Так или иначе

The City Holds My Heart — Ghostly Kisses

      — Тея, — доносится голос со стороны, на что девушка нервно передёргивает плечами и поворачивает голову, встречаясь взглядом с потрёпанным братом, который смотрит на неё то ли с сожалением, то ли с досадой, — прекращай.       Она не слушает. Смотрит на него пару секунд, после возвращает взгляд на могильный камень и проводит пальцами по выгравированной дате. Ему было восемнадцать.        Тея продолжает сидеть в позе лотоса перед могилой, не думая ни о чём, кроме этого необъяснимого, но разрывающего все органы внутри чувства. Оно проводит остриём по рёбрам, высекая где-то на подкорке сердца такое неприятное, но правдивое клеймо: «виновата». Сжимает колючей проволокой бьющееся сердце, перекрывая органы дыхания и не давая лёгким насладиться воздухом, ведь Харгроув прерывисто дышит, в очередной раз давая слезам волю. Не среди близких и друзей, а здесь, на могильном камне погибшего пару месяцев назад старшего брата.       — Тея, больно, — снова зовёт голос, обладатель которого во второй раз приковывает к себе внимание девушки. Она проглатывает ком в горле, приоткрывая рот и начиная чаще дышать из-за нехватки воздуха. Взгляд опускается ниже, на майку брата, которая медленно начинает окрашиваться в алый цвет. В районе живота зияет огромная дыра, из которой торчат кровоточащие густо-чёрной жижей кишки. Хочется сразу очистить желудок от такой сцены, но Тея видела это из раза в раз, оттого больше и не боялась таких вещей. Она боялась того, что последует дальше.       — Пожалуйста… — взмолилась она, на пошатывающихся ногах поднимаясь с места и делая шаг в сторону брата, — не надо…        Сожалеющие глаза теряют цвет, взгляд становится равнодушным и апатичным. Опять. Она всхлипывает, прикрывая нос и рот ладонью, не желая смотреть вниз.       — Почему я? — механическим голосом спрашивает парень, продолжая пожирать Тею взглядом.       — Я не… — она не успевает договорить, ответить, подойти, сделать хоть что-то. Его порезанные кишки оживают, начинают извиваться, превращаясь в щупальца демогоргона, которым и был убит Билли Харгроув. Они разрастаются, заставляя обладателя чуть ли не кричать от боли, а Тея в очередной раз чувствует себя беспомощной. Она опять видит смерть близкого человека, но не способна протянуть руку помощи. Как и тогда. Стоит в стороне, может только наблюдать и лить слёзы, не способная сделать хоть что-то.       — Пожалуйста, хватит! — вырывается наружу громкий всхлип в то время, как ноги уже не держат, заставляя Харгроув упасть на колени.       Ей даётся две секунды на то, чтобы вдохнуть побольше воздуха, ведь на третьей щупальца со скоростью света врываются в её тело, переворачивая все внутренности. Тея была бы готова терпеть это всю жизнь, если бы Билли остался жив.

