Летние ОтМетки

       Сегодня в семье Лоуренсов был праздник — день рождение дядюшки, на которое Эоле все же пришлось идти, несмотря на свои весьма прохладные отношения с семьей. И это еще мягко сказано. Весь вечер она выслушивала осуждение и недовольства в свой адрес, ведь она своими деятельностями порочит древнейший род аристократов Мондштадта. Они ведь очень гордились своим происхождением, потому что кроме него у семейства Лоуренсов больше ничего не осталось. Нечем было гордится. Однако, высокомерия и излишней гордости в них было предостаточно. Эола ненавидела эти правила поведения, созданные аристократами.        «Ты должна говорить и вести себя так и так. И никаких отступлений. Ровная осанка, холодная вежливая речь.» — порой промелькивали в голове Эолы слова, сказанные ее отцом. Ее от них воротило. Эола просто хотела быть собой. А еще избавиться от тяжелой ноши дочери клана Лоуренсов, ведь это влияло и на отношение жителей Мондштадта к ней. Стоит только взглянуть, а уж тем более послушать речь дядюшки… Все начинают думать, что и Эола точно такая же, а если еще и вспомнить историю ее семейства…        Среди своей семьи она точно была чужачка. Полностью одинока в своих взглядах. Так и теперь еще состоит в Ордо Фавониус, что еще больше злит членов ее семьи, ведь их отношения с рыцарями всегда были на грани вражды. Последние не доверяли Лоуренсам, постоянно искали в их действиях скрытый смысл.        Хотя… Если вспомнить поведение членов её семьи, то неудивительно, что всё так.        — Позор! Ты — самый большой позор нашей семьи, — говорил уже изрядно напившейся отец, и все остальные члены древней аристократической семьи Лоуренс его поддержали. Эола в ответ лишь фыркнула, скрестив руки на груди. Она уже привыкла слышать от них подобное. Изо дня в день. Было ли ей обидно? Нельзя сказать, что да. Пожалуй, она испытывала иные чувства. Горечь и сожаление о том, что ей так сильно не повезло с семьей.        — Да, я позор. Что дальше? — спокойно отозвалась девушка, на что отец вновь обрушился на нее громкими ругательствами. Эола решила, что больше не намерена терпеть подобное отношение. Дядюшку она поздравила, сказала ему давно заученный текст поздравления, которое нельзя было назвать искренним, и теперь она может уходить.        Девушка вышла на улицу, глубоко вдохнув прохладный воздух. Уже почти стемнело. Когда она шла по улицам Мондштадта, то ощущала на себе внимательные взгляды окружающих, а когда прошла мимо двоих друзей, то услышала, как они тихо шепчутся о ней. Пожалуй, уже все в городе знали о дне рождении дядюшки Лоуренса. Во-первых, потому что подготовка шла довольно-таки громко, а, во-вторых, потому что в этом городе слухи распространяются очень быстро. Это Эола в Мондштадте ненавидела.        На душе вдруг стало гадко. Эола не выдержала и решила посетить свое ставшее излюбленным место — таверну «Доля Ангелов». Девушка посещала ее всякий раз, когда ей нужно было просто забыться и выбросить все мысли из головы. Забыть про семейный праздник, про осуждающие и недовольные взгляды родственников, про злые слова отца… Да, Эола понимала, что это неправильно — пытаться утопить свое горе в выпивке… Но… Она просто хотела забыться.        В «Доле Ангелов» сегодня было непривычно тихо и пусто. Впрочем, это даже к лучшему, потому что это повышает вероятность того, что этим вечером Эола избежит новых неприятных разговоров или осуждающих взглядов.        О Великие Архонты, как бы она хотела смыть с себя весь позор своей семьи… Ха, а ведь это ее члены семьи называют позором…        Эола устала. Очень. Она заказала несколько стаканов Полуденной смерти, хотя обычно пела ее крайне редко — слишком уж крепкой она была. Но сегодня… Сегодня была иная ситуация.        Может быть, действительно окончательно порвать все связи со своей семьей? Перестать видеться с ними даже на праздники, начать делать вид, что они друг другу чужие люди?.. Жаль только, что жители города все равно никогда не забудут, к какому клану принадлежит Эола. От этой мысли она как-то грустно усмехнулась, вновь делая глоток полуденной смерти. Крепкий алкоголь обжег горло, и девушка почувствовала, как ощутимо опьянела, а голова ее начала кружиться. Ох, дойти бы до дома теперь еще…        Ладно, как-нибудь, да доберется.        Погруженная в собственные мысли, Эола не сразу заметила, как к ней подошел хозяин таверны, который сегодня здесь работал барменом. Дилюк. Он тоже принадлежал к древнему знатному роду аристократов, только тот напротив пользовался уважением у жителей Мондштадта, а сам Дилюк был самым завидным холостяком города.        — Пожалуй, вам уже хватит, — проговорил он, подойдя к ней поближе. Эола взглянула на пустые бокалы. Сейчас ей сильно захотелось расплакаться, но… Тут Дилюк, а при нем этого делать не хотелось бы, иначе на следующий день она сгорит со стыда.        — Может быть… — тихо проговорила Эола, — А может быть, и нет. — она невесело усмехнулась, уже собираясь было заказать еще стаканчик Полуденной смерти. Последний. Так сказать, выпить на прощание. Однако, сделать этого девушка не успела. Владелец таверны неожиданно опустился на стул рядом с ней, отчего Эола посмотрела на него с откровенным непониманием. Прямо в глаза. Про себя подумала, что дядюшка бы сказал, что вести себя подобным образом аристократке не подобает.        — Послушайте, Эола, я могу понять, что вы чувствуете, — девушка удивленно приподняла бровь. В ее сознании всплыли все те слухи, которые она слышала про господина Дилюка. Раньше, когда был жив его отец, он служил в Ордо Фавониус, но после одного крайне неприятного инцидента навсегда ушел оттуда, начав яростно презирать это место. Да и именно после этого господин Дилюк из человека бодрого и жизнерадостного превратился в замкнутого и мрачного.        Девушка ничего не ответила ему, лишь продолжала смотреть на Дилюка, ожидая того, что он скажет:        — Но вы очень старательная и стойкая девушка. То, как вы идете к своей цели, несмотря на все сложности, восхищает, — продолжил говорить он уже тише, так чтобы слышать его могла только Эола, — Возможно, вы этого просто не замечаете, но я слышу среди посетителей таверны разговоры о рыцаре Морской Пене, которая сделала многое для Мондштадта, и они благодарны вам. Несмотря на ваше происхождение, — Дилюк замолчал, а шокированная Эола еще некоторое время продолжала смотреть на него. То, что он сказал… Она даже не знала, как реагировать. Если это было правдой, то тогда… Это делает ее куда более счастливой.        — Правда? — спросила Эола у Дилюка, на что тот лишь кивнул:        — Конечно, какой мне смысл выдумывать? — ответил Дилюк мягко, а после поднялся со своего места, вернувшись к работе. Эола же еще долго обдумывала его слова. На душе стало тепло, c нее словно свалился огромный груз.        Как бы то ни было, слова господина Дилюка вселили надежду в сердце Эолы на то, что рано или поздно она сможет избавиться от оков людских предрассудков, и докажет своими поступками, что она не такая, как ее семья.