Ведьма

Мне казалось, что я плыву. Медленно сливаюсь с водой и плыву по ее течению. Я чувствовал себя легким, невесомым. Куда я плыву? Зачем? Мне не надо было ответов на эти вопросы. Я больше не чувствовал боли, поэтому хотел оставаться здесь. В поглощающей черноте. Но кто станет считаться со мной? Поэтому реальность со слишком яркой вспышкой боли ухватилась за меня и потянула обратно. Ко мне резко вернулись все звуки, все ощущения. И боль. Раздирающая боль в области лодыжки. Раскрыв глаза, я долго пытался сфокусироваться на бревенчатом потолке. Со стоном попытался подняться, но рухнул обратно на мягкую кровать. Моей раскрытой ладони коснулся уже знакомый шершавый язык. — Привет, дружище, — я потрепал волка за ухом, а тот радостно заскулил. Ей богу, собака. Встрепенувшись, хищник сорвался с места и убежал в открытую дверь. Я проследил за ним взглядом и приподнял голову, чтобы осмотреться. Несмотря на то, что реальность обрушилась на меня мучительной волной, я уже успел прийти в себя. Нога была забинтована какой-то тканью, не очень похожей на бинт. Имела она зеленоватый цвет, который я рассмотрел в свете зажженных свечей. Надо же, электричества нет. Мне в голову пришло, что моя повязка может быть вымочена в каком-нибудь отваре, поэтому я быстро успокоился и продолжил осматривать интерьер. Комната имела небольшие размеры, поэтому и умещались в ней только одноместная грубо сколоченная кровать, письменный стол с вазочкой, стул, придвинутый к нему и старый платяной шкаф. На стенах было развешено множество подсвечников. Как я понял, я в спальне. Стены деревянные, потолок деревянный, пол деревянный. Это дом лесничего? Могло ли быть так, что дух поселился в его доме? То, что здесь живет именно он, я не сомневался. Видимо, волк убежал за своим хозяином, потому что спустя несколько секунд в комнату зашел главный герой моих мыслей. Его рубашка сменилась легкой белой сорочкой и такими же легкими хлопковыми штанами. Двигался он аккуратно, будто боясь на что-то наткнуться. Он ведь правда слепой? То, как он тогда смотрел на меня… Да и сейчас он точно знал, где я лежу, и даже когда я немного сдвинул голову, его рука все равно приземлилась прямиком мне на лоб. Секунду задержав ладонь, парень опустил руки в миску, которую я не заметил. Около кровати оказалась импровизированная полка в виде широкого пня. В миске я разглядел зеленую жижу и еще один лоскут. Хорошенько отжатый, этот лоскут оказался у меня на лбу стараниями незнакомца. От него приятно пахло травами. Парень развернулся и собирался уходить, но я не мог позволить себе так просто отпустить его. — Стой! Спасибо тебе за то, что не оставил там, — я произнес это тихо, но был уверен, что он услышал. Ответом мне был молчаливый кивок. — Как тебя зовут? Ответа на этот вопрос я не получил. Дух молча покинул комнату, прикрыв за собой дверь. А через несколько секунд я четко осознал, что его зовут Тэхен. Будто знал это всю жизнь. — Тэхен… Как же удивительно складывается. Как все боятся волков, так все сторонятся и этого духа. Но что у того, что у него доброе сердце, способное к состраданию и пониманию. Или только мне попались такие удивительные создания? Неделю я провел в компании молчаливого духа и его домашнего питомца. Довольно странную неделю. С помощью мазей и отваров я уже смог более менее передвигаться, хотя рваные раны на ноге так и не затянулись, при каждом неосторожном движении напоминая о себе дикой болью. В большинстве случаев я ходил с помощью белоснежного волка, которого про себя называл Пушком. Несколько раз я пробовал связаться с профессором Каном и ребятами по рации, которую обнаружил у себя в кармане. Но, наверное, сигнал проходил только в том месте, откуда я сюда попал. К слову, тот злополучный камешек, который я подобрал в лесу, оказался всего лишь украшением Тэхена. Было довольно неловко общаться с ним. Как я понял, он немой, но уж точно не слепой. Говорил только я, а парень либо указывал мне на что-то руками, либо же ответы сами каким-то магическим образом материализовывались в моей голове. Поначалу это пугало, но потом я привык, предпочитая, чтобы он говорил со мной «мысленно». Все же, Тэхен все еще держался от меня на расстоянии. Несколько раз по неосторожности я касался его, а потом получил грозный взгляд и указ никогда его больше не трогать, потому что у него такая способность — через прикосновение чувствовать человека, его боль, его мысли и переживания. Потянувшись, я спустил ноги на деревянный пол. Меня не выселили из спальни парня, как бы я ни старался занять место на чем-то похожем на кресло, которое стояло в гостиной. Вообще, весь