Окутанные болью

- Хаха... – тихий протяжный смех ведьмы, издевательским эхом раздался в пещере.       Играющее пламя редких факелов, вырисовывало силуэты на стенах, освещая небольшой кусочек поля битвы. Обломки некогда нависающих скал, валялись на холодном шершавом полу, придавив своим весом множество стражников, чья одинаковая серая форма так и мозолила глаз. Правда теперь, она была украшена въевшимися пятнами крови, что багровой поступью приближалась к оставшимся выжившим, переводящим дух от нелёгкой схватки. Окровавленные перья служили достойным украшением этой картины, точно так же, как и разбитая вдребезги скрипка, чьи разорванные струны осели на безжизненное тело. Смычок от неё валялся в противоположном углу, усыпанный мелким гравием. Судорожное тяжёлое дыхание, в сопровождении тихих стонов, стало единственною песней этой пещеры, напоминая о прошедших событиях. - Похоже, нас не ждёт счастливый финал, да, Рейншторм? – с кривой улыбкой произнесла Ида, облокотившись о холодную стену, подавляя рвотные позывы и пытаясь слюнями разбавить вкус крови во рту.       Остатки перьев прикрывали бледное лицо ведьмы, что было усеяно множеством мелких царапин, зудящих от влажного воздуха. Седые волосы растрепались, мокрой копной спадая на плечи, небрежно скрывая оголённые участки кожи, которые не могло полностью скрыть порванное платье. Одно из её уцелевших крыльев осторожно приобнимало тело Рейн, что положили свою голову на плечо Иды. Их очки валялись где-то среди груды трупов, разбитые, прямо как любимая скрипка. Торчащая из бока стрела, была обвита шипастой лианой, которая при каждом неловком движении Рейн, только глубже вонзала свои шипы в дрожащее от боли тело. - Давай.. лучше постараемся.. сохранить силы... – с долгими паузами, кое-как сказали Рейн, нерешительно прикоснувшись к стреле, ощущая новый поток крови, изрядно пропитавший одежду, которую будто вываляли в грязи, приправив это дело острой мелкой листвой, оседающей на штанах и сапогах. - Ещё надеешься на то, что мы выживем? – всё с той же усмешкой спросила Ида, переведя унылый взгляд золотистых глаз на усталое лицо барда. - Ида, ты всегда была музой моих надежд, так почему сейчас ты мыслишь так пессимистично? – на выдохе спросили Рейн, наконец открыв глаза, и щуря их, покосились на ведьму, удивляясь тому, что ей хватает сил на разговоры. - Ха, Рейн... – бездумно уставившись в сторону, Ида на ощупь нашла руку Рейн, аккуратно переплетая холодные и мозолистые, от долгой игры на скрипке, пальцы барда, своими тонкими, разодранными до самой кости. Рейн не стали перечить, в ответ легонько поглаживая руку ведьмы, неведомо для самих себя, размазывая кровь по бледной коже. – Я чувствую это. Я не боюсь своих ран, я боюсь того, что внутри меня, – с этими словами, Ида прикоснулась оставшимися тремя пальцами руки к груди, задевая несколько поломанных перьев. – Мне очень больно, Рейн, – резко сменив тон, жалобно произнесла она, прикусив ободранные губы, в уголках которых успели обсохнуть сгустки мокроты и слюней, выкрашенные тонкими струйками крови. – И с этим ничего не сделаешь. Рано или поздно это случилось бы, так пусть оно поглотит меня сейчас, когда остальные в безопасности. «Главное, что Луз и её маленькие друзья успели сбежать» – подумала Ида, расплывшись в блаженной улыбке, мельком взглянув на заваленный валунами проход, что отрезал их с Рейн от остального мира, оставив сражаться лишь вдвоём – «Я надеюсь на тебя, Луз. Ты сможешь позаботиться о Короле, ты ведь сможешь победить Белоса, да? Прости, я не смогу тебе помочь. Я не смогу...». - Прости Ида, – слова Рейн вырвали из молчаливых раздумий, заставив вздрогнуть от подобной неожиданности. Горячие слёзы текли по смуглой коже барда, большими каплями падая на руку Иды. – Я пытались уберечь тебя, но даже такая простая задача мне не по силам, – дрожащим голосом, тихо произнёс бард, после чего вновь умолк, исподлобья смотря на любимое лицо, рассматривая все те мелкие ранки, что исказили лицо ведьмы, высматривая обрубок одного из её крыльев, искренне сожалея о случившемся. - Знаешь что? – ехидно улыбнувшись, обнажая свой золотой клык, Ида крылом подтолкнула Рейн, прижимая их плотнее к себе. – Я рада, что проведу последние минуты с тобой. - Взаимно, – лицо барда озарила та глупая улыбка, которую Рейн решили напоследок подарить Иде, напоминая ей о былых временах, что они беззаботно провели вместе.       