последний вальс, первая любовь

      Месяц за месяцем продвигались, плавно переворачивая листы календаря. На дворе близился май, а значит — экзамены, поступление и выпускной ближе, чем кажутся. Но Марку совсем не хотелось вспоминать об этом. Он будто пытался бежать в обратную сторону, против толпы, ветра и бился в закрытую дверь. Не получалось убежать от взрослой жизни. Не получилось и убежать от безответной любви. Наверное, так с ним было впервые.       Первый звоночек — когда она уходила, то становилось страшно грустно. Марк осознавал это прекрасно. Не хотелось отпускать Сашу от себя. Пусть бы и дальше рассказывала про то, как любит алгебру или собак, совсем не важно, лишь бы не переставала говорить своим мелодичным, сладким для ушей любого парня голосом.       Но видиться приходилось исключительно в школе, и то не каждый день. Влюбиться в спортсменку — казалось, для Марка не было большего наказания. Сам он в спорте не особо. Зато Саша пообещала научить его кататься на коньках. Это был отличный повод как-нибудь заманить её погулять, а там может и на закрытый каток сходить. Жаль, что на улице не зима, это было бы так романтично.       А самое интересное, что даже на малейшую взаимность тот не надеялся. И в танце уже вроде ближе встали, что Марк сразу заметил, и общаться стали больше. Намного больше. Он ещё не видел, чтобы Саша хоть с кем-то так дружила. Но, конечно, тот думал, что девушке не до этого. На носу важнейший год её карьеры, а тут какой-то Марк-дурак на голову свалился.       Вторым звоночком стали прикосновения. То, что Марк любил и ненавидел в себе одновременно. Только теперь в этом деле участвовал не он один. Как Саша стала чаще класть руку на его плечо или ходить ближе, почти касаясь пальчиками его ладонь — не заметить было невозможно. У него внутри происходил атомный взрыв при каждом таком случае. И честно, Марк думал, что это просто он настолько глупый, что Саша давно обо всём догадалась, а теперь специально дразнит его. Наверняка, до неё дошли слухи, что Кондратюк уже второй год считает её самой красивой девочкой в школе. А там уж по поведению догадалась, или по взгляду. Трусова ведь знала Марка наизусть. Ему так казалось.       Спать с каждым днём получалось всё хуже. Мысли были забиты какими-то тревогами, а в школу перехотилось ходить вовсе. Постепенно, принимая, то что парень влюбился по уши — наборот, стимул приходить в учебное заведение появлялся с каждым днем. После же эта «влюблённость» стала приносить по большей части только боль. Такую глухую, от которой никаким образом не избавишься. Если во снах получалось превращаться в животное, вырывать и кусать людей, то когда наступало утро — на душе скребли кошки.       Конечно, это не могло не сказываться на коммуникабельности Марка. Если до общения с Сашей класс частенько смеялся с его скромных шуток, то сейчас, он будто перестал существовать. Однажды даже, когда одна из одноклассниц подошла поинтересоваться на счёт того, что с ним случилось, Кондратюк лишь вздрогнул — голос был Сашин. Он был так близко, что в первые секунды Марк не понял, чего хочет больше: тут же исчезнуть, либо же сделать всё, чтобы звук ударял о его шею. И после, парень сам себя ущепнул, за то что перепутал её голос с чьим-то совершенно чужим.       Когда Марк впервые услышал от Саши фразу: «ты ведь мой друг» — ему хотелось находится с ней. Только подольше бы, с этой, как мы можем помнить «рыжулей хохотушкой» (повторюсь, так парень назвал её до близкого общения). А вот когда любви избежать не получилось, юноша стал понимать, что хочет в этот страшный класс, просто потому что Трусова бывает там редко. А на репетиции всегда ходила. Пропустила всего несколько раз. Их пару безусловно хвалили, даже как-то заикнулись, что стоит задуматься над общим будущем в этом деле. Фраза, честно, заставила Марка сжать зубы и немного вздрогнуть.       Подумав, что в фигурном катании, наверняка, много более красивых, умных и спортивных парней, чем сам Марк, он даже посмотрел прокаты некоторых. Ему казалось, что ревновать к ним — глупо, ведь Саша, может и не общается ни с одним из них. Точнее, не так. Кондратюк знал, что девушка не общается близко ни с кем, кроме него и нескольких девочек в группе, но... А вдруг безумно хочет общаться? А вдруг кто-то из длинноногих нравится ей? Так ведь вполне может быть. Кто знает, как там у них в этой «фигурке»? А если наоборот, кто-то из них пытается добиться Сашку? Ещё бы. Такую только и добиваться. Ни Настю, ни Дашу, ни Киру. Сашу Трусову. Она ведь красноволосая (хоть он и звал ту рыжей), красивая и смешная фигуристка-чемпионка. Ну прям сказка какая-то.