дом состоял из этой спальни, гостиной, кухни, санузла и еще какой-то комнатушки, вход в которую мне был строго-настрого запрещен. Видимо, услышав шорохи, в комнату забежал Пушок, весело виляя хвостом. Я улыбнулся волку, протянув руку и встречаясь с его мокрым носом. Ему я тоже обязан своей жизнью, ведь он не давал мне окунуться в ту пелену забытья. — Доброе утро, дружище, — почесав его за загривок, я кое-как встал, опираясь одной рукой на палку. Пару дней назад Тэхен принес для меня длинную, обработанную ветвь, чтобы я опирался на нее как на посох. Я был ему благодарен, ведь это заметно упрощало мое передвижение. Медленно поковыляв к выходу из комнаты, я уже чувствовал аромат чего-то вкусного, тянущийся из кухни. Тэхен действительно вкусно готовил, и как я понял, за него охотился его ручной волк. Так что мясо всегда присутствовало на нашем столе, в любом виде. — Доброе утро, — поздоровался я с парнем, получив в ответ сдержанную улыбку. Плюхнулся на стул и стал ждать, когда он закончит. Он неторопливо нарезал какую-то зелень, кидая в кипящую на огне воду. Спустя некоторое время на столе оказались две плошки с дымящимся овощным бульоном. Тэхен сел напротив меня и молча стал есть. Привыкший к этому, я тихо поблагодарил его и тоже принялся за еду. Так и проходили наши дни. В молчании и полной гармонии. Тем же вечером я вышел из хижины, вдыхая полной грудью свежий, лесной воздух. Вечером на улице было прохладно, но мне это нравится. Парень ушел в лес собирать травы и, наверное, ягоды. Я присел на ступеньку, всматриваясь в редкие лучи заходящего солнца, которые едва ли проникали сквозь густую листву. Тэхен проводит меня домой, когда я окончательно выздоровею. Но действительно ли я хотел уходить отсюда? Здесь царит идиллия. Уединение и полная умиротворенность. Я хотел бы остаться здесь навсегда, но понимаю, что не могу. Я не могу бросить свою жизнь там, по ту сторону этого мира. Да и разрешит ли мне Тэхен остаться? Наверное, это будет для него странно, но я полюбил запах лесных трав. Полюбил мимолетные улыбки, которыми он меня одаривал. Полюбил мягкую шерсть его волка. Да, я бы хотел остаться с ними. Хотел бы до дрожи в коленках. Где-то вдалеке перестали петь цикады. Переживает ли моя мать за меня? Сообщили ли ей, что я пропал в лесной чаще? Или же она сейчас сокрушенно покачивает головой, с горькой усмешкой говоря своему очередному мужу, что изначально была против моих увлечений. Плачет ли Борым, вырываясь из рук профессора и парней, чтобы найти меня? Позвонила ли она Юнги, чтобы сказать о моей пропаже? А профессор Кан? Ищет ли он способы, чтобы вытащить меня отсюда? Пошел ли к тем монахам, рассказавшим эту легенду о духе с горы Сораксан? Хотел ли я знать ответы на эти вопросы? Определенно, нет. Вечная болтовня, шум, суета города. Я устал от этого. От вечных проблем, которым надо искать решение. От того, что меня вечно заставляют что-то делать, даже против моей воли. Здесь я чувствую себя в своей тарелке. Здесь мое место, в этом когда-то заброшенном и любовно обустроенном парнем доме. С ним я чувствую, что могу забыть о всех своих заботах, о вечной суете, утомляющей жизни. Маленькая, тонкая ручка приземлилась на мое плечо. Я поднял голову, всматриваясь в белые зрачки парня. На лице ни одной эмоции, а в руках корзинка с разными кореньями. Волк шуршал в траве где-то неподалеку. Цикады снова затянули свою песню. — Позволь мне… — недосказанный вопрос и рука, протянутая с надеждой на положительный ответ. Он закрыл глаза, будто решаясь, и вложил свою хрупкую ладошку в мою. Я тоже закрыл глаза, желая показать как можно больше из того, о чем сейчас думал. Поймет ли он? Примет? Или прогонит? Но единственная мысль, которая пульсировала у меня в голове, о том, как же сладок его тонкий запах, которым он окружил меня, только подойдя. Я не мог больше ни о чем думать, вдыхая аромат земляники и полевых цветов. Молодой травы и хвойных деревьев. Сжав мою ладонь, он заставил открыть глаза и взглянуть на его тонкие губы, растянувшиеся в едва уловимой, нежной улыбке. Потянул на себя, поднимая меня с лестницы и, не сказав ни слова, повел за собой в дом. В спальне догорала одинокая свеча, едва освещая помещение. Я видел изгибы худенькой фигурки Тэхена. Он пальчиками провел по моей щеке, спускаясь по шее вниз к оголенным в разрезе свободной рубашки ключицам. Его прикосновения были невесомыми, словно дуновение летнего ветерка, приветливо ласкающее путника. Он шагнул от меня на шаг, замерев на пару секунд, а потом легко скинул белоснежную рубашку и брюки. Они волной заструились к его ступням, оголяя