сведены ли мосты?

Побег.

             

«I’m sick of your voice Sick of your face Sick of your choices Sick of your name Sick of your pleasure Sick of your pain Sick of your pressure Sick of your game»

(Sick of you — DNMO)

      Семнадцатилетний Хан Джисон уже успел насмотреться на дерьмо нашего мира. Его мать постоянно работала, а после работы вымещала свой накопившийся гнев, который не ограничивался и рукоприкладством, на ребёнка. Отца Джисон не знал и не хотел бы знать, ибо, если он узнает, что тот жив, будет ненавидеть его ещё сильнее, чем сейчас, а Хану отрицательных эмоций и так по горло хватает. Мать ему сказала, что он был знатным подонком, который «заделал» ей ребёнка.       Лет до семи Джисон не понимал, почему его никто не любит. Ведь, в принципе, для любого ребенка важна любовь и ласка, которые ему, к сожалению, никто не давал. После того, как пошел в школу и пообщался с другими детьми, он понял, что матери он не нужен. Парень сам поражается, как он не вырос ублюдком с таким-то «воспитанием». Не вырос же им? Он бы не хотел быть, как родители.       Матушка своей горячей любви не проявляла никогда. С родственниками он виделся пару раз за свою жизнь, и те, в свою очередь, всегда презрительно на него смотрели и игнорировали, словно его и не существует вовсе.       Когда он чудом попал в школу, хвала небесам для мальчика, мать решила его сплавить, чтобы перед глазами не шатался, как он узнал, оказывается, не у всех такие семьи, как у него, не всех детей бьют просто за присутствие дома. Тогда-то у Хана что-то щелкнуло, и к нему пришло осознание всего говна, что с ним творится.       Джи пытался понять свою родительницу и, к удивлению, он всё-таки что-то да понял. А именно то, что он нежеланный ребёнок, который «получился» случайно и подпортил его матушке жизнь.       Он мало, что знает о своей семье. Все вопросы мать обычно просто игнорировала, пока ей не надоедала настойчивость сына. Чёрт, она даже не рассказывала кем работает и чем занимается. Джисон, единственно, что знает, так то, что она работает в какой-то компании и хорошо зарабатывает. Иногда действия матери выглядели так, словно она хочет, как можно лучше спрятать сына, чтобы о нём никто не знал. Чем же это обусловлено — Хан не знал.       Не сказать, что в школе он учился отлично, но пятерки он получал часто, как и тройки, лишь потому, что не нравился учителям. Джисон вообще многим не нравился, в том числе, своим одноклассникам. За всю историю Хан помнит лишь одного друга. Парень по сей день вспоминает, как было весело дурачиться и играть с ним. Но и тот переехал ещё во времена начальной школы. Ребенок остался совсем один, но с наушниками и музыкой.       Любовь Джисона к музыке родилась случайно. В один из тех дней, в начальной школе, когда Джисон уходил из дома, дабы не мозолить глаза матери, он наткнулся на выступление, на тот момент, малоизвестной группы. Глаза мальчика загорелись, а сердце стучало в ритм песням. И уже на следующий день, маленький Хан Джисон, бежал после школы в ближайший магазин техники, отдавая все свои деньги, чтобы купить наушники с хорошим звучанием. Он по сей день считает это самым лучшем вложением в его жизни. Джисона было мало за что задирать. Не сказать, что он был супер-красавчиком, но особое очарование в нём явно было, пускай и не каждый мог его увидеть. Он прилично одевался, так как жили они с матерью небедно, и она регулярно давала ему деньги, чтобы, так сказать, загладить вину за избиение, и чтобы сынуля не выкидывал никаких фокусов. Поэтому парень мог, пару раз в месяц, покупать себе какие-либо брендовые шмотки или дорогие вещи.       Но «те самые умники» будут и были везде. Парня доставали буквально за то, что он ни с кем не общается и всё время сидит в наушниках. Джисона никогда не задевали, так называемые «шутки», со стороны одноклассников. Но, однажды, в девятом классе, они развеселились так, что украли наушники у Джисона. Тот, в свою очередь, начал драку и, как бы удивительно не было, не смотря на своё худощавое телосложение, и благодаря гневу, накрывшему его, хорошенько так начистил лица «любимых» одноклассничков.       Это была первая и последняя его драка, ведь после неё юношу и его мать, естественно, вызвали к директору, где их ждал долгий и мучительный разговор с родителями пострадавших, которые не хотели просто так отпускать Джисона. Мать тогда уладила все проблемы деньгами, как она и поступала всегда. После же, дома, он узнал, что его матушка может бить намного сильнее, чем казалось. Больше Хан старался не приносить никаких проблем ни себе, ни матери, хотя, иногда, жуть, как хотелось, ведь терпеть ни то, что неуважительное, а скотское отношение к себе было сложно.       Не сказать, что парень воспринимал всё близко к сердцу, но сердечко всё же иногда ныло от постоянных перепалок с матерью. Может, на теле раны и затянутся, синяки пройдут, ну, а злобные слова, сказанные ему — забудутся, но настоящая дыра, в глубине Джисона, уже не зарастёт и будет продолжать кровоточить. С этим ему не могла помочь даже музыка. Кто знает, может появится что-то или кто-то, что заделает эту чёртову дырку. По крайней мере, он хотел в это верить. Вот и в один из таких обычных вечеров, которые проводит обычный Хан Джисон со своими наушниками на улице, ушедший из дома, после пары оскорбительных слов в свой адрес со стороны матери. Казалось бы, ничего не предвещало беды, всё та же обычная ночь, всё тот же обычный Джисон с наушниками.       Но вот он сидит в 7 утра в обезьяннике и уже представляет, как утро его любящей матушки начинается не с кофе, а с: «Еб твою мать, Хан Джисон, зачем ты вообще на свет появился?!». Ведь местный участковый уже успел ей позвонить, а шустрые журналисты уже успели написать так порядок 10 статей, которые занимают первые места в новостной строке их затхлого городка. Подросток всё ещё не может понять, как так вышло?

