Его спасительная милость

В ту ночь Люмин не могла уснуть. Её мысли были слишком разбросаны, а инцидент за ужином снова и снова прокручивался в голове. Она ненавидит быть такой слабой. Несмотря на драгоценности и шелка, которые теперь украшали её, под всей этой роскошью и властью скрывалась всё та же брошенная принцесса, которую держали в заброшенном замке. Несмотря на все эти блага, которых у неё теперь слишком много, она по-прежнему слаба до глубины души. Выжить было самым трудным, или так она думала. Самым сложным будет перерасти свою прежнюю сущность. Выучить всё, чему её учили, и представить себя так, как подобает её статусу. Ей хорошо удавалось вжиться в роль, но в глубине души она точно знала, кто она есть, и боялась, что это всё, чем она когда-либо будет. Никогда не освободиться от оков, сковывающих её прежнюю жизнь, – какая печальная жизнь. Проведя рукой по лицу с прерывистым вздохом, она смотрит на потолок с натянутой улыбкой. – Я могу это сделать. Она может защитить своё положение, она обещала Кэ Цин, что ничего не потеряет, посвятив себя герцогине. И она должна сохранить эту жизнь, чего бы ей это ни стоило, она попробовала вкус вкусной и свежей пищи после того, как всю жизнь её кормили ничтожно – она не может вернуться назад. В конце концов она погрузилась в глубокий сон и проснулась на следующее утро от того, что Кэ Цин, как всегда, ухаживала за ней, несколько служанок тоже помогали, и даже сейчас она чувствует жалость в их взглядах. Персонал герцогства полюбил свою герцогиню, и было бы жаль, если бы она ушла, и это место снова стало бы таким тёмным и мрачным. Когда герцог был один, воздух всегда был густым и жутко тихим. Однако с тех пор, как приехала герцогиня, цвет, казалось, раскрасил это место. Не говоря уже о её прекрасных проектах в саду, которые привнесли жизнь в эту иначе мёртвую землю. Люмин не могла найти в себе силы рассердиться. Она понимала, что её можно пожалеть, но Кэ Цин не пыталась скрыть своего раздражения, глядя на них и заставляя их смущённо отводить глаза. Для них остаётся загадкой, как их мягкая и добрая герцогиня умудрилась найти себе в фрейлины нахальную кошку. – Что у меня сегодня по расписанию, Кэ Цин? – спросила Люмин, глядя прямо перед собой на своё отражение и наблюдая, как Кэ Цин укладывает пряди её волос. Служанки медленно выходили из её покоев, чтобы оставить их вдвоём. Они всегда помогали ей в ванной и с одеждой, но макияж и прическу оставляли Кэ Цин, которая настаивала на том, чтобы всё делать самостоятельно. Это также позволяло им беседовать и обсуждать планы на день в уединении. – Ничего особенного. Обычная прогулка по саду и проверка растений, после завтрака с герцогом. Люмин слегка кивнула и молча наблюдала за ней. – Ваша светлость, – прочистила горло Кэ Цин. – Вы не возражаете, если я спрошу, что произошло прошлой ночью? Вы выглядели потрясённой и в оцепенении, когда я помогла вам лечь в постель. Люмин сглотнула образовавшийся комок в горле, она не стремилась скрыть это от неё, но ей также трудно объяснить, что произошло в столовой. Она снова и снова обдумывала произошедшее. Она даже почти позволила статье и этому общению отвлечь её от того факта, что она стала свидетелем другого облика своего мужа, монстра, и он, конечно, знает, что она знает. Но не нашёл в себе сил поднять этот вопрос. Может ли она вообще спросить об этом? Завтрак – это...неудобно. Нет, это ещё мягко сказано. Люмин едва могла проглотить хоть что-то, и даже маленький кусочек блинчика словно застрял в горле из-за густого воздуха. Чайлд вообще молчал. Она, как всегда, чувствовала на себе его взгляд, но не заводила разговор. И она поняла, что он всё ещё сердится. Почему? Она ещё не додумалась до этого, но вчера вечером он показался ей сердитым, а сегодня молчит. Люмин не смогла сдержать горький смешок, который вырвался у неё, когда она опустила бокал. Это он злится, в то время как её высмеивают и жалеют незнакомые люди за то, что он ей изменил. Размышляя о вчерашнем вечере, она уверена, что это было просто совпадение. Она видела это чудовище, конечно, именно поэтому ему пришлось сменить костюм, и почему баронесса была в таком грязном состоянии? Это она должна объяснить. Но даже если они действительно встретились не для того, чтобы заниматься делами в ту ночь, это не исключает возможности того, что у них роман. Люмин крепче сжала нож, пытаясь рационально изложить свои мысли. С чего бы ей вообще злиться на его похождения? Их связывает контракт и ничего больше. Она выполняет свою роль, а он волен предаваться женщинам, сколько ему заблагорассудится. Именно так. Она ни о чём не заботится. – Меня не будет ещё два дня. Люмин закатила глаза. – Что? Опять на встречу с баронессой? Эти слова вырвались у неё прежде, чем она успела подумать об этом, и ей захотелось дать себе пощечину. Чайлду потребовалось всё, чтобы скрыть ухмылку, он поднял взгляд от своей тарелки, чтобы оценить выражение её лица, которое она отчаянно пыталась скрыть, опустив голову. – Я...