И вновь пещеру окутала напряжённая тишина, предзнаменующая что-то плохое и невозвратное. То, о чём эти двое прекрасно знали, но оттягивали момент как можно сильнее, борясь со смертью, что уже нависла над ними, обжигая холодным дыханием. Закрыв глаза, они наслаждались присутствием друг друга, ощущая собственное неровное дыхание и редкое движение пальцев, ощущая щекотку от перьев и пробирающий холод. Внезапно, пещеру озарил новый звук. Тихий свист раздавался с пересохших уст барда. - Хэй, я помню эту мелодию! – встрепенувшись, громко воскликнула Ида, после чего быстро пожалела об этом. Громкий кашель сотряс всё её тело, заставляя бедную ведьму хвататься за грудь, истошно ударяя по ней, расплывчатым от слёз взглядом смотря на ладони, покрывшиеся кровавой мокротой. - Побереги силы, – свободной рукой, Рейн тихонько погладили Иду по спине, превозмогая собственную боль от стрелы и шипов, которые ещё глубже впились в кожу. - Рейн... – откашлявшись, промолвила Ида охрипшим голосом. - Что такое, Идалин? – вернувшись в прежнее положение, спросили Рейн, обеспокоенно смотря на Иду помутневшим взглядом оливковых глаз. - Я люблю тебя, – тихо сказала Ида, судорожно вдыхая воздух носом, пристально вглядываясь в сгустки крови. - Я тоже, Ида, – с лёгкой улыбкой, Рейн прикрыли глаза, продолжая смотреть на любимую ведьму, поглаживая её руку. – Я тоже. Прости меня... – после этих слов бард замолк, уже окончательно закрыв глаза, постепенно ослабляя хватку, чуть ли не выпуская руку Иды. - Это я должна просить извинения, – с усмешкой, пыталась ободриться Ида. Но на подобное высказывание она так и не получила ответ. Не оглядываясь, она сжала руку барда, чуть потянув её. – Рейн? – тишина, – Рейн, ответь мне! – громко потребовала Ида, мигом развернувшись и уставившись на Рейн. Ответа не было. Совсем холодное тело барда лежало рядышком с Идой, а лицо застыло в улыбке, той невинной и смущённой. Нерешительно, Ида потянулась к их лицу, едва касаясь оставшимися пальцами, проводя по щеке Рейн, оставляя за собой серые отпечатки пыли. – Чёрт... – сквозь зубы простонала ведьма, вытирая лоб барда, убирая слегка поседевшие волосы. – Не волнуйся, Рейншторм, мы совсем скоро встретимся, – с нервной улыбкой, сказала Ида, проглатывая ставший в горле ком. – Подожди меня ещё немного... – в последний раз она провела рукой по смуглой коже, отстраняясь от безжизненного тела, которое она любила всем сердцем.       Ида закрыла глаза, давая горячим слезам стечь вниз, падая на оставшиеся перья, будоража холодную кожу. Они стекали, пощипывая всё то обилие ран на лице, но эта боль уже была не столь важна для Иды. Кровь успела пропитать крылья, отчего они казались ещё тяжелее и тянули вниз за собой. Она облокотилась о шершавую стену, упираясь затылком о какой-то выступ, пытаясь перевести дыхание. Всхлипы разразили пещеру, прежде чем Ида перешла на надрывный плачь, утирая жгучие слёзы ладонью, перемешивая их с кровью и потом. Редкие обрывки извинений срывались с разбитых губ, частично искусанных от невыносимой боли, разжигающейся внутри, словно вырываясь из сердца и ломая ребра, осколками протыкая лёгкие. Сглотнув сгустки крови, что уже заполнили рот и как можно тщательнее вытерев слёзы, она тихонько стала напевать мелодию, что эхом раздавалась в пещере. Она напевала их мелодию.