***

— Марк? — от хриплого голоса и задевания по плечу тот снова вздрогнул. Перед парнем стояла Саша. — Что? — как-то расстеряно ответил тот. — Ты такой дёрганный. У тебя всё нормально? — Саша села на подоконник, совсем рядом с Марком. — Дёрганный? А.. да, есть такое. Сам безпонятия, что со мной, — врёт. — Нервничаешь по поводу экзаменов, наверное? Ты умный мальчик, не переживай, сдашь, — Саша лучезарно улыбнулась, так, что пришлось посмотреть на её губы. Не пухлые, но и не слишком худые. Совсем алые, немного покусанные. Но это было неважно по сравнению с тем, что Марк почувствовал в ту же секунду. Что-то тяжёлое и горячее на своём плече. Это была Саша. Если точнее, её голова. Что она делает? Для чего? Специально? — С-спасибо конечно, но я.. я не думаю, что переживаю из за этого, — тот старался сидеть совсем неподвижно, даже почти не дышал, лишь бы скорее понять, что происходит. — Не хочешь завтра поддержать меня на соревнованиях? — Трусова, скорее к сожалению, села ровно, и взглянула на Марка. — Ну.. конечно, я тебя всегда поддерживаю. Ну в смысле что.. ты справишься там.. — у него словно закружилась голова. Захотелось осушить бутылку воды, а ещё, перестать, наконец вести себя как идиот. — Я не об этом, Марк, — она тихо захихикала. — Я приглашаю тебя завтра на свой прокат. Соревнования, конечно, небольшие, но мне будет полезно перед важными стартами, чтобы перестать волноваться. Отведу тебя как «своего» на лучшее зрительское место и посмотришь вживую. Если ты конечно хочешь. Я не обижусь, если нет. Говори как есть, в общем, — в начале речи Саша была как-то слишком воодушевлена, а вот в конце заметно погрустнела. Тогда Марк и понял, что отказываться будет как минимум некрасиво. — На такие вечеринки меня еще не приглашали. Никогда даже по телевизору не смотрел, только твой один прокат, и то на телефоне, а тут вживую. Я приду, только.. зачем я тебе там? — усмехнулся Кондратюк. — Ну как зачем? Я же говорю, поддержать. Так для тебя это ещё и впервые будет. Ты мой друг, почему бы нет? — «друг». Слово резало где-то под рёбрами, от чего с уст чуть не вырвался вздох. — Спасибо, — всё что смог выдать тот.       Снова репетиция как по одному сценарию вторник, четверг, пятница. Ничего не менялось. Танец уже был в своём полном облике, оставалось только уладить все косяки и войти в ритм. Это было делать легче для Марка, чем запоминать комбинацию каких-то странных шагов, поворотов и взмахов руками. Но хорошо хоть не ногами.       Делать было нечего. Пришлось в субботу ехать на арену в 15:00, как написала Саша. Какая-то обычная спортивная школа Москвы с катком внутри. Около главного входа его встретила девушка, за которой пыталось пройти несколько фанатов. Марк видел такое впервые. По-моему, вообще всё в этом дне для него было впервые. Он даже впервые забыл о том, что Саша ему нравится. Было просто как-то легко, идя по длинному пустому коридору. — Когда у тебя прокат? — решил разрядить обстоновку тот. — Когда скажут: «на лёд приглашается Александра Трусова. Москва» — вот тогда и мой прокат, — как-то нервно усмехнулась та. — Ну, Саш. Мне там вообще долго сидеть? — Ну полчасика может. Я могу отвести тебя на трибуны к моим братьям, они весёлые. Хочешь? — А ты меня куда ведёшь? — Вообще, на отдельный балкончик хотела. Но ты устанешь там стоять, да? — Саша вдруг развернулась. — Маршрут перестроен, — нервно смеялся уже Марк, потому что сейчас предстояло познакомится с малой частью семьи девушки, которая тебе нравится.       