Сhamomile

      Спустя пару минут их общего смеха парень поднялся с пола и протянул Лере руку. Она прошла в ванную, чтобы смыть истерику. А Магнус прошёл на кухню, взял в руки бутылку любимой газировки девушки и поставил её обратно. Руки у него дрожали, он уже и забыл, что такое бывает. Упрямства в ней хватило бы на десятерых. Казалось бы, она должна была сдаться давным-давно, но она всё ещё сражается. Что-то неуловимо знакомое было в этом всём. Она уж очень сильно напоминала парню себя десятки лет назад. Воспоминания оказались слишком яркими, давно он таких сильных эмоций не испытывал. Он облегчал её путь как мог, но это была не его битва. Поэтому он сделал дыхательную гимнастику, взял газировку и мороженое, а потом пошёл в зал. Девушке определённо нужен был перерыв.       По пути он вспоминал, как пару лет назад он шёл с неудачного свидания, а на его любимых качелях сидела незнакомая девушка. Он очень устал, ему хотелось тишины, и просто подумать на любимом месте, а она всё портила. Но она была какая-то грустная, поэтому он рискнул сесть рядом. Он знал, что выглядит уж очень нелепо в костюме, с ярким макияжем и с уложенными волосами на детских качелях, но если бы это как-то влияло на его действия, то он до сих пор бы не выходил из своей любимой квартиры. Шли минуты, ни один из них не уходил, Магнус невольно проникся теплом к ней, столько сидеть почти без движения не умел никто из его окружения и все они считали эту привычку странной.       — Ты кажешься грустным, хочешь шоколадку?       Парень ошалело глянул на внезапно заговорившую с ним девушку. Она протягивала ему закрытую упаковку его любимого Twix, и не выглядела угрожающе. Он не смог ей отказать, а Лера, как она представилась, выведала у него мимоходом причину его подавленного настроения и дала совет, который внезапно попал в точку. А как только он понял, как действовать, то и грустить перехотелось. Неожиданно, впрочем. Так и началась их дружба, с обычной шоколадки. Он стал для неё синонимом безопасности, что было для неё удивительно. Дома она всегда старалась быть тише воды, чтобы не дай Богиня, не попасть под руку, особенно если дома был отец. Но с Магнусом она становилась яркой, громкой и очень деятельной, он в первый раз очень испугался такой резкой перемены в ней. А теперь это норма, и ему хотелось всеми силами сберечь это хрупкое доверие.       — Ты помнишь, на какой серии друзей мы остановились?       Она помнит, и они вместе идут смотреть её любимый сериал. И на какое-то время становится легче дышать. Она просто утыкается носом в его плечо, просто позволяет себе расслабиться в его объятиях. Всё так просто и сложно. Он не её рыцарь на белом коне, но рядом с ним можно быть, знать, что тебя удержат. Он был старше, мудрее, и в принципе гораздо сильнее её, и это привлекало до одури. В голове набатом будет звучать «он рядом, он рядом, он рядом, он…», пока на экране такие родные лица будут дарить тепло и покой. Комфорт в квадрате, ну, почти.