***

      22:00. Парень выходит из дома, достаёт новые наушники и включает песню:

«If I told you that I loved you

Tell me, what would you say

If I told you that I hated you

Would you go away?»

      Услышав первые строки, парень заметно расслабляется и идёт, куда глаза глядят. Не сказать, что он романтик и любитель песен про любовь, просто ему нравилось звучание музыки и приятный голос вокалиста, о смысле же он не задумывался. Пройдя буквально пол часа, Джисон слышит неприятный писк наушников, сообщающий об остановке работы. А всё потому, что наш «смышлёный» Хан, купил беспроводные наушники, которые ему навязал консультант, в том же самом магазине техники, и он за весь день пользования не удосужился их зарядить. Парень тихо выругался и пошёл дальше в тишине.       На улице было мало людей, не беря в расчёт бомжов и алкашей, бродивших по дорогам. Джисон не любил пьющих людей, как и сам алкоголь.              В восьмом классе, он хотел попробовать коньяк, что принесла матушка с работы. Затея его кончилась плачевно. Мальчик сделал, всё аккуратно, хоть он и вскрыл бутылку, она выглядела совершенно нетронутой и стояла ровно на своём месте. К неудаче же Хана привело то, что он совсем забыл, про запах изо рта и конечно же мать его учуяла. В конечном итоге, она выпоила мальчишке всю бутылку, после чего ребёнок долгое время провёл около унитаза, а после — пару дней лежал дома, а все потому, что детский организм не готов к таким изощрениями. Всем родителям это хорошо известно, в отличие от матери Джисона, которая считала это отличным наказанием.       Возвращаться домой не хотелось, но гулять в тишине — тоже. Хан вырулил с какого-то квартала, на дорогу, где и света было больше, и людей, в сторону круглосуточного магазина, в надежде найти там хотя бы самые дешёвые и плохие наушники. Эх, и только черт его дёрнул зайти в этот магазин.       Зайдя в помещение, и ища глазами нужную вещь, парень не сразу уловил обстановку в магазине. Подняв взгляд, он увидел плохо осветленного пацанёнка, что младше его самого года на три, перепуганную кассиршу и несколько девушек, что сидели на полу. Перегруженный мозг Джисона, не сразу отметил для себя, что у пацана в руках пистолет, но уже было поздно. Мальчик с испугом в глазах бежит на Хана и бросает ему пистолет, а тот его неосознанно ловит, когда подлец уже выбегает из магазина. Пока парень пытался осознать произошедшее, уже приехала полицейская машина и сотрудники, завидев парня с пистолетом, как и заверяла их девушка по телефону, которая позвонила в отделение полиции и сообщила об ограблении, арестовывают бедного Джисона, который всё ещё не понимает, что происходит.       На месте никто разбираться не стал, а в ментовке выяснилось, что пистолет и вовсе ненастоящий. К тому времени, видео из магазина, записанное одной из девушек, уже успело попасть в сеть. Слово за словом, слух за слухом и вот Хан Джисон уже является героем-одиннадцатиклассником, что спас пять девушек и работницу магазина от грабителя, поскольку, оказывается, грабитель испугался нашего супергероя и сбежал, ещё и оружие своё оставил. О том, что это была игрушка, им, конечно же, никто не сказал.       Сидит Джисон и ждёт своей мчащейся «смерти» на каблуках. Почему же он не отправился домой, раз ни в чем не виновен? Товарищ полицейский хотел отправить его домой, но тот наотрез отказывался говорить адрес своего дома и, в принципе, идти домой. Ну, а номер матушки полицейский взял из его телефона, который парень, естественно, не хотел отдавать.       И вот он слышит частое цоканье каблуков по кафелю и зажмуривается, не желая видеть вошедшую, но всё же поднимает свой взор. Дверь открывается; мать смотрит на сына, взглядом холоднее обычного. Но господин полицейский прерывает их переглядки:       — Здравствуйте, госпожа Х… — хотел поздороваться он.       — Ким. Госпожа Ким, — перебивает она. «Интересная семейка. У них даже фамилии разные», думает про себя участковый, пока та, приветливо тянет руку, улыбается, и как только ее жмут в ответ, присаживается на стул рядом, и переходит к делу, — Так по какой причине Вы задержали моего сына?       И тут сотрудничек начинает рассказывать с такими подробностями, буквально с того момента, как они с напарником пили чай, как внезапный вызов прервал их чаепитие. Надолго женщину не хватило, и она попросила рассказать в самых общих чертах произошедшее. Тут она и узнала, что сын у неё оказывается герой и просто не хотел возвращаться домой. После разговора, ее попросили расписаться в какой-то бумажке, а после отпустили Джисона.       