Окутанные болью

      Тонкие ветви деревьев ударялись о влажное лицо, пока размытый взгляд искал дальнейший путь для побега. Голова пуста, никакие мысли не тревожили усталое тело, продолжающее бездумно бежать вперед, будто он не живое создание, а только бездушная машина, следующая чьим-то указаниям.       И сейчас, он был бы рад стать одной из таких машин. Даже судьба робота, которых создаёт отец Эмити, выглядела более заманчиво, чем продолжать жить с этим позором и распирающей на части болью.       В груди сжимались и горели лёгкие. Сколько он уже бежит? Куда он бежит? И сколько он может так бежать? Представление о времени стёрлось, точно так же, как и всякая надежда на спокойную жизнь.       Сердце отчаянно билось, ещё немного и оно вырвется из груди, ломая рёбра и только оказывая парню услугу своим уходом. Нет сердца – нет мучительной боли, сковывающий тело и вынуждающей гореть в агонии собственных чувств, что были не подвластны Гасу.       Солнце почти исчезло, прячась за горизонт и забирая ласковые лучи с собой, погружая Кипящие острова в омут мрака и беспросветной тьмы, опасности которой скрывались за каждым углом. Ветер шуршал листвой, попутно раскачивая ветви, невольно цепляющие одежду Гаса, чья бессмысленная попытка убежать уже не казалась такой хорошей идеей.       Силы давно покинули тело. Парень уже не мог выжать из себя даже малейшую крупицу, лишь бы сделать ещё пару шагов, резко падая на колени и упираясь трясущимися руками о сырую землю. Редкая колкая трава сразу впилась в мягкую кожу ладоней, но теперь это было не важно, ничто не могло перебить боль разбитого сердца.       Мысли врезались в голову острыми клинками и осколками прошлого. Хотелось покинуть этот мир, выбраться из тела и избавиться от него. Избавиться от всего, что объединяло с реальностью. Стать свободным. Очнуться в своих грёзах, где нет и намёка на что-то плохое. - Дурак.. – судорожно дыша, едва различимо проговорил Гас заплетающимся языком, адресуя это самому себе. – Ты такой дурак..       Его дрожащий голос никто не слышал. Вокруг были только высокорослые деревья, чьи острые пики пронзали безграничное небо, словно пытаясь пробить его насквозь и устремиться выше, прямиком к ярким звёздам, что совсем скоро беспорядочной россыпью покажутся на тёмном небе.       Сутулясь, Гас склонился над самой землей. От учащённого дыхания в груди пылало. Тело стало ватным, неподвластным, словно кто-то другой овладел им. Слёзы продолжали градом течь вниз, ударяясь о тусклые травинки. - Это нечестно! – с новым приливом сил, громко и отрывисто прокричал парень, ударяя кулаком по земле.       Ему не присуща такая агрессия, но именно сейчас разум метался между гневом и беспросветной горестью, пока в голове звучал только один вопрос: «Почему?»       И правда, почему это всё случилось? Почему Мэтт, тот самый Мэтт, чьи мозолистые ладони с удивительной нежностью касались плеч Гаса, пока тот показывал новый магический трюк, теперь же не хочет и допустить мысли о том, чтобы хоть как-то приблизиться к парню?       Куда делась тёплая улыбка, которой Мэтт встречал Гаса каждый раз? Куда исчезли ласковые касания, тихие признания, очарованный взгляд?       В один миг это всё пропало. Маленький хрупкий мир, что они вместе построили за год в момент разрушился, оставив после себя груду осколков, которые словно вонзили в тело Гаса.       Он хотел кричать, вопить о своей боли, о несправедливости и том, какой Мэтт подлец, раз мог вот так запросто, без единой заминки сломать всё, что они старательно выстраивали вместе, постоянно спотыкаясь и делая ошибки, но оставаясь такими счастливыми.       Звонкий смех и шутливые перебранки, сменяющиеся мягкими касаниями и бессмысленными разговорами ни о чём, когда можно было позабыть о минувших ужасах, о бардаке, всё ещё царившим на улицах. Неужели для него это не было так важно? Теперь этого нет. Остался только Гас, его боль и горькие воспоминания.       Он трус. Самый обычный трус, испугавшийся собственных чувств и того, что не может нормально отреагировать на них. Всё что он мог – бежать. Бездумно и быстро, спотыкаясь о свои же ноги, обливаясь холодным потом и слезами.       Если бы тогда Мэтт просто пошёл за ним. Даже нет, если бы он просто позвал его, то может быть, Гас одумался.       Но Мэтт продолжал стоять на месте, пронизывая своим взглядом ошарашенного парня, не зная, что ещё сказать тому. Кто же знает, что на уме у лживого придурка. «Это неправильно! Он не такой!» «Но он врал тебе! Ты ему никогда не нравился! Это просто наглая ложь! Иллюзия!»       Гас разрывался меж двух огней. Он не знал, что именно теперь делать, что думать о Мэтте, как заглушить боль и самое главное – как заглушить свои чувства?       Ветер стих, забрав с собой музыку леса, оставляя Гаса на едине с самим собой. Глаза болели от слёз, а нос забился, давая прозрачной слизи стекать вниз. Шмыгая, парень небрежно вытер лицо рукавом рубашки и тут же пожалел об этом, моментально искривившись и стискивая зубы, дожидаясь, когда кожу перестанет пощипывать.       Гас облокотился спиной о ствол дерева, притягивая ноги к себе и обхватывая колени руками. Прикрыв глаза, он ненадолго замер, заостренными ушами стараясь уловить хоть единый звук мира вокруг себя.       Тихий писк, шуршание в кустах, редкий и отдалённый вой – всё это окружало его, но несмотря на все звуки, Гас ощущал полную тишину. Не было того привычного ворчания или насмешливых высказываний. Впервые за долгое время он был один.       Он приподнял руку и очертил пальцем круг в воздухе. Синяя вспышка мелькнула во тьме и постепенно, воздух стал сотрясать знакомый силуэт, с усмешкой глядящий на Гаса сверху вниз. Мнимое высокомерие так хорошо пробивалось через напускное спокойствие. - Ну и чего ты тут расселся? – то ли с раздражением, то ли с каким-то известным одному лишь парню беспокойством, Мэтт кивнул в сторону Гаса и неловко протянул ему руку, жестом приглашая встать с земли. – Уже забыл, как обещал мне показать парочку трюков? – усмешка не покидала его лицо до этого момента, пока он не осёк сам себя и смущённо, отвёл глаза в сторону, неловко потирая шею. – Я, конечно, не особо хочу их видеть, меня вообще не интересует магия иллюзий, но мне не хочется, чтобы ты потом ныл мне об этом.       Вот он, тот Мэтт, которого так любил Гас. Тот простой Мэтт, которого можно прочесть как открытую книгу, с которым можно посмеяться над всем и который всегда придёт на помощь.       Гас проваливался в тёмную пучину своего сознания, сопровождаемый яркими вспышками боли. Его окутывала паника. Голову распирало от скверных мыслей, приносящих с собой лишь тревогу. Было невыносимо осознавать своё бессилие. Это был конец.       Ведь это был не Мэтт. Это всего лишь иллюзия, точно такая же, которой был очарован Гас год назад, получив признание в чувствах от некогда лучшего друга. Это была лишь глупая иллюзия любви.