***

      Перед сном ей пришлось отправиться в ванную, сначала нужно было смыть остатки макияжа, она собиралась к магу при полном параде, потому что её отец снова вышел из себя и на щеке красовался ужасный синяк. После умывания она подняла голову к зеркалу проверить всё ли смыла и внезапно увидела там то, чего боялась до хруста в костяшках. Её растрепанный вид напоминает ей…       Стоя около зеркала, она смотрит на себя из прошлого почти без отвращения. Она словно в первый раз заглянула туда, тогда, и как было больно… Как осколки разлетались в разные стороны, как впивались одно за одним…       Она будто снова видит, что в отражении сильно ниже ростом, чем сейчас, раковина едва достаёт до груди, она не хочет этого делать, но она же сильная и смелая, ведь он же попросил, а чужую любовь нужно заслужить, да? И вот она, такая хрупкая, добрая и наивная — он почему-то всё время говорил, насколько она чистая и наивная для этого мира — стоит перед зеркалом. Тогда ещё её тело не имело для нее значения, она спала в просторных ночнушках, которые едва доходили до колена, она не знала, что её тело может кого-то интересовать, что оно может…       Он просил от неё фото, ей было каких-то четырнадцать лет, Лера даже не понимала смысла происходящего. Она очень смутно догадывалась о том, что с ней происходит, но после каждой такой фотографии ей хотелось залезть в ванну, содрать эту грязь с тела. Но отказать она была не в силах: ни разу за всё время её «нет» не имело значения, и со временем она просто забыла, что можно просто взять и отказать.       Но тогда всё вышло иначе.       Тогда она впервые сдалась и пошла в ванную ночью. Нельзя было, чтобы родители узнали, иначе простым скользящим ударом она не отделается. Она долго прислушивалась, спят ли они, или мама ещё не уснула, но всё было спокойно. Сердце рвалось из груди, руки дрожали, да в принципе всё тело было ватным. Она с огромным трудом заставила себя слезть с кровати, тело отказывалось слушаться. Но вот и этот этап позади, голова кружилась безумно, и непослушные руки включают свет в ванной. Как только девушка туда зашла, сразу накатила тошнота, такой же пронзительно ярко белый свет был в операционной из её кошмаров, которые начались из-за больницы парой лет раньше. И тут тоже была она одна. Никто не услышит, если кричать, никто здесь не поможет, она здесь одна. Звук закрытой двери словно снятый курок у пистолета. Защелка на неё как последняя надежда, вдруг её остановят, что хоть кто-то услышит её внутренний крик, от которого она уже медленно сходит с ума. Но нет, в квартире тишина.       И теперь бежать некуда, она перед зеркалом, с закрытой дверью в ванной. Отговорки кончились. Она не смотрит в зеркало, это сильно выше её сил. Она просто понимает, что зеркало находится слишком высоко, что отражение будет видно лишь по плечи. Поэтому она со вздохом залезает на стиральную машинку, что стоит как раз напротив зеркала. Так обзор лучше, но она этому совсем не рада. Как она делает фотографии и отправляет их, Лера совершенно не помнит.       Помнит лишь его «Хей, мы не на это договаривались)» и мир окончательно рушится. Он не разваливается на кусочки, нет. Он просто оседает, как здание, когда бомба заложена внутри. Он будто сворачивается в себя, и остается только пыль. Внутри такой кошмар, что она на какое-то время больше не может ничего ощущать.       Становится ещё хуже. Руки дрожат, в голове ни одной внятной мысли. Она откладывает телефон и слезает с машинки, чтобы… Мысль она предпочитает не додумывать. Но ноги не держат, она опирается на раковину, не находя сил поднять глаза на зеркало. Почти не видит себя, но запоминает этот напуганный взгляд навсегда. Стоит так немного, а потом медленно снимает единственный предмет одежды, способный её защитить. И тут она поднимает взгляд в зеркало и понимает, что не может этого сделать. Ну вот вообще никак. Её всю бьёт дрожь, настолько сильная, что она еле стоит, приходится снова облокачиваться на холодную раковину. Голова идёт кругом, и зрение не фокусируется, начинается настоящая истерика. Дальше она ничего не помнит, знает, что написала что-то вроде отказа, оделась и добралась до кровати, потому что вот там её накрывает с головой. Она плачет, плачет, плачет… Он знал, что ей было плохо от этого. И не остановился. А она была не в силах остановить его.       Лера не знает, сколько времени прошло, но она слышит издали голос Магнуса, он спрашивает, всё ли хорошо, а она даже пошевелиться не может. Он подходит к двери и спрашивает, может ли зайти. Голос почти не удается контролировать, но, поборов невероятное сопротивление, девушка всё же мычит что-то вроде согласия. Дверь открывается, несмотря на то, что она была закрыта на ключ — всё же колдует он восхитительно. Но эта мысль где-то очень далеко. Сейчас просто страшно, что вот он — парень, а она завернута в одно полотенце.       — Милая, я сейчас хочу магией тебя одеть в свитер и штаны, хорошо? Я не буду тебя касаться. Я сейчас вообще не сделаю ни шага к тебе, только движения руками. Пожалуйста, не пугайся.       Девушка снова с огромной натяжкой мычит что-то отдаленно похожее на согласие, и за пару секунд на ней оказывается достаточно тяжёлый свитер, чтобы немного вернуть её в реальность, и штаны с тёплыми носочками. Ей уже не холодно, и оцепенение немного уходит.       — А сейчас я магией перемещу тебя на диван в гостиную, хорошо? Не телепортирую, а лишь немного приподниму тебя магией и перенесу туда.       Лера только кивает. Дойти до соседней комнаты кажется невозможным. Магия снова её окутывает, и это очень тёплое и невесомое чувство, поэтому хуже не становится. Через минуту — Магнус очень медленный и осторожный — она оказывается рядом с диваном и с облегчением падает в него. Парень садится напротив неё на другом конце комнаты и замирает, ожидая.       — Я не знаю, просто я снова вернулась в тот кошмар, ты очень вовремя зашёл, ещё немного, и пришло бы продолжение, а я пока и с этой частью памяти справиться не могу, что уж говорить об остальном…       Он смотрит на неё очень долго, он уже знает эту историю от начала до конца, поэтому ей не нужно ничего объяснять. Он тысячу раз предлагал хоть как-то отомстить тому придурку за её боль, но каждый раз она отказывалась, говоря, что это неправильно, нечестно и вообще незаконно. Лера понимала, что просто не может поступать так же, как он. Он злился, но понимал, и его иногда останавливало только то, что у него не было ровно никаких данных, чтобы найти неизвестного парня, а прозвища, к его сожалению, не было достаточно.       — Прошло уже достаточно времени, но оно всё ещё на моём теле, я не представляю, как это отпустить. Как вообще можно с этим жить?       Её голос срывается, и она ненавидит себя за это. Прошло уже достаточно времени для принятия, ей давно пора отпустить и жить дальше, но никак не выходит, у неё это совершенно не получается…       — Нет какого-то установленного времени, за которое ты должна принять то, что произошло с тобой. Оно не работает как часы, не тот случай. Просто оставь это и дай себе справиться в своём темпе. Это не гонка и не дедлайн, оставь себя в покое.       Тишину ничего не нарушает, Лера просто сидит, обняв руками колени, и дышит. Пытается «отстать» от себя. Получается плохо, ей безумно хочется стать просто в порядке, чтобы без этого надлома, чтобы просто быть нормальной. Но всё не так просто.       — Я просто хочу быть в порядке, надоело чувствовать себя разбитой вазой, которая не сходится осколками. Это крайне противно. Я просто хочу быть в порядке, я так хочу просто быть нормальной…       Он ничего не говорит, тут попросту нечего сказать. Он просто сидит напротив неё, старается производить как можно меньше движений. Сейчас любые слова бессмысленны, поэтому он просто медленно делает взмах рукой, и рядом с её ногами появляется её любимец Черч и кружка чая. Кот тут же ложится на ноги девушке и начинает выпускать когти ей в ноги. Она автоматически его гладит, и боль медленно уходит с её лица. Вообще, этот кот ненавидит всё живое, включая его хозяина, мужа мага, но рядом с Лерой становится ласковым. Но это и к лучшему. Когда это черное исчадье ада перестает тереться ей об руки и сворчивается комочком на её коленях, настает черед чая. И тишина уже не давит. Спустя время девушка сворачивается комочком на диване, укрывшись пледом, а Черч устраивается в её ногах. Вокруг неё множество подушек и одеял, и, уже засыпая, она понимает, что приезд к Магнусу стоил побега из дома после очередной сильной ссоры с родителями.       И только тогда Магнус встает и идет курить. Он бросил эту привычку где-то на третьем году совместной жизни с Алеком, ему больше попросту не нужны сигареты, муж всегда знал, как его успокоить, но сейчас он в Идрисе на своем сверхважном совещании, и магу приходится впервые за пять лет самостоятельно справляться с болью за другого человека. Она стала для него очень близкой, ведь ее раны так похожи, она такая знакомая, такая родная…

