Окутанные болью

      Статуи. Одно слово, таящее в себе всевозможное разнообразие резных вычурных фигур, которые подвластны воображению. Они могут быть любыми: хоть настолько маленькими, что их рост едва будет доходить до пояса маленького шаловливого ребенка, хоть настолько большими, что потребуется несколько часов, чтобы разглядеть всё величие этого шедевра. Они могут быть из дерева, из мрамора, или же из камня. Ах да, камень... Вы когда-нибудь видели каменные статуи преступников, которыми, как многим кажется, так гордится могучий император? Нет? Тогда вам повезло спасти собственный разум от мысли о том, что случается с теми бедолагами, которых превратили в одну из этих каменных статуй. Хотите узнать, что происходит с ними? Я вам расскажу, даже если вы не готовы к подобной истории.       Замок, возвышающийся над целым островом, будто указывая простым жителям где их место, как и всегда был окружен мрачным небосводом из туч, переливающихся всего тремя цветами: чёрным как смоль, красным, походящим на свежую кровь и серым, таким отвратным и мозолящим глаза. Путь к нему украшала целая аллея, уставленная каменными статуями. Они стоят там уже очень давно, настолько, что успели покрыться лёгким мхом, да пойти множеством трещин, или вовсе, потерять небольшой осколок тела. Каждая деталь, будь то складочка одежды, неровные стежки покосившейся шляпы, или же торчащие волоски растрёпанных кос, столь проработаны, что и не верится в то, что это обычные статуи. Но не спешите восхищаться искусным мастерством, с коими были выкованы эти статуи с их мелкими проработанными деталями. Лучше приглядитесь, тщательней всмотритесь в их застывшие лица агонии, в их поднятые к верху руки, что тянутся к чему-то незримому. Разве стал бы кто-то создавать нечто пугающее для украшения? Хах, возможно, но не в этом случае. У этих творений нет творца.       Каждый монумент имел при себе табличку, некогда такую яркую и блестящую, что за года покрылась пылью и царапинами, потеряв всю свою привлекательность. Теперь же солнце на играет на них солнечными зайчиками, падая на стены с оборванными плакатами розыска. А вот нет, тут всё же есть целых две таблички, с выгравированными именами, так сверкающих при свете редкого солнца, кое-как пробивающегося через занавес туч. Эти две статуи находились напротив друг друга. Лицо девушки, измученное и усталое, пристально смотрело перед собой, устремив взгляд на некогда близкую ей ведьму, чьи мягкие крылья больше никогда не раскроются. Пара слезинок застыло на щеках девушки, навсегда увековечив их на её лице. Смиренно стоя, она нерешительно протягивала одну из рук в сторону наставницы, словно хотела коснуться её, но расстояние не давало сделать этого, разделяя этих двоих широкой дорогой, по которой частенько проезжали повозки, с возмущающимися мелкими воришками или теми, кто плевать хотел на закон.       Эти статуи пугали своим спокойствием, если так можно выразится. Никакой боли или агонии, лишь молчаливая печаль сохранилась на их гладких холодных лицах.       Жертва не превращается в камень, отнюдь нет. Её кожу покрывает тонкий, но прочный слой камня. Настолько прочный, что ни одно заклинание на Кипящих островах не сможет разрушить его, лишь добавив статуе несколько новых трещин, что так портят её лик.       Шершавый камень ранит нежную кожу, чуть впиваясь в неё мелкими выступами, окутывая всё тело начиная с ног, и медленно, так неспешно, растягивая момент "казни", приближается к лицу жертвы, что исказила гримаса ужаса и немого крика мольбы. Но она ничего не может сделать, только ждать конца. Если у жертвы есть силы, то истошный крик о пощаде разлетится по округе, заставив сердце окружающих сжаться то ли от испуга, то ли от сожаления.       И вот, перед нами две новых статуи, что выглядят несуразно среди остальных. Они не в агонии, не просят пощады, лишь молча думают о своём. Их сознание на месте и они ещё живы, если конечно, такое состояние можно назвать жизнью. Им неведомо сколько прошло времени, они не знают, что происходит вокруг. Их взгляду подлежит не просветная тьма, а до ушей доносится тишина. Они застряли в ловушке собственных мыслей, из раза в раз переживая прошедшие события, что уже изрядно потаскали их душу. О чём они думают? Каждый о своём: о сожалении, о близких, о мести, да вообще о чём угодно. Хотите знать, о чём думают новые статуи?       Их мысли беспорядочны, скачут с одной на другую, осознание случившегося шокирует, но они на удивление быстро смирились с ним. Они просят прощения, глядя в застывшие лица друг друга, они сожалеют о том, что не смогли помочь и что именно из-за неё, самой статуи, они обе застряли тут навечно. Мне нужно было защищать тебя лучше. Она сделала всё что в её силах, а я не смогла спасти её... Не нужно было втягивать её в это! Не нужно было так безрассудно кидаться на него! И какая из тебя могущественная ведьма, если ты не смогла справиться с такой простой задачей?! Глупая! Глупая, Луз! Если бы я только могла вернуться назад, то точно бы предупредила тебя. Если бы я вернулась назад, то смогла бы сбросить с тебя эти оковы и помочь выбраться из клетки! Прости меня, дитя... Прости меня, Совиная леди...       Никто не мог прервать их мысли, даже мелькающие в тени силуэты, быстро передвигающиеся вперед, прячась от взора стражников. Три подростка вышли из своего укрытия, скрывая лица за капюшонами синих плащей. Встав посреди дороги, они, не сговариваясь, одновременно запрокинули головы, рассматривая близкую подругу. Затаив дыхание, они не могли сдвинуться с места, обдавая всё вокруг молчаливой скорбью. Это был их первый раз, когда они видят её так близко. Прошёл всего месяц, но он тянулся так медленно, словно само время издевалось над ними.       Дрожь одной из фигур заставила остальных кинуться к ней, пытаясь успокоить истошный плачь, который пронзил ночную тьму. Несколько маленьких букетов, цветы которых были бережно обвязаны фиолетовой лентой, оказались у подножия обеих статуй, прежде чем две фигуры скроются в тени, оставив ведьму наедине с человеком. Сняв капюшон, она поправила волосы, чей зелёный цвет так возненавидела, и устремила взгляд золотистых глаза на серый камень. - Прости... – тихое извинение сорвалось с бледных губ ведьмочки, прежде чем она вновь расплачется, небрежно вытирая слёзы прохладной ладонью, размазывая по лицу тушь, едва сдерживаясь, чтобы не упасть на колени, болезненно разодрав их в кровь.       Несколько минут молчания и ведьма накинула капюшон обратно, обхватив дрожащее тело руками и ринулась вперед, не желая больше видеть некогда любимое лицо, подарившее ей недолгое счастье.       И каменные статуи остались одни, обдуваемые ветром, что играл с лепестками цветов, изредка отрывая их и унося куда-то вдаль, ведомый собственными порывами. Так они продолжили стоять, мысленно обращаясь друг к другу, и вновь прося прощения.