Город Крипипасты. Лит-сериал

      Полумрак главного зала подвала библиотеки скрывал в себе ровно столько же стеллажей, сколько было и на остальных пяти этажах, вот только книг на них… почти не было. Все гигантское помещение, покрытое пылью, явно не предназначалось для большого количества посетителей. Озадаченная этим фактом, я осторожно обратилась к своей провожатой, которая целенаправленно куда-то меня вела:       — Нина, а почему тут от силы человек десять ходит? Вроде бы их больше должно быть, или нет?       Психопатка воззрилась на меня так, будто я сумасшедшая, остановилась и тихо сказала:       — Ты что, разве не знаешь? Это секретный отдел, сюда допускаются далеко не многие, и то — лишь убийцы!       — А почему?       — Откуда мне знать. Я только дежурю здесь и впускаю, если надо. До захода солнца.       Нина снова схватила меня за рукав ветровки и повела дальше вглубь отдела.       — А почему до захода солнца? — продолжила я активно выпытывать информацию.       — Потому что потом я, как и остальные, становлюсь другой. Какой — тебе лучше не знать.       И не хочу, если честно.       — Пошли, а то скоро уже девять будет, — Нина внезапно прибавила шаг, и мне пришлось скрипя сердце последовать за психопаткой.

***

      Пока мы вдвоем петляли между стеллажами в темном зале, я успела узнать многое. Оказывается, здесь всегда находились волшебные стол и перо, на котором лежали книги Жизни новых персонажей крипипасты. Да и историй простых людей в библиотеке было полно. И все же именно раздел «Загадочные» включал в себя те истории, аспектов которых не знали даже Залго со Слендерменом. Ну и являлся своеобразным «Храмом Рождения книг Жизни». Не исключено, что в этом разделе библиотеки находилась и я.       Когда Нина со мной проходила мимо очередного стеллажа, я вдруг увидела огромное полотно, на котором была нарисована девушка, поразительно сильно похожая на меня. Единственное, что нас с ней различало, только глаза. У меня они были серо-зеленые, у незнакомки же радужка и зрачок отсутствовали — вместо них было ярко-розовое свечение. Такое же, как и у меня, когда начинали переполнять негативные эмоции.       Удивленная, я замедлила шаг и подошла к картине. Нина, заметив мой интерес, усмехнулась и спросила:       — Нравится? Это Хелен нарисовал, сразу после того, как ее увидел. Еще до своего становления убийцей.       — Ну… Она очень похожа на меня, — тихо ответила, завороженно разглядывая девушку, которую нарисовал сам Кровавый Художник.       В главном зале подвала ненадолго повисла тишина.       — Кстати, как тебя зовут? — неожиданно полюбопытствовала Нина, подойдя ко мне вплотную.       Тело пронзил дикий холод. Скулы свело. Затылок резко отдал болью, как будто бы запомнил тот удар, что меня вырубил в начале парка. Перед глазами снова возникла морда жуткого пса, который безумно улыбался… А затем картинка резко сменилась, на долгий краткий миг я увидела пустое бледное лицо Слендера…       Лес. Окровавленный нож в стволе дерева. Собачья тень в кустах. Пропасть. Огни города. Смерть в челюстях пса. Кошмар завершился.       …и какие-то голоса в моей голове надоедливо застучали молоточками по ушам, отдаваясь звоном где-то в мозгу.       Господи… Что со мной происходит?..       — Эй! — кто-то резко вцепился в рукав моей ветровки, пытаясь привести в чувство. — Ты в порядке? Почему твои глаза остекленели? Ты меня слышишь? Ответь!       Боль от пощечины я почти не уловила, только легкое онемение кожи. Потом последовали сплошные белые вспышки, пляшущие точки перед глазами, и, наконец, я словно очнулась. Рваное, тяжелое дыхание и сумасшедшее биение сердца — вот, что меня ужаснуло в первые же секунды после «пробуждения». Но что-то подсказывало мне, что это только начало. Дальше будет лишь хуже. Ибо страх сильнее всего.