я прошу прощения. Я не имела в виду, что...Я... – Люмин с трудом пыталась объясниться. Что она может сказать, когда она понятия не имеет, что на неё нашло, чтобы сказать эти слова? Притворившись невозмутимым, Чайлд отложил свои столовые приборы и откинулся на спинку стула. Не сводя голубых глаз с её запаниковавшей фигуры, ухмылка пробилась на его губы. – Ты ревнуешь? Люмин моргнула и подняла глаза, губы разошлись в шоке, когда она увидела самодовольное выражение на лице мужа. – Ревную? С чего бы мне... – Это совершенно понятно, если ты ревнуешь, – поддразнил Чайлд. Он почти утонул в депрессии из-за того, как прошёл их предыдущий вечер, но это утро оказалось таким приятным. – Нет ничего запретного в том, чтобы испытывать чувство собственничества по отношению к своему мужу. Люмин прикусила внутреннюю сторону щёк. Её разочарование и смущение росли с каждой секундой. Почему она вообще спросила об этом? Она действительно не ревновала, она...да? Не сумев ответить, Чайлд расплылся в ухмылке, слишком довольный выражением её лица. Её щёки окрасились в ярко-красный оттенок, и он явно видит, как она жуёт. – Тебе это нравится, – сказала Люмин, её голос был тихим. Чайлд хихикнул. – Как я могу не наслаждаться? Моя жена наконец-то видит меня в романтическом свете, достаточно, чтобы ревновать к другой женщине. Люмин заставила себя поднять глаза, чтобы бросить ему вызов. А он продолжал ухмыляться, как идиот, выигравший все богатства мира. И вот оно, ему всегда нравилось, когда она сопротивлялась, несмотря на то, насколько беспомощной она на самом деле является. – Думай, что хочешь, я не буду объясняться, – сказала ему Люмин и резко встала. Сняв салфетку со своих коленей, она с шумом бросила её на стул. – Хорошего вам дня, ваша светлость. И она вернулась к формальностям. Скарамучча выпустил рвотный позыв при виде своего товарища, входящего в дом с видом самого счастливого человека на свете. Он даже не осмелился спросить, почему тот выглядит более похожим на идиота, чем обычно, и только зашипел, освобождая ему дорогу. Он шёл размашистой походкой и даже помахал рукой нескольким агентам, которые опустили головы, чтобы вежливо поприветствовать его. Синьора, которая также заметила его появление, только закатила глаза, наблюдая, как он указывает на другого агента с очаровательной ухмылкой и подмигиванием. – Для человека, которого только что обвинили в неверности, вы выглядите ужасно весёлым, – Панталоне был единственным, кто захотел затронуть эту тему, Скарамучча и Арлекино разочарованно застонали. Чайлд скрестил руки и резко повернулся к своему коллеге. – Именно в этом причина моей улыбки, покоряющей империи. – Скорее, раздражающе уродливой, – Синьора надулась и начала выходить, чтобы продолжить свои дела и оставить своих коллег-предвестников слушать хвастовство рыжего. – Эта статья заставила мою жену ревновать. Коломбина, которая до этого не проявляла никакого интереса, повернулась к рыжему, но её интересовал не он, а его жена – с чего бы этому кровожадному безумцу говорить о своей жене в таком тоне? – Неужели наша экспедиция в Фонтейн заняла так много времени, что мы вернулись в эволюционировавшую Тарталью? – спросила Коломбина, не ожидая ни от кого ответа. Она сомневалась, что кто-то из них сможет объяснить происходящий абсурд. – Всем плевать, идите и делайте свою работу, – отрезал Скарамучча. – Тише! Мировое господство может прийти позже, я должен отпраздновать эту победу. Пульчинелла хихикнул со своего места, заставив все головы в зале повернуться к нему. Они не заметили его присутствия. – А я-то думал, что это брак по расчету, устроенный Её Величеством. Ну, так и должно было быть. а дальше нету, у нас наконец-то появился снег 😘