Его спасительная милость

Прошел день, в течение которого они не разговаривали.Люмин была на взводе, пока Чайлд отсутствовал, занимался работой, чем бы оно не было. С помощью Кэ Цин она занималась своими делами, как обычно, но в затылке появилось какое-то ноющее чувство. Словно сигнал, побуждающий ее двигаться, бежать. От чего? Она не знает. Поэтому она остается неподвижной в этом огромном герцогстве и делает вид, что не чувствует, как весь мир вокруг нее сотрясается, а она остается абсолютно неподвижной. "Ваша светлость, может быть, еще один поход на рынок облегчит ваше состояние?" любезно предложила Кэ Цин, наливая ей свежезаваренный чай.Люмин медленно покачала головой: предложение было заманчивым, но при нынешнем положении дел... безопаснее было бы остаться дома. "Нет необходимости. Я останусь здесь". Кэ Цин промолчала, её обеспокоенный взгляд остался незамеченным хозяином, она продолжала стоять за спиной.Люмин отпила чай, позволяя теплой жидкости успокоить зудящее горло. Это нехорошо. Что-то не так, и она не знает, почему. Представая перед ее величеством, Чайлд опустил взгляд в пол. Её ледяной взгляд скучающе смотрел на него. Она взяла Аякса на воспитание, когда он был еще ребенком, едва птенцом, способным покинуть гнездо, потому что видела в нем потенциал, и он ее не разочаровал. Ни разу... до сих пор. "Так что же теперь у вас с Баронессой?" спросила королева, и её голос эхом разнесся по темным и пустым залам, не переставая вызывать у Чайлда мурашки по спине. Она как всегда могущественна, и предстать перед ней всегда приятно. Чайлд прочистил горло. "Простите меня за мою оплошность, Ваше Величество. Я не посмел бы изменять жене, которую её величество выбрала специально для меня". Королева рассмеялась, хотя юмора в ней не было. Её голос и присутствие в этом замке, превращал всё в лёд. "Извинений будет недостаточно, вы это знаете". Чайлд опустил взгляд на гладкий мраморный пол ее дворца. "Я знаю. Я приму любое наказание". Королева хмыкнула, положив подбородок на костяшки пальцев, после чего её губы растянулись в злобной ухмылке. "В качестве наказания я предлагаю провести около четырех часов в бездне. Вы ведь хорошо знакомы с этим местом, не так ли?" Она продолжала улыбаться. "Конечно, ты сможешь выдержать и больше". При упоминании этого места Чайлд почувствовал себя так, словно на него вылили ведро холодной воды. Но он больше ничего не сказал. "Твоя женитьба на этой ничтожной принцессе должна была ослабить твою власть, для того что бы ослабить стражу императорской семьи. Вы, такой могущественный герцог с точки зрения богатства и влияния, решили жениться на ком-то бесполезном, чтобы сбить его со следа. А вот слухи о том, что вы с дамой из престижной семьи, приведут вас прямо противоположному результату". Чайлд медленно поднимает взгляд, встречаясь с яркими голубыми оттенками ее глаз. Они такие чистые, такие яркие, как будто смотришь в глыбу льда. "Я понимаю, я раскаиваюсь и принимаю достойное наказание". "Я рад, что ты так думаешь. А теперь иди, четыре часа - это моя снисходительность, ведь ты у меня самый младший. Не разочаровывай меня больше". Чайлд кивает и выражает свое почтение, после чего быстро разворачивается, чтобы уйти. При выходе из тронного зала дворца его встретили несколько агентов Фатуи. "Господин Тарталья, мы пришли, чтобы проводить вас в бездну". Бездна - это место, которое высасывает весь свет, все счастье и все человеческие эмоции, которые только могут быть у человека. В детстве он пробыл в ней целый месяц, но это было очень тяжело. Настолько, что это оставило в нем нечто, что продолжало гнить и разлагаться. То, что королева называла силой, а он - проклятием. Он следовал за ними безропотно, зная, что заслужил это. Четыре часа - ничто по сравнению с неделями, которые он проводил здесь раньше, но все это накапливалось. Время, проведенное здесь, продолжает понемногу разрушать его человечность, и по некоторым причинам ему не все равно. Может быть, потому, что дома у него такая маленькая и хрупкая жена, которую он не может позволить себе обидеть, или просто потому, что с годами, по мере взросления, он все больше и больше осознавал важность своей человечности. ... . неважно. Он стоит перед порталом и смотрит на черно-фиолетовые вихри, приглашающие его войти. Не так давно он использовал Неистовое Наследие, и он даже не подозревает, как повлияет на него четырехчасовое погружение во тьму. Когда он