***

      Когда я все-таки пришла в себя, мне пришлось назвать Нине свое имя. Я не стала ей врать. В конце концов, сколько еще на планете Лен, да и с моей фамилией? И не стоит забывать о том, что тайное рано или поздно становится явным, поэтому я решила рассказать своей спутнице все, что можно было в моей ситуации поведать. Как ни странно, никаких подозрительных взглядов на меня потом Нина не бросала. Аргументировала она это так:       — Знаешь, в мире ведь я не единственная Нина. Поэтому у каждого из крипипасты есть свое прозвище… А то люди путать всех начнут в силу своей трехсекундной памяти, как у рыб, — и девушка после этих слов рассмеялась нервным, чуть сумасшедшим смехом. Не знаю, как ей, а мне сравнение людей с рыбами шуткой совсем не показалось. Хотя, чего еще можно было ожидать от убийцы-психопатки, которой плевать на чужие жизни? Вот-вот, думаю, вы меня поняли.       К слову, после моего припадка — иными словами я свое состояние в тот момент никак не смогла описать — мы так и не отошли от картины незнакомки со странными глазами. Так что я решила не тратить время впустую и спросила:       — Слушай, Нина, а кто все-таки изображен на полотне?       Фанатка Вудса слегка помрачнела и призадумалась, видимо, пытаясь подобрать правильные слова, но потом все же ответила:       — Это… Дейзи Лукас. Когда-то она спокойно жила на территории Техаса, но затем в силу неприятных и непредвиденных обстоятельств стала пятой прокси Слендермена, ну и…       — И что с ней произошло? — нетерпеливо произнесла, желая как можно скорее узнать больше информации о своем «двойнике».       — Она получила статус Агента, однако через некоторое время Тощий по неизвестным причинам понизил ее ранг, и Дейзи с тех пор была Берсерком, — Нина с грустью и неприязнью посмотрела на картину. Потом вздохнула и добавила: — Не знаю, правда ли это, но по городу уже давно бродят слухи, что Тим ее очень сильно любил.       Нифига себе… Этот вечно замкнутый, нелюдимый и серьезный парень проникся чувствами к Лукас? Вот это поворот… Но такого же даже в крипипасте никогда не рассказывали! Это что же… Новая ветвь его истории, которая возникла сама по себе?       — А какой была Дейзи? — продолжала я свои расспросы.       Нина глубоко задумалась, почесав затылок.       — Ну… Говорят, что ее характер практически совпадал с характером Райта, но я не знаю всех аспектов этой истории. Никто не знает, даже Залго и Слендер, как не знает, откуда на самом деле появилась Дейзи. Всем она твердила, что родом из Техаса, и даже адрес указывала, подкрепляя все это тем, что у ее семьи якобы было очень много дружелюбных соседей. Но в Техасе… никто не знал о Дейзи. Вообще никто. И вся крипипаста до сих пор ломает головы, пытаясь найти разумное объяснение существованию Лукас.       Что же касается того, что с ней стало… Ну, Тощий Человек всем поведал, что в один «прекрасный» день она окончательно рехнулась в Темном лесу из-за длительного и тяжелого воздействия Оператора на ее разум, задушила и распяла на дереве собственную восьмилетнюю дочь, а когда припадок схлынул и она поняла, что натворила, то повесилась рядом с трупом ребенка, не сумев пережить тот факт, что убила свое чадо. Правда, поскольку Дейзи ни с кем из нас не ладила, в особенности с Кейт, то никто ее предавать земле, а тем более пытаться помочь ей в загробной жизни, не стал. Потому-то и твердят до сих пор, что озлобленный и жаждущий мести дух Лукас обитает в седьмом секторе Темного леса и только и ждет, чтобы подходящий сосуд в виде человеческого тела пришел в ее владения. Вот так вот, Лена. А почему у нее розовое свечение в глазах — загадка, которую так и не смогли разгадать.       Нина, закончив свой рассказ, внимательно посмотрела на меня, ожидая моей реакции. Я же в ступоре глядела на портрет Дейзи в полный рост и не могла поверить в то, что услышала. На вид она была… сильной девушкой. Очень сильной психологически. Как она могла рехнуться? Хотя, если вспомнить Тима и Брайана… Возможно, со мной пытаются сотворить то же самое на протяжении двух с половиной лет. Но зачем? Неужели все дело только во внешности? Или в чем-то ином? Надо идти искать мою книгу Жизни, чтобы во всем разобраться… Если она вообще здесь есть.       — Пошли уже, у нас двадцать минут осталось, — психопатка, стоящая рядом и понявшая, что комментировать ее речь я пока что не могу, снова ухватила меня за рукав ветровки и потащила — если я не ошибаюсь — в центр главного зала подвала. Однако обернувшись на несколько мгновений, я успела заметить, как глаза Дейзи резко изменились, и вместо них остались лишь черные провалы, из которых медленно вытекала темная кровь.       — Блин, — одними губами прошептала я, стремительно отворачиваясь и встряхивая головой. — Ну и привидится же такое.