***

      Утро начинается с того, что по квартире гуляет запах кофе, солнце пытается выглядывать из-за штор, и в комнате тепло. Идиллию нарушает только тот факт, что вечером Лере нужно будет ехать домой, а уезжать из единственного комфортного места она не хочет совершенно. Конечно, она снова может пропасть на неделю, но шрамы с прошлого раза напоминают, что идея такая себе. Магнус смог заживить тогда рану, но шрам убрать не вышло даже у него.       Она медленно встает и идет на кухню. Там сидит этот маг, в совершенно потрясающем виде, и, не будь она совершенной лесбиянкой, точно влюбилась бы. На нем была белая рубашка, не до конца застегнутая, и черные штаны. На голове какой-то невообразимо прекрасный бардак с фиолетовой примесью, так этот невыносимый парень ещё сидел на столе, с чашкой вкуснопахнущего кофе, и болтал ногами. Безобразие.       — Доброе утро, красавчик.       Он поворачивает голову на неё, ослепительно улыбается и протягивает ей её любимый чай. Невозможно на него злиться.       — Доброе, Лер. Как спалось?       Утро проходит чересчур уютно, они шутят, завтракают и смотрят «Друзей». Девушка молит всех существ, которых знает, чтобы день не заканчивался. Вообще никогда. Но существа и боги совершенно равнодушны к её молитвам, или просто не существуют, кто их разберет.       — Лерочка, я понимаю, что тебе очень не хочется домой, но такими темпами ты опоздаешь на свой автобус. А это совсем не дело.       Она вздыхает: Магнус совершенно прав. Автобусы зимой ходят крайне недолго. А опытным путем доказано, что ей лучше всего добираться до дома как можно дольше, так менее больно и грустно, всё же дорога успокаивает, пусть и длиной в пару часов. И ей приходится идти собираться, но даже это не отнимает много времени, что крайне печально.       — Напиши из дома, хорошо? И как там по настроению твоя мать…       — Договорились.       Она вздыхает, потому что то, что творится дома, невозможно предугадать. Она идет по коридору, ей безумно хочется, чтобы он был длиной с китайскую стену, но он заканчивается. Она надевает куртку и чуть не падает от радостного «Привет!» за спиной.       Лера резко делает шаг в сторону, поворачивается, и голова резко идет кругом. Только вот далеко не из-за резкого поворота.       — Прости, я тебя напугала? Обычно у Магнуса никого нет, не думала помешать. Я Кэт, кстати!       Лера думает, что очень сильно попала. Что вот теперь уж точно обратной дороги нет, ибо обаяние этой незнакомки просто снесло весь самоконтроль. Потому что девушка, стоящая напротив, будто её ходячий идеал, а её голос согревает чуть ли не лучше чая.