Его спасительная милость

Свадьба прошла как в тумане, Люмин едва помнила ощущение чьих-то губ на своих, а теперь за ней ухаживали служанки, которых она никогда раньше не видела. В отличие от прежних служанок, они обращались с ней как к благородной особе, и она полагала, что это потому, что они принадлежали герцогу. Она смотрела на себя в зеркало, и ей казалось забавным, что они ожидают от неё первой ночи с герцогом. Она слишком худа и слаба, чтобы даже поднять букет, но теперь они ожидают, что она доставит удовольствие своему мужу? По идее, она должна, это её долг как герцогини Снежной обеспечить герцогу наследника, но она даже не уверена, способна ли она к деторождению после того, как её тело было избито бесчисленное количество раз. "Что за!" Она с горечью плюнула на ночную рубашку, в которую её одели: она была достаточно короткой, чтобы показать ноги, а тонкие бретельки не скрывали ключицы и плечи. Она выглядела как куски веток, склеенные вместе. Кто бы стал желать такую девушку? Люмин перебралась на кровать, и сон начал действовать. Её грубо разбудили рано утром и несколько часов ухаживали за ней, чтобы она меньше походила на умирающий труп и больше на принцессу для свадьбы, поэтому она устала. Её веки тоже устали, и она нашла утешение в мягкой постели. Она была мягче, чем всё, к чему она когда-либо прикасалась, и она усмехнулась при мысли, что больше не будет спать на кровати, напоминающей пол, такой жёсткой. И она позволила тишине убаюкать её. Она задремала с улыбкой и совсем забыла о герцоге, который должен был прийти в покои, чтобы разделить с ней первую ночь. Чайлд вошёл нерешительно. Он не знал, чего ожидать от принцессы. Нет, теперь она была герцогиней. Не могли же они ожидать, что он ляжет в постель с такой хрупкой на вид женщиной, верно? Тем не менее, он вошёл и обнаружил, что в комнате царит полная тишина. Он бы решил, что она пуста, если бы не увидел её золотистые волосы, разметавшиеся по кровати. Он осторожно подошёл к ней и усмехнулся. Девушка спала на его кровати без приглашения и бесстыдно захватила его одеяло и подушки. Она выглядела умиротворённой, тихо посапывая, и Чайлд нахмурился, глядя на её обнажённые плечи. Они выглядели так, будто могли порезать его, насколько явственно выпирала её кость. – Ты действительно что-то из себя представляешь. Тогда очень хорошо. Сегодня ты можешь отдохнуть, а о контракте я расскажу завтра. Люмин проснулась посвежевшей, ей казалось, что она спала на облаках, и, встав, обнаружила, что всё ещё находится в покоях герцога. Оглядевшись, она обнаружила, что комната пуста, в ней только она. У неё должна была быть первая ночь с ним, а она проспала как идиотка! А вдруг он рассердится? Конечно, если бы он разозлился, то разбудил бы её, но она...Не было времени паниковать, когда вошла горничная. – Простите, что пришла без предупреждения, ваша светлость, но я думала, что вы ещё спите, – опустила голову служанка. – Хотите, я помогу вам подготовиться к завтраку? Его Светлость ждёт в столовой. Люмин быстро встала. – Да, пожалуйста, только побыстрее. Не хотелось бы, чтобы его светлость ждал слишком долго, – сказала она служанке, и Люмин быстро направилась в столовую, где Чайлд спокойно наслаждался завтраком. – Доброе утро, герцогиня, – он приветствовал её непринужденно, как будто они были женаты много лет. – Доброе утро, – Люмин сглотнула, не решаясь сесть, пока он жестом не пригласил её сделать это. – Вы, должно быть, ещё устали. Пожалуйста, поешьте и не обращайте на меня внимания, – Чайлд улыбнулся. – У нас есть дела, которые мы должны обсудить после завтрака. Люмин, покусывая внутреннюю сторону щёк, кивнула. Потянувшись за утварью, она начала проталкивать завтрак в горло. Он был хорош, она никогда не ела ничего такого вкусного, но она слишком нервничала, чтобы хоть что-то проглотить. Он не выглядел злым, но сказал, что им нужно что-то обсудить? Что именно? После завтрака её привели в его кабинет, и она с трудом села на диван. Чайлд явно видел её нерешительность, она была начеку, и, возможно, она имела на это право – в конце концов, она вышла замуж за чудовище. – Я бы хотел, чтобы вы подписали контракт. Затем Чайлд протянул Люмин лист бумаги, она быстро взяла его, сканируя содержимое глазами, и улыбка быстро появилась на её лице. Чайлд внимательно следил за её реакцией: было странно видеть её такой счастливой от странного соглашения, которое он составил для их супружеской жизни. Она широко улыбалась, и если Чайлд не замечал этого раньше, то теперь он ясно видел, как она красива. Конечно, она худая и всё ещё выглядит довольно болезненно, но её красота была очевидна. Её волосы были коротко острижены, чтобы скрыть сухие и мёртвые концы волос, но несколько прядей оставались длинными, обрамляя лицо, а её золотистые глаза были в тон волосам, но они сияли при каждом попадании света, а на щеках был слабый оттенок красного. Если бы в её костях было побольше мяса, она, несомненно, была бы достойна особого внимания. Но хватит о её внешности – какой бы красивой она не была, Чайлд не может предложить ей свою благосклонность или привязанность. Она может просить все богатства, которые он может дать, но любовь – это не то, что он может дать. – Это замечательно! – воскликнула