***

      Вскоре мы с Ниной добрались до волшебного стола с пером, на котором лежала толстая книга, открытая и более новая и чистая, чем те, что покоились на книжных полках стеллажей. Подойдя поближе, я осторожно приподняла левую сторону тома и прочла надпись на красной обложке из кожи, вытесанную и покрытую позолотой:       «Елена Ушакова (Д.Л.), 2005 -?»       Первое, что привлекло мое внимание, были инициалы Д.Л. Их смысл мне казался непонятным, хотя подозрения и появились. А вторым, что меня удивило, была дата. Незавершенная дата.       Нина, заметив мое замешательство начет написанных цифр, сказала:       — Это дата твоей жизни. Когда ты умрешь, соответствующее число будет написано на месте вопросительного знака. Такое было с каждым призраком или монстром из крипипасты, кроме Залго и Слендермена.       — Но у призраков и монстров ведь тоже есть книга Жизни? — спросила я, открывая свою историю на первой странице — почему бы и нет? В конце концов, может, именно здесь есть информация о моих пропавших родителях.       — Да, есть, — кивнула психопатка. — Тогда в их книгах с новой страницы под заголовком «Призрак» или «Монстр» начинается новая запись, но только на этот раз перо пишет не обычными чернилами, а призрачными, имеющими характерный оттенок — это если умерший стал духом. Если же это монстр, то перо будет писать кровью.       Оригинально, ничего сказать.       — Понятно, — кивнула я. — Спасибо, что проводила до центра зала. Теперь я сама тут попробую что-нибудь поискать.       — Хорошо, — Нина улыбнулась, и я увидела, как ее разрез приоткрылся. Какой кошмар. Вот и напоминание о том, до чего доводит сильный фанатизм. — Но имей ввиду, что у тебя есть пятнадцать минут.       Эх, почему в библиотеках время летит так быстро?..       …Все последующее время я активно пыталась найти информацию сначала об Эро Насхолверде, а потом и об Арсении, потому что историю Дейзи я теперь знала, пусть и очень смутно. Причем, удалось мне отыскать книгу Жизни только у последнего, которая, как оказалось позднее, лежала на другом волшебном столе. Их, кстати, тут оказалось целых пять. Видимо, в мое время стало очень много людей, которые связываются с крипипастой или становятся ее новыми персонажами, поэтому в разделе «Загадочных» требовалось несколько «рабочих мест». Когда мы с Ниной еще не добрались до портрета Дейзи, психопатка рассказала мне о том, что каждый, кто так или иначе контактирует со страшными историями из Интернета, пусть даже и косвенно, или только слышал о них, вмиг начинает контролироваться волшебными перьями, записывающими его Жизнь в книгу. Так что наличие в книжном арсенале книги Арсения меня не удивило, а наоборот, обрадовало. Значит, я смогу узнать, все ли с ним в порядке.       Обнаружив на столе книгу Жизни своего лучшего друга, я мигом принялась ее пролистывать, украдкой заметив даже сквозь полумрак, что другое волшебное перо что-то пишет в моей истории. Прописывает каждый мой шаг. Но для чего? Неужели чтобы я когда-нибудь смогла ее прочесть? Но ведь у обычного человека такая книга будет закончена только в случае его смерти, причем биологической, а не насильственной — тогда ведь начнется новая эра его существования в мире духов, и талмуд будет завершен лишь после его упокоения. А при биологической смерти твоя история сразу же становится бесполезной, ведь тебе она больше не нужна, ты просто больше не существуешь. Или все-таки таким книгам можно найти применение?..       Быстро пролистывая страницу за страницей в книге Жизни Сени, я видела только чернильные строки. Поначалу я была спокойна. Однако когда в темно-синем, практически черном шрифте начали проступать серебристо-прозрачные буквы и слова, напряглась. Вчиталась в текст, который перо писало «от первого лица». Побледнела.       «Осталось лишь несколько минут до девяти вечера. Не знаю, где находятся мои друзья, но они явно в беде. Обессиленно брожу по городу Крипипасты, избегая встреч с прохожими. Совсем скоро солнце скроется за горизонтом, и наступит их время. Только бы Ленок успела спрятаться! Они повсюду, я вижу их сейчас буквально везде. Не удивлюсь, если после того, как исчезнет последний луч солнца, где-то на улицах поселения появится Слендер, а вместе с ним и несколько самых опасных убийц. Чует мое сердце, что сегодня они собираются исполнить то, что задумали. Лене нужно спрятаться! Но где ее найти…       Кажется, я вижу какую-то таверну! Называется «Лисья нора». Ну что ж, может, хотя бы там я смогу пережить эту ночь. Надеюсь, что Лена с родственниками где-нибудь поблизости. Может быть, мы встретимся…».       «До девяти вечера осталось несколько минут! Господи, а меня ведь Джейн с Салли ждут на улице! Нина мне успела рассказать о том, что солнце в городе Крипипасты всегда исчезает за горизонтом ровно в девять. Мне нужно уходить!», — такая паническая мысль пронеслась в моей голове всего за одну секунду.       Быстро отпрянув от стола, я огляделась. Стало совсем темно. Практически ничего не видно. К тому же даже из подвала я вдруг услышала колокольный звон с вершины ратуши. Очевидно, здесь часы бьют в девять, а не в двенадцать, как у обычных людей. Это меня и испугало.       Я снова не успела, как и всегда. Я не успела просто из-за того, что предпочла остаться стоять на месте и ничего не делать! Дура, какая же я невезучая дура!.. Но, может, я еще смогу отсюда сбежать?..       Чисто на инстинктах я метнулась в сторону предполагаемого прохода, когда позади услышала странное шипение вперемешку с рыком. Оглянулась. Едва не поседела, увидев, пожалуй самого ужасного гостя в моей жизни. И нет, это был не Безглазый Джек, которого я, правда, еще в самом начале похода по подвалу с Ниной увидела у одного из стеллажей. Нет, это было настоящее существо из Ада. Демон, что получил всеобщее обожание, с ним даже близко не стоит.       Увидев короткое синее свечение, я против воли заорала и понеслась прочь со скоростью пули. Я не знала, какого черта тянула время именно до того момента, когда солнце исчезнет за горизонтом. Я раньше этого не заметила, но потом поняла, что сделала это не сама. Меня кто-то заставил остаться, хотя на самом деле я бы уже давно была на улице. Кто же… смог изменить мое поведение настолько, что я поняла это только сейчас?       Неужели… Тощий?       Лес. Две человеческие тени позади. Темный, едва различимый силуэт с векторами за ними. Собака в кустах. Пропасть. Огни города. Смерть в челюстях пса. Кошмар завершился.       «Ты не сможешь… от нас избавиться», — чужой мужской голос резанул по ушам так, что я вскрикнула. Так же, как и во сне. Господи, пусть только это будет сном!.. — «Мы все равно убьем тебя, и твои друзья тебе не помогут. Они даже не вспомнят, кто ты. Эту ночь ты не переживешь… Дейзи».       Не в силах больше выносить этого ужаса, я зажала уши и что есть силы прокричала, стараясь заглушить громкий звон в ушах и голове:       — Прекрати! Отпусти меня! Перестань… меня мучить! Что тебе вообще от меня надо, урод?!..       Я неслась мимо стеллажей, и вдруг мир вокруг загорелся диким пламенем. Звон и чужой голос все не утихали. Пол в десятке метров впереди внезапно обвалился, и когда я подбежала к образовавшийся пропасти, то увидела внизу настоящую лаву. Позади кто-то рассмеялся сумасшедшим смехом, таким скрипучим и ужасным, что я просто завизжала и на подсознательном уровне отскочила в сторону. Острые и длинные колья, обезображенные засохшей кровью, вырвались из пола подвала, покрытого плиткой, едва не убив меня. В глазах помутнело, начались какие-то белые вспышки и заплясали черные точки. Голова закружилась; удушливый запах гари сдавливал мои легкие. Я закашлялась и упала на землю. Мне стало так плохо, что в какой-то миг я подумала, что умру. Уши заложило, звон усиливался, голос что-то шептал. Смех позади стремительно приближался, я почувствовала чье-то присутствие, которое только ухудшило мое состояние. Из последних сил я поднялась на ноги, что показались мне ватными, огляделась и увидела тонкий мост через пропасть. Боль в затылке и новая волна вспышек и черных пляшущих точек заставила меня рвануть к последнему шансу на спасение. Где-то впереди я увидела выход из подвала, и, воодушевленная, прибавила скорости.       