Вот они и стоят на улице, в полной тишине, и Хан уже чувствует приближающуюся кончину, как мать говорит:       — Ну что, герой, поедем домой? — она повернулась к нему лицом и смотрела в глаза сына, ища там страх, что, в прочем, и нашла. Довольная она ухмыльнулась и стала спускаться по ступенькам, держа путь к машине.       Брюнет знал, что его будет ждать дома и такой исход его не устраивал, и он решил раз херить день, так херить по полной.       Чуть погодя, когда мать подошла к машине и хотела было уже звать сына, как тот драпанул со скоростью света. Джи так на физ-ре не бегал, как пытался убежать от разгневанной матери. Он сглупил и побежал по дороге, на которую выехала его преследовательница. Услышав, как она предупредительно сигналит, Хан свернул в какой-то темный переулок и забежал за дом.       У мамы всегда в запасе были изощренные способы наказания. «Мама…» — усмехнулся он. Джисон не хотел думать о том, что она, скорее всего, придавила бы его.       Хорошей выносливостью парень не обладал, поэтому после «марафона», долго не мог отдышаться, но пытался чухаться, как можно быстрее и как можно тише. Он поглядывал на дорогу и прислушивался к звукам, исходящим с проезжей части, но кто-то резко прыгнул около него на жестяную банку. От звука и появившегося движения, Джисон шуганулся. Он устремил свой взгляд на причину своего беспокойства, как узнал в ней того белобрысого пацана из магазина, из-за которого Хан встрял по самые уши. Мальчик тоже узнал Джисона, и они одновременно выдали:       — Ты! — каждый смотрел друг на друга удивленно, но Джи с особой злостью. Мальчишка явно подгадил ему жизнь. Мать будет рвать и метать из-за случившегося, пытаться удалить все статьи из интернета, но Джисон-то понимал, что всё, что попало в сеть, там навсегда и останется.       — Ну, как тебе сегодня было проснуться знаменитостью? Ты мне ещё должен спасибо сказать за такую возможность. Вон, весь интернет забит твоим «подвигом», а девчонки распространили фотки красавчика-героя, — ребенок говорил неформально, явно не следя за словами, и не понимая ситуации.       Джисон чувствовал, что сейчас лопнет от злости. Этот нахал просто так появляется перед ним, ещё и просит его отблагодарить. Чёрт мелкий, чтоб его!       — Слышь, пацан, я вижу, ты базар совсем не фильтруешь, я, вообще-то, старше тебя, — грубо сорвалось у парня. Он обычно не разговаривал так с людьми. Он обычно, в принципе, ни с кем не разговаривает. От того и нет навыков общения с людьми. Возможно, Хан хотел ответить более мягко, но злость взяла своё, — Ты бы знал, во что мне вылился твой выкидон. Мальчик, ты вообще нахуя это сделал?! — повысил он голос, но мальчик особо не напрягался от слов старшего, но то, как брюнет выделил «мальчик», намекая на его возраст, заставил его нахмуриться:       — Ну и че, что ты меня старше? И вообще, я уже не ребёнок! Мне 14! С половиной, между прочим! — нелепость сказанного младший понял, только когда старший прыснул в кулак. По лицу мелкого было видно, что он хотел начать ругаться на реакцию «героя», но тот услышал медленно едущую машину. Джисон испугался, что это мать, поэтому резко закрыл рукой рот младшего и завернул обратно за угол, от которого они во время спора отдалились ближе к дороге. Малец пытался выбраться, мычал и хотел начать кусаться, но Хан шикнул.       Когда парень больше не слышал звуков с проезжей части, отпустил мальчишку, вымучено выдохнул и скатился по стене дома вниз.       — Это что, блять, было?! Ты че, маньяк нахуй?! Кто будет рот за… — мальчик не успел договорить, потому что старший его перебил. У пацана был звонкий и громкий голос, у Джисона от этого в ушах зазвенело.       — Эй, пацан, не ори, ей богу, а, — устало сказал он. Парень понял, что тот ему не расскажет, зачем он решил магазин грабануть и ему пришла гениальная идея подружиться с мальчиком. На возраст ему, на самом деле, было все равно, да и гнев отступил, когда матушка уехала. Поэтому Джисон, неожиданно для сорванца, спокойно сказал, — Меня зовут Джисон, мне 17. Извини за то, что накричал на тебя. Утро, сегодня бешенное выдалось, — мальчишка чуть поник, после извинений и уже спокойно представился в ответ:       — Я Чонин, но можешь звать меня Йени. Как я уже говорил, мне 14, — мальчик посмотрел на землю и стал носком кроссовка что-то ковырять, — с половиной, — тихо пробубнил он и надул щеки, когда Джисон улыбнулся, хотя хотел рассмеяться, но сдерживался. Чонин поднял виноватый взгляд на старшего, — И, извини меня тоже, пожалуйста… — он остановился, но потом всё же сказал, — …хён, — Хана никто не называл «хёном», и он малость смутился, но решил протянуть мальчику руку, чтобы пожать, в знак знакомства. Тот недолго мешкая и сомневаясь, все-таки пожал руку.       — Слушай, Йени? — Джисон был не уверен, называя мальчика по прозвищу, но тот одобрительно закивал, мол «да, зови меня так», и он продолжил, — Не хочешь сходить куда-нибудь? Желательно, подальше отсюда, — парень озирался на дорогу и неловко улыбался.       Джисон уже был готов простить мальчишке и случай в магазине, и его грубость при встрече, потому что он давно ни с кем так просто не разговаривал, и понял, как он соскучился по такому обычному, повседневному общению. Ну, а с проблемами он разберётся как-нибудь потом. Сейчас ему хотелось пообщаться с мелким.       — Хён, ты чего на дорогу-то смотришь постоянно? — Чонин взглянул туда же, куда и смотрел парень, но не увидев ничего интересного, вернулся к разговору, — А ты точно не маньяк? А то уведёшь ещё меня куда-нибудь и убьешь. А может ты педофил?! Как я сразу об этом не подумал? — младший громко завопил и сразу засмеялся, увидев удивлённое лицо старшего, — Если серьёзно, то мы можем пойти на заброшенную детскую площадку, она недалеко. Там-то ты от моих вопросов не отвертишься! — Йени показал язык и засмеялся. «Кто кому ещё вопросы задавать будет», подумал Джисон.       — Я в ментовке просидел со вчерашней ночи, есть хочу ужасно, поэтому, может, мы зайдём в какую-нибудь кафешку? — предложил он, но Чонин резко поник после слов про кафе, — Эй, ты чего? — как можно мягче спрашивал Джи.       — У меня нет денег… — младший заёрзал и опустил взгляд. Теперь ему хотелось уйти отсюда, как можно дальше, потому что было безумно неловко.       — Всё в порядке. У меня есть деньги, пошли, — успокаивал его Джисон, кивая в противоположную сторону от дороги, хотя сам не знает, что там находится.       — Ну-у… Хён, мне неудобно, — Чонин опять ковырялся носком ботинка в земле.       — А грабить магазин с игрушечным пистолетом было удобно? — старший усмехнулся, но мелкий надулся и пришлось извиниться, — Блин, ну, извини. Пошли давай. Куда пойти можно? — уже более настойчиво говорил Джисон, ибо начинал разражаться. Особым терпением он никогда не отличался. Этим он пошёл в матушку.       — Ну, тут рядом есть забегаловка, я как-то ел там с ребятами, вроде вкусно. Тут недалеко, — Йени показывал пальцами куда идти, — Вот, смотри, видишь дом? — он указал на дом напротив, и Джи угукнул, — Нужно его обогнуть с левой стороны и идти прямо до дороги, а там на улице этой и стоит это место.       У Джисона проблемы с ориентацией в пространстве, и он не понял, что и где находится, хотя по правде говоря, даже и не пытался. Он и после своих прогулок по навигатору возвращался.       — Пошли, — направился он к дому напротив, но Чонин всё ещё мялся на своём месте. Хан цокнул и схватил младшего за руку, — Пошли, пошли, — пусть для Йени этот жест ничего не означал, но для старшего, как для человека одинокого по жизни, тактильный контакт значил куда большее, пусть он сам ещё не знает, что именно.       Джисон был ошеломлён своим поведением. У него были смешанные чувства. Ему и правда нравилось разговаривать с парнишей, но ведь он же сам твердил себе все 17 лет, что ему никто не нужен кроме музыки, что и с ней хорошо. Как же тогда? Почему он тогда так липнет к мальчишке? У него успели проскочить мысли с жалостью к себе, что он от отчаяния готов дружить, с кем не попадя, лишь бы снова не оставаться одному. Он всё ещё помнит «ограбление» в магазине и планирует потом узнать причину действий младшего, но это сейчас волнует его меньше, чем собственные поступки. Как же он, одинокий Хан Джисон, сломался? Ему самому неприятно, что он держится за мальчика так, как за последнюю надежду в хорошее будущее, на которое он никогда не рассчитывал. Парень соврёт, если скажет, что за всё время рядом с Чонином, он ни разу не думал о том, чтобы сигануть быстрее домой или с моста. Может мать и побьет его до смерти, но зато там еда и вода. Он пытался отгонять эти мысли и думать, что все сделал правильно, но что с ним будет, если он опять во что-то вляпается? Вот такой он, Джисон — парень с постоянным мыслительным процессом. Как он ещё смог диалог поддерживать?