      И просыпается вновь с криком в холодном поту посреди ночи, резко садясь на кровати с распахнутыми глазами и бегающим по комнате взглядом. Цепляется за мелкие вещи, которые помогают ей вернуться в реальность: сон закончился. На часах четыре часа утра, Макс всё ещё спит на соседней кровати с хмурым выражением лица (видимо, тоже мучают кошмары). Тея прикрывает глаза, глубоко вдыхая воздух и пытаясь вернуть в норму дыхание и сердцебиение, которые взбушевались после пугающего сновидения.       Опустив голые ступни на пол, Тея глядит на сводную сестрёнку, чьё одеяло сползло на пол от частых подёргиваний во сне. Приблизившись к её кровати, девушка берёт одеяло и накрывает рыжеволосую. Заболеет иначе.       Улица встречает её едва тёплым, ярко-оранжевым рассветом с восточной стороны. Тея потеплее укутывается в кардиган, шмыгая носом и присаживаясь на холодные ступеньки. Вытаскивает из карманов наспех надетых джинсов слегка помятую пачку Кэмел и тихо цокает, виня себя за то, что не переложила упаковку под подушку перед сном, а оставила внутри одежды.       С первой затяжкой дрожь от лёгкого холода уходит, а с последующими запутанные мысли прекращают терроризировать и без того больную голову Харгроув. Кошмар улетучивается, давая девушке возможность прожить ближайшие двадцать часов без стискивающих её тело оков в виде отвратительных снов. И, если бы была возможность — Тея бы не спала вовсе.       Делая очередной затяг, Харгроув осматривает местность, замечая вдалеке таких же одиноких людей, покуривающих сигареты на ступеньках своих домов. Район медленно оживает, просыпается — ближе к шести здесь будет ошиваться куда больше народу. Сталкиваться с кем-либо из говорливых соседей желания нет, потому Харгроув решает поскорее докурить, привести себя в порядок и двинуться в школу.       В тот момент, когда Тея тушит бычок о ступеньку, раздаётся скрип дверей трейлера напротив. Русоволосая поднимает равнодушный взгляд, который за долю секунды меняется на удивлённый: из дома семьи Мансон выходит Крисси Канингем, единственная подруга Теи. Девушка теряет дар речи, но благо, черлидерша быстро сбегает по ступенькам, в спешке покидая улицу, не замечая никого вокруг. Харгроув смотрит ей вслед, по инерции зажав меж пальцев потушенную сигарету и не понимая, что забыла одна из самых популярных девушек школы в их обшарпанном районе, который не может похвастаться хорошей репутацией в Хоукинсе. С утра пораньше, когда её обычно никакой силой из кровати не вытащишь. А ещё: почему именно Мансон?       Решив разобраться с увиденным позже, Харгроув выкидывает несчастный окурок подальше и спешит внутрь дома, чтобы в дальнейшем не слечь с простудой из-за резко поднявшегося промозглого ветра.       Через полтора часа погода становится ещё теплее. Макс открывает глаза, пару секунд смотрит в потолок, а затем на стоящую рядом дополнительную кровать, опустевшую, по всей видимости, пару часов назад. Тея, как обычно, смылась в школу очень рано. Мейфилд вздыхает: задавать вопрос, чем занимается сестра всё свободное до школы время — бессмысленно. Добираться от их района до учебного заведения, конечно, далековато, но с учётом того, что Тея покидает дом чуть ли не в шесть часов утра — у неё ещё остаётся полтора-два часа на себя. И где она находится всё это время?