нежное тело. Я сделал шаг к нему навстречу, как и он прежде, касаясь его щеки. Тэхен прильнул к моей руке, прикрыв глаза. Тени, отбрасываемые свечой, игрались на его губах, которые я так хотел поцеловать. Одно мимолетное касание, и я потонул в упоительной мягкости этих тонких губ. Я медленно осыпал его лицо короткими поцелуями, стараясь не напугать. Он аккуратно подцепил край моей рубашки, стараясь не касаться горячей кожи, и потянул наверх, оголяя торс. Обняв его, я почувствовал, как он доверчиво прижимается ко мне. Приподняв парня на руки, я осторожно уложил его на кровать, нависая сверху. В отблеске свечи его медовая кожа казалась совершенно тонкой, и я боялся ему навредить. Боялся испортить эту нетронутую никем красоту. Парень робко положил ладошку мне на плечо, боясь потонуть в потоке моих мыслей, но все, о чем я мог думать, это как он прекрасен и как долго и сильно я готов его любить. Мягко улыбнувшись, он проскользил пальчиками по руке, сжимая мою ладонь. Я снова склонился к его губам, упиваясь поцелуем, его сладкими губами. Восхитительное чувство заполнило меня. Одна рука покоилась на его тонкой талии и, осмелев, я провел ей дальше, касаясь оголенного бедра и стройной ножки. Он тихо выдохнул, обнимая меня за шею. Его горячее дыхание щекотало кожу, раззадоривая. Я спустился к тонкой шейке Тэхена, коснувшись голубой венки губами. Парень едва заметно выгнулся в моих руках. Я посасывал его нежную кожу, изредка кусая и наблюдая, как расцветают темно-бордовые бутоны. Я целовал его чувствительное тело, видя, как в немом стоне раскрываются его губы, и чувствуя, как дрожит его тело. Грудь вздымалась от частых вдохов, привлекая мое внимая. Вобрав в рот сосок, посасывая его, я наслаждался его раскрасневшимися щеками и белоснежными волосами, в беспорядке разметавшимися по подушке. Руки хаотично блуждали по округлым бедрам Тэхена, сводя с ума нас обоих. Избавившись от последних предметов одежды, мы поцеловались, не стесняясь абсолютной наготы. Это был пик доверия холодного, нелюдимого духа с горы Сораксан. Робкий всхлип потонул в волчьем вое, заполнившем лесную чащу. Той ночью разыгравшаяся стихия била крупными, холодными каплями по крыше одинокой хижины, в окне которой, наконец, потух угасающий огонек свечи.

***

Я с легкой одышкой взбирался по каменистому отвесу, иногда цепляясь за ветки деревьев. Знакомый свежий воздух затопил мои легкие, а лучики солнца приятно согревали лицо, бегая по нему в причудливых тенях. Осталось совсем немного. Я уже наизусть выучил каждый камешек на этой тропинке, знал каждую поросль мха на могучих стволах деревьев. Этот путь вел в одиноко стоящий среди лесной чащи дом, в котором меня неизменно ждал беловолосый дух. Был ли он на самом деле духом или изгнанным жестокими людьми парнем, которого потом назвали беспощадным лесным кошмаром и пугали им разыгравшихся детей? Я знал только то, что сначала он, измученный, раненный недружелюбно настроенной природой, появился на пороге храма у подножия горы. Старый монах выходил его, а потом умер, отравленный своим завистливым учеником. Чего тот добивался? Никто не знал. Но обвиненный в смерти своего спасителя Тэхен вынужден был скрыться в чаще леса, теперь уже радостно распахнувшего для него свои ветви. Именно он привел его в эту хижину и подарил верного друга. Волчонка хотел застрелить охотник, преследовавший его несколько дней. Но природа, защищая свое дитя, привела его на порог дома Тэхена, и такой же измученный, как и он когда-то, волк мог только тихо скулить, моля о помощи. Теперь же это дружелюбное создание резво скакало навстречу мне, тут же утыкаясь носом в протянутую ладонь. — Привет, дружище. Как дела? — я улыбнулся волку, видя в его глазах полное доверие и преданность. Он принял меня как своего хозяина и каждый раз выбегал встречать, только заслышав вдали хруст сухих веток под моими ногами. Виляя хвостом, он шел рядом, изредка замирая и прислушиваясь к шорохам далеко в чаще. Возможно, это простые путники, сбившиеся с пути, а может и исследователи, каким когда-то был я. Я иногда задавался вопросом, что на самом деле привело меня к парню? Магия ли или же лес, каждый день наблюдавший его печальный взгляд, устремленный вдаль. В любом случае, я рад, что тогда поднял оброненный камень с подвески Тэхена. Возвращаясь сюда и каждый раз встречаясь с его теплым взглядом и нежной улыбкой, я чувствовал необъяснимое чувство, разливавшееся в груди. Запах лесных трав и свежей земляники окутывал, призывая наконец притянуть в свои объятия хрупкого духа этого леса и замереть так навсегда. Я, наконец, нашел свое место. Я дома.