***

             — Э-эй, Хён. Ты меня вообще слушаешь? — мальчик водил рукой перед глазами Джи. Кажется, он что-то рассказывал, пока Хан был погружён в свои мысли.       — Ты что-то сказал? — было даже немного неудобно перед Чонином за то, что прослушал его монолог.       — Да уж. Парень, ты не исправим, — с наигранным осуждением сказал Йени, — Говорю: мы уже пришли. Вон она стоит, — младший кивнул в сторону закусочного ларька.       — Ты что будешь? — Джисон потихоньку приходил в себя после копания в собственных мыслях.              — Ну, давай, бургер и колу, — Хан кивнул и пошёл делать заказ. Неприятности для него не закончились сегодняшним утром. Оплата по его карте не прошла.       — Извините, попробуйте ещё раз, она ещё вчера работала, — кассир попробовал, но оплата снова не прошла, и он сказал, что карта заблокирована. Догадаться, кто постарался над этим было не трудно.       Джи уже успел напрячься, как перед ним появился Чонин, доставший из кошелька деньги и заплативший за них двоих.       — О, Боже, свалился же ты на мою голову, — не упуская шанса подстебать старшего, сказал мелкий. Джисона это не устроило. «Кто кому ещё свалился», он нахмурился и хотел возразить, но решил, что отыграется потом, — Так ты у нас ещё и бедный, а по тебе не скажешь, — оглядел его сверху вниз Чонин, но Хан проигнорировал его слова.       — У тебя же денег нет, — сказал удивленностарший.       — Появились, — сорванец вскинул брови, ухмыльнулся и пошел к свободному столику, чтобы занять место, пока еда готовиться. Джисон вновь нахмурился, явно не понимая младшего.       — Ты что, ограбил кого-то? — Хан пошёл за ним. Чонин закатился смехом, полностью игнорируя вопрос, что не понравилось парню — Эй, ты чё ржёшь?       — Хён, ты такой смешной, когда хмурной, — в который раз залился смехом тот, — У тебя не получается серьёзное выражение лица с твоими-то щеками, — Джи стал руками щупать свои щёки.       — А что не так с моими щеками? — старший не понимал такой порыв веселья у младшего.       — Всё так! Просто, когда ты хмуришься — похож на сердитого хомячка, — Чонин опять смеялся, а потом пошёл забирать приготовленную еду.       — Спасибо, — пробубнил Джисон, когда мальчик вернулся, — Расскажешь, откуда деньги?              — Расскажешь, от кого прятался? — старшеклассник понимал, что если рассказывать, то придётся рассказывать — всё.       — Не отвечай вопросом на вопрос, — пробубнил Хан, раздражение внутри начинало кипеть.       — Хорошо — хорошо, Мистер Злюка, — уловив нехорошие искорки из глаз хёна, Йени всё-таки немного успокоился, — Ну, ты хоть ешь, я, что, зря тратился? — Джисон схватил бургер и откусил, став ещё больше похожим на хомяка, и Чонин в очередной раз стал смеяться. Терпение парня кончилось.       — Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, я всё же старше, прояви хоть капельку уважения, — бубнил Хан с набитым ртом, чем заставил мелкого веселиться.       — Джисон-хён, ты знал, что выглядишь очень мило, когда так ворчишь? — старший до жути хотел начать ругаться, но оставаться потом одному в незнакомом районе не хотелось, поэтому он перевёл тему с обсуждения милоты Джисона, на волосы донсена.       — Ты сам осветлялся? — кивнул он на волосы младшего.       — Да, сам! Классно? — хвалился Йени       — А я-то думаю, чё так плешиво вышло, — в этот раз, уже усмехался Хан, наблюдая за сменой настроения мелкого. Но тот, хоть и приуныл слегка, проигнорировал слова хёна.       — А сам то, не хочешь покраситься? Тебе бы пошёл синий. Вроде звезда, а ходишь такой скучный. Только твои шмотки и выделяют тебя из толпы, — он показывал пальцем на волосы Джисона, попивая из стаканчика свою колу.       — Ага, чтобы потом таким же ходить? Ну уж нет. А выделяться мне и не надо. С вещами-то, что не так?       — Насчет покраски, у меня есть знакомый хён, он стрижет и красит хорошо, пацаны с района только к нему и ходят. Вот, сам завтра пойду к нему перекрашиваться, если хочешь, могу взять с собой, — по поводу второго высказывания старшего, Чонин решил спросить потом, — А насчет одежды, ты же весь в брендовых ходишь. Сотку ставлю, что всё оригинал, — Йени замолчал, пока наблюдал за хёном, что смотрит на него с удивлением от таких познаний, — Кстати, а какая у тебя фамилия?       — А, э, Хан. Хан Джисон. А что? — всё еще был потрясён. Чонин обдумывал то, что сказал старший, но тот на это не обратил внимание.       — Я тебе прозвище придумал. Будешь Квоккой, — парню понравилось, — Нравится? Ты чего опять задумался?       — Нравится, но оно слишком…       — Милое? Я тоже так думаю, поэтому оно тебе и подходит. Так, а что с покраской? — Йени уже давно всё съел, поэтому сидел без дела и глядел на проходящих мимо людей.       — Я бы подумал, но у меня всё равно денег нет наличкой, а карта забло… — Джисон нахмурился сам себе, что проговорился. Пусть Чонин и выглядел хорошим малым, но за всю жизнь мама научила его никому не доверять, даже ей, что обещала больше никогда его не избивать, после очередных ссор, но всё повторялось каждый раз.       — Да ладно тебе, я скажу Сынмину, что ты мой друг, и он всё сделает бесплатно, — Хан опять задумался, улыбаясь и повторяя себе мысленно слова мальчика «ты мой друг…», — Хён, ты опять задумался? Капец ты из разговора выпадаешь.       — А? — старший поднял свой взгляд на него.       — Бэ. Синий пойдет? Я тогда сразу напишу ему, что приду с тобой, дабы он краску купил, — доставая телефон, говорил Чонин. Со своей невнимательностью, Джисон отметил для себя, что телефон у мелкого-то один из последних моделей.       — Эй, не груби! — повысил он голос, а потом прибавил, — Да, пойдет, — хотя видел, что паренек уже всё написал и отправил.       — О, Сынмин согласен. Ты доел? Пошли гулять. Ты вообще был в этом районе? Я тебе сейчас всё покажу, — встал из-за стола младший, раскинул руки в стороны и пошёл куда-то в сторону от столика. Квокка ему ничего не ответил и покорно пошёл за ним.