Люмин. В контракте кратко говорилось, что она должна выполнять свои законные обязанности герцогини, а именно: управлять финансами герцогства, работать с персоналом и обеспечить наследника, не вмешиваясь при этом в дела мужа. Если он будет спать с другой женщиной, она не должна была ничего говорить, и она сама вольна иметь любовников и любовниц. Они должны были быть супружеской парой только на бумаге, но на публичных мероприятиях и в общественных местах они должны были держаться на виду. – Должен ли я обижаться на то, что ты, похоже, извлекаешь из этого контракта больше выгоды, чем я? Люмин отложила документ и прикусила внутреннюю сторону щёк, нервно усмехаясь. Она ничего не могла поделать со своим счастьем, и поэтому так свободно показывала свои эмоции. – Я буду честной. Я не жду многого от этого брака, я лишь хочу жить счастливо, – Люмин сказала ему с натянутой улыбкой. Чайлд внимательно изучал девушку. Её слова говорили о том, что до этих пор она не вела счастливую жизнь, но, похоже, она была заветной принцессой. Слова короля постоянно возвращались к ней, и он даже попросил за неё большое приданое, учитывая, что она должна была стать его любимой дочерью. – Могу ли я тогда добавить несколько своих условий? – спросила Люмин. – Дай мне их выслушать. – Ты никогда не должен поднимать на меня руку. Тебе разрешается злиться и кричать, но тебе никогда не разрешается причинять мне боль. Теперь она полностью и безраздельно владела его вниманием. Почему ещё кто-то может просить, чтобы вы никогда и ни при каких условиях не причиняли ему вреда? Конечно, если их уже обижали бесчисленное количество раз. Похоже, в этой милой принцессе есть нечто большее, чем он думал вначале. – Считайте, что условия приняты, – Чайлд ухмыльнулся. Это было неожиданно забавно. – Тогда я подпишу это сейчас. – Отлично, в качестве первой обязанности герцогини ты должна сопровождать меня на банкет к барону. – Барону? Люмин не дали должного образования, и ей не хватает этикета – и всё же от неё уже ждут шикарного появления в высшем обществе, что же ей теперь делать? – Я даю тебе неделю на подготовку. Скажите моему дворецкому, Виктору, если вам что-нибудь понадобится. Он всё сделает. Дописав своё имя, Люмин вышла из кабинета, чтобы совершить экскурсию по герцогству, и оно показалось ей прекрасным. Слуги тепло приветствовали её, когда она проходила мимо, и она наслаждалась свободой прогулок. Не замыкаться в пыльной, старой комнате, где тишина и темнота – её единственный друг. Но неважно, какую жизнь она оставила позади, – у неё всего неделя на подготовку к банкету, и она должна всё сделать хорошо, если не хочет, чтобы контракт был разорван и её вернули во дворец. – Хорошо, Люмин, ты справишься, – сказала она себе, решительно кивнув. – А теперь, где дворецкий? Неделя пролетела быстро, и Люмин облачилась в великолепное чёрное платье. Платье было спешно сшито талантливой мадам Нингуан, которая навестила её через день после подписания контракта и сняла с неё мерки. Конечно, она выразила своё недовольство столь коротким сроком, но герцог заставил её замолчать, пообещав довольно большую компенсацию за поспешное изготовление платья. А когда речь заходит о деньгах, Нингуан становится довольно дружелюбной. – Вы выглядите божественно, ваша светлость, – заявила одна из служанок, ухаживающих за ней, на что Люмин улыбнулась. Это обращение разительно отличалось от того, что она получала раньше. – Мне использовать зажимы с лилиями или розами для ваших аксессуаров для волос, герцогиня? Люмин уставилась на своё отражение в зеркале. Она оставалась худой, но её щёки не были такими впалыми, как раньше, и она выглядела более здоровой. Теперь она стояла с более лучшим состоянием и весом, менее бледная, а её синяки давно сошли на нет за ту неделю, что она хорошо питалась и спала. – Используй розы. – Как пожелаете, Ваша Светлость. Люмин спустилась по лестнице, и её встретил муж, одетый в костюм, который удивительным образом совпадал с её платьем. Он был одет в чёрный с золотыми акцентами, его волосы были зачёсаны назад, и он выглядел весьма привлекательно. Он протянул ей руку, и она с радостью приняла её, надеясь, что недельное обучение этикету не подведёт так рано вечером. – Вы хорошо выглядите за эти дни, герцогиня. – Герцогство хорошо ко мне относится, Ваша Светлость. – Я ваш муж. Отбросьте формальности. – Боюсь, что не могу, Ваша Светлость. – Почему? Называйте меня по имени. Это приказ. – Ч-Чайлд, – она проверила его имя на своём языке, и оно показалось ей чужим. – Это не моё настоящее имя, но оно подойдёт. Ты готова? – Чего именно ты ждёшь от меня сегодня вечером? – Мне нужно, чтобы ты подружилась с баронессой. Сможешь ли ты сделать это для меня, красавица? Люмин не смогла сразу ответить, потому что это прозвище застало её врасплох. Почему он так непринуждённо и фамильярно называет её по прозвищу, да ещё и "красавица"? – Пожалуйста, называйте меня по имени. – Я буду делать всё, что захочу. Люмин быстро поджала губы. Верно, она не имеет никакой власти над этим человеком. Он будет делать то, что ему заблагорассудится, и он в полной свободе. – Я буду стараться изо всех сил на банкете. – Я верю, что у вас всё получится. Тогда пойдёмте, высшее общество ждёт вас.