Но у самого моста я резко затормозила. Мне стало страшно. Тело пронзил жуткий холод, а потом я поняла, что кто-то мягко начал меня душить. Я ощутила на груди непомерную тяжесть, удушье резко сдавило виски и заставило снова услышать звон в ушах и чужой голос, однако чувство сильного головокружения неожиданно показалось мне таким приятным, словно я куда-то летела.       А затем я чудом пересилила саму себя и побежала по тонкому, длинному мосту. Но мне было так плохо и хорошо одновременно, что в какой-то миг предприняла попытку сорваться вниз.       «Не останавливайся, дорогая. Беги дальше».       Женский заботливый голос из моего сна прозвучал так успокаивающе. Я не знала, кто это. Может быть, Дейзи. Может быть, Джейн. Но не мама. Мама всегда говорила по-другому.       «Ты никогда больше не покинешь наш мир. Ты навсегда останешься в нем, и никто тебя больше не вспомнит и не спасет», — произнес снова неизвестный, и я вновь взвизгнула от накатившей боли в затылке. Однако когда я раз за разом пыталась сорваться вниз, кто-то мешал мне это сделать. Может быть, настоящая я. А может, та обладательница голоса, что меня сейчас подбадривала.       …Перебежав на другую сторону и коснувшись дверной ручки, я почему-то оглянулась. Увидела, как пожар и пропасть исчезли, оказавшись иллюзией. У стеллажей стоял зловещий силуэт некогда доброго синего ежа, злобно ухмыляющийся моей попытке сбежать. Кроваво-красные точки словно проникали в мою душу, пытаясь вывернуть наизнанку. А потом из-за ближайшего поворота вышла Нина. В руках она держала нож, и я уже заранее знала, что с ней все не в порядке. Убийца рассмеялась сумасшедшим смехом, который разнесся по всему подвалу, эхом отдаваясь где-то вдалеке. Холод снова накатил на меня леденящей волной, словно стараясь отрезвить.       Меня сдавило чувство несмешного веселья. Череда белых вспышек и точек перед глазами, а затем звон в ушах вдруг показались мне такими родными и желанными. Я вгляделась во мрак, и мне открылись неведомые грани этого мира. Новые голоса, новые тени, новые смыслы. И даже плохое состояние и вновь нахлынувший кашель не смогли испортить моего абсолютно нового и неведомого настроения.       Нина с интересом в безумных глазах уставилась на меня, поняв, что со мной тоже не все в порядке.       Моя ухмылка медленно переросла в улыбку. Мне захотелось смеяться. По-новому, как смеялась дежурная раздела "Загадочных". Я почувствовала внезапный прилив сил, как будто что-то окружает меня, даря чувство защиты, слежки и приятного опустошения. Тело стало очень легким. Глаза заволокло странной пеленой, но я была не прочь отдаться. После двух с половиной лет нескончаемого кошмара наконец-то наступила его самая приятная и желанная фаза.       …Я не помнила, как оказалась снаружи. Я слышала какие-то крики, воинственные вопли, лязганье металла, чей-то испуганный голос, который меня о чем-то спрашивал. Я не помнила ничего, кроме самой себя и чужой воли, сдавившей виски. Кажется, я кашляла и улыбалась, пытаясь задушить себя своими, чужими руками. Кажется, я чувствовала, что наконец-то обрела себя. Мне было хреново. Так хреново, что даже волшебно.       Я улыбалась, ощущая боль в руке и металлический привкус на языке. Кажется, я порезала себя, чтобы попробовать ту красную жидкость, что течет по венам. Она оказалась очень вкусной. Я улыбалась, видя слезы бессилия и боли на глазах сестры. Кажется, что-то случилось с Арсением. Я улыбалась, даже когда вместо родных серых глаз увидела мертвую пустоту и вытекающую кровь. Кажется, я знала, что у этих глаз все только начинается.       Мне было хреново. Так хреново, что даже волшебно. Я улыбалась через собственную боль. Улыбалась и, кажется, веселилась совершенно по-новому. Это было восхитительное чувство ненормальности, которое пьянило меня, как вино.       Мне было плохо, волшебно и весело. Так хорошо, что остальные не смогли меня понять и разделить все великолепие моих ощущений. Так ужасно, что я позволила себе рассмеяться.