***

      — Твоя очередь, — морщится Тея, кладя выкуренную наполовину сигарету на ровный камень.       Она тяжко вздыхает, не желая поднимать взгляд на имя и фамилию, так чётко отпечатанные на надгробии. Ей бы так хотелось видеть их в выпускном альбоме или доске почёта, но точно не здесь. Не на границе пересечения живых и мёртвых. Каждая буква — словно воспоминание прошлого, проводящего лезвием по сердцу.       Билли. Сигарета тлеет медленно, вызывая слабую ухмылку на лице Теи. Так же медленно, наслаждаясь каждым затягом, курил и брат. Какая ирония.       — Хочешь покурить? — вздёргивая левую бровь, интересуется баскетболист, замечая на горизонте младшую сестру, явно расстроенную после неудачного разговора с отцом. Она переводит взгляд с лица Билли на сигарету, зажатую меж его указательным и средним пальцем, и, задумавшись о чём-то, отвечает:       — Я не курю.       — Наполовину, — протягивает ей, словно зная, что не откажется, — у тебя стресс. Тебе нужно его снять.       Она пару секунд смотрит на тлеющую трубочку смерти, решаясь. Наплевав на принципы, хватает пальцами и подносит ко рту, в следующую же секунду громко закашливаясь от табачного дыма.       — Жалкое зрелище.       — Отвали, — пробует ещё раз, уже более успешно. Билли был прав. Это помогает разгрузить мысли в голове, хоть и ненадолго. Тея выдыхает дым, смотрит в звёздное небо и интересуется:       — Будем курить всегда напополам, когда находимся в стрессе? — брат хмыкает, отбирая сигарету обратно и затягиваясь.       — Я никогда не нахожусь в стрессе. Но от предложения не откажусь.        — Как всегда, напополам. Спасибо, что не отказался, — шепчет Харгроув, видя, что сигарета дотлевает, потушенная ветром.        После смерти Билли мир приобрёл серые краски. Тея, до этого состоявшая в различных кружках и являющаяся любимицей учителей и большинства школьников, стала чуть ли не загнанной серой мышью: перестала разговаривать со многими, в основном ходила с аудиоплеером и наушниками в ушах, кружки перестали иметь для неё смысл, как и признание со стороны учителей. Пост королевы школы резко перешёл к Крисси, но Харгроув вовсе не была против: светловолосая заслуживала этого титула. Канингем не была стервой, не унижала другие социальные группы и общалась со всеми наравне, чаще всего даже боясь кого-либо обидеть резкими словами. Бывшая любимица школы прошла с ней весь непростой путь, поддерживала её во всех начинаниях и общается по сей день, но, насколько бы близкой она не считала Крисси — черлидерша ничем не могла помочь медленно падающей на дно подруге. А Тея понимала другое: у Канингем самой были проблемы, которыми она не спешила делиться не то, что с подругой, а даже с Джейсоном, своим парнем и капитаном баскетбольной команды.       Из затяжной депрессии Тею не вытаскивала даже эта самая команда, для которых Харгроув до сих пор оставалась подругой и пользовалась уважением. Но девушка чувствовала: боль пройдёт, всё забудется, а после от неё уйдут даже спортсмены, которые с ней только из-за коллективного чувства сожаления. Билли был прекрасным лидером и капитаном, оттого его сестрёнку и держали рядом. Но его больше нет. Может быть, Тея была и не права, и от неё не отвернутся, но навязчивые мысли об этом продолжали её преследовать каждый день. Хотя, по-честному, где-то уровнем глубже ей было плевать на то, кто уйдёт, а кто останется. Харгроув казалось, что, когда умер брат, всё остальное в глобальном масштабе прекратило иметь смысл. В тот страшный день в Старкорте умерла и она. Если не физически, то морально точно. Жизнь катилась в бездну: Билли спас чужие жизни, но погиб сам. Отец, до этого относящийся к своим детям, как к мусору, вдруг не выдержал этой новости и спился до такой степени, что с ним рядом стало невозможно находиться. Тея, оставшись без попечения, переселилась в трейлерный район, составив компанию бывшей мачехе Сьюзан и названой сестре Макс, которая тоже впала в апатичное состояние. Билли по-своему был дорог и ей.       — Что насчёт тусовки сразу после матча? — заводит тему Патрик, пожёвывая картошку фри и окидывая взглядом рассевшихся за столиком друзей.       Тея пребывает в вялом настроении, подперев щёку ладонью и смотря в сторону огромных окон, за которыми простилается необъятное пустынное поле.       — Мы ещё даже не сыграли и не победили, а ты уже планируешь вечеринку, — непонимающе хмурится Джейсон, нынешний капитан команды, пуская мимолётный взгляд в сторону младшей Харгроув, которая вовсе не слушает их диалог.       — А ты думаешь, мы не победим? — нападающий расслабленно откидывается на спинку стула, — Да даже если и так, будем пить за поражение. Не возвращаться же домой грустными и трезвыми, — он беззаботно пожимает плечами, не слыша в своих словах ничего плохого.       — Не смей даже заикаться про поражение, — цедит сквозь зубы Карвер, накалывая на вилку спагетти, но не отрывая взгляда от товарища по команде, — Мы победим. Не ради себя, так ради Билли, — ещё один взгляд в сторону его сестры. Тея слышит, но не придаёт значения.       "Ради Билли". Всё ради Билли. Ага, как же. Его забудут. Все. Вся эта чёртова команда, которая, по факту, начала уважать его лишь после смерти. Они не принимали его за героя и хорошего человека до того «пожара» в Старкорте, а после вознесли, словно Бога. Позабыли о своих прошлых словах за его спиной. Они его не уважали, тут подошло бы другое слово — боялись. Почему-то осознание этого пришло к Харгроув-младшей только сейчас. Стало мерзко. Захотелось уйти. Но Тея знала — одна она не продержится. Таблетки и упаковка лезвий в сумке давали о себе знать. Баскетбольная команда была какой-никакой отдушиной, потому она и оставалась с их пустой болтовнёй так долго, как только могла.       — Этот придурок опять чудит, — закатывает глаза Чанс, переставая чертить в тетради и кидая взгляд на парня, находившегося за пару столиков от них и кричавшего что-то несуразное про свой клуб. Насколько помнила Тея, этот клуб состоял из одних задротов, включая друзей Макс.       Эдди начал громко высказываться на всю столовку о принадлежности школьников к разным социальным группам, где всегда принижают задротов. Учитывая, что во время событий в Старкорте девушка сблизилась с детворой, спасшей этот мир, она понимала, что всё произнесённое — правда. "Задроты" бывают куда приятнее, чем те же самые звёздные баскетболисты, в окружении которых Харгроув сейчас пребывала. Может, она делала что-то не так в этой жизни?       — Совсем с катушек слетел, придурок? — крикнул ему Джейсон, но ответа не получил: лишь забавное, дразнящее выражение лица, словно слова Карвера всегда будут только пустым звуком, тонущим в собственной абсурдности. Этот жест показался для стола баскетболистов идиотским, но лишь один человек искренне улыбнулся: Тея посчитала это довольно милым. На минутку загоревшиеся радостью глаза устремились от возмущенного Джейсона на Эдди Мансона. И его глаза, горящие искренним счастьем всю жизнь, были также устремлены на неё. Он прекратил строить рожицу, но не переставал улыбаться, будто посвящая свою улыбку ей и мысленно посылая ей поддержку.       — Идиот, — буркнул капитан, усаживаясь обратно, — тупые задроты.       Тея поспешила убрать улыбку с лица, краем глаза замечая то же самое действие со стороны Эдди. Тот передёрнул плечами, уселся обратно рядом с друзьями, больше не обращая внимания на стол спортсменов.       — Я подготовил речь на завтрашнее собрание, — переметнулся на другую тему Карвер, а затем осторожно обратился к Харгроув: — Тея, может, ты сама хочешь завтра высказаться?       Упомянутая делает глоток сока, не спеша давать ответ. Раздумывает пару секунд, аккуратно кладёт полупустой стакан на поднос и, облизнув губы, уверенно отвечает:       — Нет, — а после самой первой покидает столик, желая ополоснуть лицо в уборной перед следующим уроком.       Харгроув не понимает: как за такое короткое время её внешность приняла столь отвратительный вид? Длинные пшеничные волосы заметно потускнели, лицо осунулось, а глаза, в коих когда-то присутствовала искра, словно налились вечной тоской. Из зеркала на неё смотрела исхудавшая Тея Харгроув с уставшим взглядом, чьё одеяние раньше не было таким скудным, как сейчас. Юбки и платья сменились джинсами и длинными свитерами, макияж на лице вовсе отсутствовал. От прежней женственности не осталось и следа. Приходилось надеяться лишь на её харизму, доставшуюся от брата: может, хоть благодаря ей в будущем девушка сможет завести новых друзей и удержать в окружении старых. По крайней мере, Крисси ещё не сбежала.       Накинув рюкзак на плечо и надев наушники, Тея покинула туалет. На этот раз её заметила в коридоре Канингем, но тоже не решила подойти к ней с разговором. Не сейчас.