шагнул внутрь, в голове у него была только одна мысль: тьма начала поглощать его. - "Прекрасно." "Герцог зовет вас, ваша милость". сказала ей её слуга Кэ Цин. Люмин нахмурилась, услышав эти слова. Он редко звал ее, даже когда они приветствовали друг друга в коридорах, они едва встречались взглядами, а теперь он зовет ее во время послеобеденного чая? "Что-то случилось?" спросила она, еще больше нахмурив брови, и морщинка на лбу стала очень заметной. Она нервничает. "Я не слышал ни о каком переполохе, герцогиня. Боюсь, что это может быть одной из прихотей его светлости". Кэ Цин ответила честно, как и всегда, опустив взгляд. "Что же делать?" Люмин встала и посмотрела на свое отражение. В зеленом вечернем платье она выглядела вполне прилично для герцогини, но ей предстояла встреча с герцогом, поэтому она подала знак Кэ Цин, которая поднялась со своего места. "Наряди меня во что-нибудь другое". Кэ Цин, поняв её просьбу , принесла одно из лучших платьев Люмин, любезно предоставленное герцогом, и стала одевать в него герцогиню. Быстро подправила макияж и закрепила драгоценности в волосах. "Я понятия не имею, зачем он меня зовет, но как вы думаете, это как-то связано со слухами?" Люмин сглотнула. После той странной встречи за ужином он снова был вызван и отсутствовал два дня. Она не успела поприветствовать его возвращение, потому что он вернулся посреди ночи, когда она была в глубокой дреме. "Вы имеете в виду слухи о нем и Баронессе?" спросила Кэ Цин, идя позади герцогини, которая старалась не бежать по пятам. "Если он хочет развестись, то вполне достаточно было бы просто послать мне письмо или пригласить служанку, чтобы сообщить новость". Люмин прикусила внутреннюю сторону щек - так она делала, когда волновалась, и думала, не пустить ли ей однажды кровь. "Я бы тоже не стала устраивать скандал из-за того, что у него есть любовницы". Она сказала это, не обращая внимания на тяжесть в груди, которая, казалось, не хотела уходить. Оно появилось вместе со статьей и до сих пор не покидает ее. "Известно, что Баронесса положила глаз на герцога с момента своего дебюта в обществе, конечно, она не была бы слишком бесстыдной, чтобы открыто флиртовать с женатым мужчиной". Кэ Цин попыталась успокоить нервы своей госпожи, но это было бесполезно. Она уже полагалась на информацию о Баронессе и ее связи с герцогом. Сердце Люмин заколотилось. Она беспокоилась за свою безопасность и комфорт. Она уже хорошо освоилась в жизни герцогини, оставив позади годы жестокого обращения и пренебрежения в том ужасном замке. Она не может позволить себе лишиться всего этого. Она может вынести унижение от того, что она герцогиня, которую не любит муж. Лишь бы не бросить ее снова в этот замок гнить. И она уже сообщила ему, что может вынести их осуждение и насмешки, что ей безразличен ее имидж, лишь бы сохранить все, чего она добилась с таким трудом. "Мне все равно, пусть он хоть десять женщин приведет в мои покои и уложит их в постель, пока я буду наблюдать", - скрипнула зубами Люмин. "Мне нужен титул герцогини и возможность остаться здесь". Кэ Цин все поняла и замолчала,надеясь на лучшее, когда их прогулка по коридорам закончилась, и она двинулась открывать дверь. Прочистив горло, она объявила о своем прибытии. "Ее светлость, герцогиня, входит". Дверь открылась. Люмин вошла устало, но сохранила самообладание, не желая показаться слабой под пристальным взглядом мужа, вопреки тому образу, который она продемонстрировала ему за ужином, когда была застигнута врасплох. Она должна научиться держать себя в руках, если хочет быть уверенной в том, что сохранит свое положение. Она не хотела выглядеть слабой ни перед кем, даже перед ним. Быть маленькой она ненавидела больше всего на свете, но то, что она слабая, - это факт: сейчас она так гордо стоит перед ним. Он находил эту перемену приятной, хотя и считал, что она выглядит очаровательно, когда пытается казаться меньше, - ему не нравилось, когда его боялись. Не ее. "Ты звал меня. Зачем?" " Даже не поприветствуешь?". Чайлд саркастично улыбнулся. "Приветствую."