До трибун тоже шли молча. А когда были у двери — глаза Марка немного заболели от света. Арена большая, но точно не больше, чем на телефоне, когда он смотрел Чемпионат Европы. Саша остановилась в коридоре. — И куда мне? — тот заглянул в приоткрытую тяжёлую дверь. — Мне туда нельзя. Кстати, меня, наверное, Сергей Викторович сейчас убьёт, но ладно. Видишь того рыжего мальчика с краю? — Так, сейчас.. — Марк попытался приглядеться. — Да, вижу. — Рядом с ним ещё вертится маленький мальчик, — Саша пыталась держать дверь, но так, чтобы зрители её не увидели. — Да-да. — Иди туда. Скажи им, что ты Марк. Познакомься там, они знают, в общем. — А после мне куда? — Как только откатаю — можешь остаться других посмотреть, либо иди сюда, только мне напиши, я приду, как захочешь. Мне потом ещё награждение ждать. — О боже, запомнить бы всё. Ладно, беги, а то ты мне живой нужна, — Саша улыбнулась и уже развернулась, как услышала: — Хотя стой,— она снова подошла. В длинном коридоре было холодно и пусто. — Я ведь поддержать пришёл. Удачи тебе. Я уверен, что у тебя всё-всё получится, — Трусова протянула руки для объятий, и парень быстро прижал ту к себе.       Ненадолго Марк почувствовал, как Сашино сердце отбивает быстрый ритм, и ему самому стало немного страшно за неё. Насколько же девушка сейчас переживает, но не подаёт виду. Он заметил, что Саша закрыла глаза. Но так же быстро, как они примагнитились, Трусова и убежала. Кондратюк медленно вышагивая прошёл к маленьким мальчишкам. Рядом с ними было несколько свободных мест. Марк сел. Те нескромно уставили на него свои четыре глаза. В этом взгляде тот узнал Сашу. Точно братья. — Привет, я Марк. Саша сказала, что вы меня знаете. Я её.. друг, — тот думал, сказать лучше "друг" или "одноклассник", но все мы знаем, что хотел сказать он "парень" или "молодой человек". — А.. Марк? Так вот как ты выглядишь! — вдруг начал тот, что был явно старше. — Я Егор. Это Ваня. — Эй! Я сам! Я Иван Трусов, — как-то гордо сказал младший, и протянул ладонь для рукопожатия. Марку захотелось рассмеяться. — Очень приятно, Иван. А просто Ваня можно? — Можно. — Так, значит, Саша рассказывала про меня? — Марк вопросительно изогнул бровь. Сейчас-то он узнает, что Саша о нем думает. — Много! Очень много! — снова отозвался Иван. — Она говорила, что будет танцевать с тобой вальс. Правда, мама с папой хотели, чтобы Саша стояла с этим вашем.. ну кто у вас там отличник в классе, но потом Саша начала говорить, типа так нельзя, потому что ты хороший и вообще она хочет стоять с тобой, — быстро протараторил Егор. — О-ого, — тот отвёл взгляд на лёд, пытаясь переварить, что только что услышал.       Марк был не то слово в шоке от такой истории. Во-первых, Саша рассказывала про него дома? Во-вторых, их родители полностью правы по поводу Армена. Они должны были танцевать этот чёртов вальс вместе, и лучше бы было так. Может тогда это уберегло бы Марка от всего этого. А в-третьих.. она сказала, что хочет стоять с ним? Нет, ему точно сниться. Поэтому здесь так светло. Поэтому всё так хорошо. И даже если это сон, Кондратюк был бы рад, что впервые за последнее время это был не кошмар. Но, к сожалению или счастью, это — реальность. — Нам Саша говорила, что ты фигуркой не занимаешься. А чем тогда? Я вот на дзюдо хожу. — Я в прямом смысле ничем не занимаюсь. По жизни. Кстати, а родители ваши где? — Папа должен приехать сейчас, а мама с Сашей, тоже скоро придёт, — Марк уставил на тех удивлённый взгляд. — Саша тебе не сказала? — вдруг засмеялся Ваня, словно, что-то зная. — Гм, нет, не сказала, хитрюга. И часто вы так приходите поболеть за Сашу? — Почти на каждый прокат!       Стало ещё страшнее. Их родители сейчас придут сюда. Хотелось убежать к Саше и попросить отвести на тот самый балкончик. И плевать было уже на то что придётся стоять полчаса. Хоть час. Лишь бы поддержать девушку и уйти. Но бежать было некуда. Оставалось сидеть и ждать встречи.