Летние ОтМетки

       Мэй устало вздохнула, перелистывая бумаги в своих руках. Проблема крестьян в Южной провинции, вопросы торговли в Островной… Девушка закусила нижнюю губу, заставляя себя продолжать работать несмотря на страшную усталость и отсутствие сна. Благо, она научилась этому ещё во времена жизни в окия, когда была ученицей гейши.        Ох, и как же давно это было… Словно происходило и не с ней, а в какой-то другой жизни. Тогда у неё были иные проблемы… Менее глобальные, не затрагивающие жизни тысячи людей.        Но самое лучшее время в её жизни это то, которое она провела в горах, в маленькой деревне синоби. И… Рядом с Такао — человеком, который был ей очень дорог, и она смогла искренне полюбить его. Мэй будет помнить их совместные моменты до конца своей жизни. Она и сейчас частенько вспоминает их, и на лице её невольно появляется грустная улыбка.        Ох, Такао, Такао… Как ты там сейчас?..        Они вдвоём были связаны долгом — каждый своим. Дзенин поклялся до конца своей жизни защищать деревню синоби и её жителей. Он должен был вернуться, а Мэй… У наследной принцессы Ириса был свой долг перед империей. Да, она несметное количество раз думала о том, чтобы сбежать отсюда, подальше от дворца и обязанностей, но… Потом вспоминала про своего отца и мать, про весь народ империи Нойре.        Родители пожертвовали многим ради того, чтобы она жила. Отец возлагает на неё надежды, ведь сам уже не в состоянии править, потому что его сознание подверглось необратимым изменениям. Он дорожил империей и желал ей благополучия и процветания — Мэй это чётко поняла, стоило ей только заговорить с ним.        Поэтому кицунэ и не могла уйти, потому что сëгун не должен был прийти к власти. Она успела увидеть его жестокость и бесконечное властолюбие, понимая, что счастья для жителей империи он не ищет.        А ещё Савада предпочитает идти по пути запугивания народа и жестокости, поэтому допустить его к правлению, уступив трон, Мэй не могла.        Такао с пониманием (впрочем, как и всегда) отнёсся к её решению. Они пообещали друг другу, что будут обмениваться письмами, поддерживая связь, но… Это всё равно далеко не то. Ужасно не хватает его рядом, и Мэй от тоски готова завыть.        Гейша, вынужденная стать императрицей Нойре, устало опустила голову на сложенные на столе руки.        Как же она устала…        Тишину ее рабочей комнаты разрезал тихий стук. Мэй подняла голову, быстрым движением поправила волосы и произнесла спокойным тоном:        — Войдите, — на пороге тут же появилась фигура ее ближайшего советника — Нгаи Ше. Он почтительно поклонился перед императрицей, на что Мэй лишь кивнула, — Что-то случилось? Уже довольно поздно, — сказала она.        — Я хотел бы обсудить с вами вопросы… Личные, — проговорил советник, отчего Мэй украдкой вздохнула. Она прекрасно понимала, о чем он хотел с ней поговорить, и эта тема была очень ей неприятна, — Что вы решили насчёт предложения принца соседней империи? Эта связь очень выгодная и приведёт Нойре к процветанию.        Да, так и есть. Династический брак для них действительно очень выгоден, но… Невыносим для самой Мэй. Слишком сильна её память о Такао и их любви. Однако у неё есть свой долг, тяжкую ношу которого ей придётся нести всю свою жизнь.        — Я дам ответ завтра вечером, — не желая вдаваться в подробности, ответила Мэй. Нгаи Ше чуть прищурился, взглянув на кицунэ, а после кивнул, и вновь глубоко поклонившись, вышел из комнаты.        Мэй до боли закусила нижнюю губу. От безысходности хотелось рыдать. Она уже знала, как поступит: примет это предложение ради процветания империи. А Такао… Девушка считает, что он должен знать об этом, даже если это знание принесёт ему душевную боль.        Этой ночью Мэй написала ему письмо, с утра отправив самыми надёжными людьми. А днём сообщила о своём решении принять предложение наследного принца. Она говорила это спокойно — впрочем, как и обычно, скрыв свои истинные эмоции под непроницаемой маской холода.        — Вы приняли мудрое решение, госпожа, — сказал Нгаи Ше, на что Мэй лишь кивнула.        Всем известно: те, кто держит в руках власть, крайне редко бывают счастливы в любви. Мэй исключением, к сожалению, не стала.        Спустя два дня, ночью, в окно её постучали. Девушка резко открыла глаза — сработали инстинкты, выработанные за время жизни в деревни синоби. Мэй тихо поднялась с кровати, подошла к окну. От увиденного сердце ее зачастило, а из легких словно разом выбили весь кислород.        Это был белый сокол. Ее неожиданный ночной гость.        Он получил письмо и полетел. Как жаль, что встреча их произошла при таких печальных обстоятельствах.        Мэй поспешно открыла окно, и сокол мгновенно впархнул внутрь. Заискрился синими искрами, и в это же мгновение перед ней появился колдун. Кажется, за эти несколько месяцев он как-то постарел и осунулся… Интересно, а сама девушка тоже изменилась внешне за это время?..        Такао подошел к Мэй, крепко обнял, прижав к себе, а после невесомо поцеловал лоб. Девушка глубоко вдохнула его до боли знакомый и родной запах, и на миг даже позабыла о том, где сейчас находится… Лишь на один краткий миг, а потом реальность накатила на нее ледяной волной.        — Я получил твое письмо. Не мог не прилететь, — прошептал он сбивчиво, и в его голубых глазах отразилась боль и глубокая печаль, — Это правда, Мэй? — девушка невольно отступила от него на шаг, опустив взгляд. Говорить это было тяжело.        — Да… — едва различимо прошептала она, — Это ради блага империи. Династический брак подарит ей процветание.        Впрочем, Такао прекрасно ее понимал, ведь и сам заботился о процветании целого клана. Только дзенинам… Необязательно для этого женится. Так ей говорил старый Чонган. У Мэй же не было иного выбора. От мысли о предстоящем будущем рядом с нелюбимым человеком, она невольно содрогнулась, и на нее с новой силой накатило желание убежать отсюда прочь, спрятаться в деревне, окруженной плотным кольцом гор.        Такао молчал, и Мэй эти мгновение показались целой Вечностью. Он качнул головой из стороны в сторону, а после тихо заговорил:        — Я понимаю, — он сделал короткую паузу, и потом добавил, — Мы же будем и дальше обмениваться письмами? — девушка понимала, что теперь делать это будет сложнее, однако… Никто не в силах остановить Мэй Хаттори, если она что-то для себя решила.        — Конечно, — ответила она как можно более уверенно. Такао же в ответ вновь поцеловал ее, и она прижалась к нему всем телом, стараясь запомнить этот момент до мельчайших деталей.        Эту ночь они провели вместе. Прекрасную ночь. Но утро неизбежно настало, и Такао, поцеловав ее на прощание, вновь обратился в сокола и улетел прочь. Мэй еще долго провожала его взглядом, плотно стиснув зубы и невольно злясь на свою судьбу.        А еще, смотря на то, как белый сокол улетает прочь, Мэй с новой силой ощутила тяжкий груз своих оков и почувствовала себя птицей, запертой в красивой золотой клетке.