Так вы звали меня. Зачем?" Чайлд сделал паузу, перевел взгляд на нее и нахмурился. "Ты нервничаешь", - за притворной заботой о ней не укрылось его веселье. "Почему?" "Я совершенно уверена, что сначала спросила вас, ваша светлость". Люмин. Ее фасад медленно рушится, образ твердой и храброй герцогини постепенно сходит на нет, чем дольше она держит с ним зрительный контакт. Все сигналы тревоги уже прозвучали, каждый нерв в ее теле кричал, чтобы она убежала, но она стояла на своем. Чайлд жестом велел Кэ Цин уйти, и служанка, не говоря ни слова, сделала то, что ей было велено. Теперь в кабинете остались только они, и предвкушение убивало ее. Люмин хотелось поскорее покончить с этим. Если ее собираются выгнать, то он мог бы просто сделать это и не мучить ее так. "Не нужно так враждебно относиться ко мне, герцогиня. Я ваш муж". Глаз Люмин дернулись - от раздражения или страха? Она не уверена. Но что-то изменилось, когда он вернулся домой после работы - вокруг него было что-то темное. "Прошу прощения, просто мне очень хочется услышать все, что скажет его светлость". Чайлд прикусил губу, чтобы сдержать огромную ухмылку. Он видел, как дергается ее рука, как она борется с желанием ударить его или удариться обо что-нибудь от досады, а ее очень принужденная улыбка была достойна внимания. Но он пожалел ее. Он решил не продлевать ее любопытство и сообщить новость. "Я продлеваю наш контракт". Люмин испустила победный вздох. Вот оно, ее действительно выгнали, но она не собирается возвращаться в это место. "Я буду простолюдинкой или служанкой, ради Архонтов, только не провожайте меня обратно во дворец". Люмин умоляла, она упала на колени, так как устала бороться с их шатанием и прогибанием. Ее поступь полностью рассыпался в воздухе, как рассыпается в прах ее беспомощная принцесса. "Я могу исчезнуть из твоей жизни навсегда, и ты никогда больше не увидишь моего лица, только не возвращай меня". Чайлд растерялся, он не ожидал от нее такой реакции, да и что она вообще говорит о том, чтобы быть простолюдинкой и исчезнуть? Несмотря на это, он продолжал ухмыляться. "Похоже, вы сделали такие ужасные предположения, герцогиня. Я продлеваю наш контракт". Чайлд встал и подошел к ней, приподняв пальцами ее подбородок, чтобы она не сводила с него глаз. На этот раз он не смог сдержать эмоций, грызущих и когтящих его каждый раз, когда он смотрел на нее. "Я продлеваю его, чтобы ты была вынуждена остаться со мной навсегда. Поскольку ты, похоже, очень не хочешь возвращаться в свое королевство, то у тебя не будет другого выбора, кроме как подписать его, да?" Люмин чувствовала это. Интенсивность его взгляда и его хватку на ее подбородке. Он смотрел на нее так, словно она была чем-то, чем он владел и что собирался сломать. Но пока что ее жизнь в качестве герцогини была самой лучшей за все время ее существования. Если ее больше не будут бить, морить голодом и бросать на произвол судьбы, то она сможет вынести все, что решит сделать с ней ее муж. Все ради ее выживания. Люмин овернула голову в сторону, чтобы освободить подбородок от хватки Чайлда. "Каковы твои новые условия?" "Новый контракт, по сути, аннулирует все, что было в прошлом контракте". "Почему вы делаете это так неожиданно?" Чайлд высунул язык и провел им по нижней губе. "Я безумно влюбился в тебя". Глаз Люмин снова дернулись.Должно быть, он окончательно сошел с ума. Она сердито поднялась со своего места на полу и подошла к нему поближе, сверкая глазами, как будто этот человек не представлял для нее никакой угрозы. "Ты думаешь, я поверю в это? Зачем вы меня разыгрываете?" Он не ответил. Ему нравились быстрые перемены в ее настроении: в один момент она стоит на коленях и умоляет, а в другой - смотрит так свирепо, словно ей нечего бояться. Он искренне восхищался ее мужеством, несмотря на то, что она совсем слаба. "Я вела себя хорошо! Я хорошо выполняла свои обязанности и поступала правильно по отношению к герцогству. Почему?" Он по-прежнему молчал, и она стала искать ответ в своем мозгу. "Это из-за той ночи? Во время зимнего бала у царицы?" спросила Люмин, ища в глазах Чайлда хоть какой-то намек, и блеск в них доказал ее правоту. "Я же сказала, что буду молчать. Вы не должны беспокоиться о том, что мои губы развяжутся и..." Люмин не успела договорить, как Чайлд притянул ее к себе и впился губами в ее губы в жарком и очень страстном поцелуе. Несмотря на беспокойство в голове и неловкую ситуацию, в которой они оказались, она инстинктивно ответила. Обхватив его за шею, она притянула его ниже и приоткрыла губы, чтобы встретить его язык. Рука Чайлда в перчатке обвилась вокруг ее талии, затем опустилась ниже и приподняла ее, заставив ее издать милейший вскрик, когда он подошел к своему столу и усадил ее. Его губы не отрывались от ее губ ни на секунду.