – Принцесса, да? Если она будет красивой и доброй, он сможет просто запугать её настолько, чтобы она уступила его условиям, и она будет связана контрактом, но если она будет одной из тех избалованных королевских особ, тогда ему придется быть более суровым, чем ему хотелось бы. Но всё должно пройти хорошо, если она просто подпишет контракт. День свадьбы быстро наступил. Люмин облачилась в прекрасное белое платье, которое, честно говоря, было самым красивым из всего, что она надевала, но даже великолепный пошив платья не мог скрыть её худобы. Её щеки порозовели, и никакая косметика не могла скрыть её кости, заостряющие черты лица. Синяки почти зажили, король позаботился о ней настолько, чтобы на ней не осталось никаких следов. Королевство будет свидетелем её свадьбы, и он не может допустить, чтобы слова о её здоровье стали известны. Особенно, учитывая её родословную и влияние её матери на жителей королевства, когда она была ещё жива. – Теперь вы выглядите как настоящий человек, ваше высочество, – одна из служанок хихикнула. – Я уверена, что его светлость будет рад узнать, что вы не так уж и некрасивы, – добавила другая. Люмин промолчала. Она так близко. Она всего лишь на расстоянии вытянутой руки от новой жизни и может, наконец, сбежать. Она знает, что её выдали замуж за герцога, потому что ему нужен был кто-то с высоким статусом, чтобы укрепить его влияние, но кто-то достаточно бессильный, чтобы не угрожать его власти. И она может играть роль послушной жены. Она может встать на колени или раздеваться каждый день, если это означает жить лучше, чем она жила всю свою жизнь. Вошла ещё одна служанка, держа в руках букет цветов, красивых белых с оттенками голубого и золотого, и Люмин залюбовалась ими. – Всё готово, свадьба должна состояться прямо сейчас. Ну, вот и всё. *** Чайлд стоял в конце прохода с лицом, лишённым всякого выражения. Ему не нужно было изображать свой восторг от всего этого, ведь все знали, что или кто он такой, и это должен был быть первый раз, когда он видел свою жену. Он занял себя тем, что чуть не опоздал на свадьбу, поручил своему дворецкому позаботиться о необходимых приготовлениях и занялся другими делами. А потом она вошла, даже с расстояния в несколько футов он увидел бы её, хрупкую фигуру, держащую букет, и медленно идущую по красной дорожке с лицом, скрытым под тонкой вуалью. Чайлд сузил глаза и подумал, правда ли, что её высочество больна. Иначе почему кто-то из королевской семьи может выглядеть таким хилым и худым, как будто её бросили? Люмин закончила свой путь к алтарю и теперь стояла перед своим будущим мужем, и даже под вуалью она могла сказать, что он красив. Но она не могла надеяться на его снисхождение. Ему дали титул Монстра, потому что он такой и есть, и каким бы красивым он не был, Люмин нельзя терять рассудок. Её собираются выдать за него замуж, и она может только желать, чтобы его отношение к ней было лучше, чем у остальных. Надежда – роскошь, которую она не может себе позволить, но, может быть, её жизнь наконец изменится, и судьба на этот раз гарантирует ей доброту.