***

      — Привет, — отбивает протянутую Стивом пятюню Тея, становясь рядом с парнем и осматривая поле матча. На трибунах чуть ниже в парадной форме хора стояла Робин, которая, будто затылком почувствовавшая приход подруги, повернула голову и помахала рукой в знак приветствия. Тея повторила жест, показала большой палец, мол, ты большая молодец, а следом хор начал играть на инструментах, что гласило о скором выходе спортсменов. Трибуны громко зааплодировали, а затем в спортзале появились и счастливые баскетболисты с громким рёвом, явно настроенные на победу в дальнейшем матче.       Тее изначально присутствовать на собрании не хотелось. Она отвыкла от этого, и вновь привыкать не было желания. Тяжко было ходить по коридорам школы, где каждый угол напоминал о прошлом, а видеть это помещение, где сутками тренировался Билли — и вовсе невыносимо. Но команда хотела видеть Харгроув, как свой "счастливый талисман", поэтому её отсутствие негативно сказалось бы на их общении, а такой исход не был бы радужным для неё.       — … И когда мы отставали на десять очков, я сказал ребятам: вспомните их. Вспомните каждого. Вспомните Джека, Мелиссу, Хезер… Билли, — взгляд Карвера быстро нашёл среди толпы Харгроув, посылая ей лучи поддержки. Тея поджала губы и кивнула головой, благодаря за это. Она заметила, что со стороны трибун ниже на неё смотрела и Крисси, явно взволнованная состоянием подруги. Тея изобразила пальцами жест «окей» и улыбнулась, убеждая Канингем в том, что с ней всё хорошо.       Было. Ровно до того момента, как глаза наткнулись на до боли знакомую светлую макушку среди стоящих снизу. Голова медленно повернулась в её сторону, заставив Харгроув содрогнуться в ужасе: это был Билли. Настоящий. То же лицо, взгляд, губы, те же длинные волосы, которые Тея всегда хотела подстричь. Он смотрел неотрывно, без эмоций, аплодируя речи Карвера, но вовсе не вслушиваясь. Ему была интересна сестра, замершая на месте и не разделявшая радости зрителей.       — Земля вызывает Тею, — на плечо легла грубая мужская ладонь, которая помогла девушке вырваться из мыслей. Взгляд переметнулся на обеспокоенного Стива и обратно: на месте Билли никого не было. Он испарился, как обманчивый призрачный мираж.       — Тея?       — Я в порядке, — на одном дыхании отвечает Харгроув взволнованному другу, — у меня сейчас кровь пойдёт из ушей, — кивая головой в сторону плохо поющей Томпсон выдаёт девушка, — я пойду.       Видит, что Стив ей не верит, но послушно отпускает. Так даже лучше. Незачем ему знать о её состоянии и грузить себя лишними проблемами.       Тея за пару минут преодолевает расстояние трёхсот метров, наткнувшись на пустующий школьный стадион. Присаживается на трибуны, проводит ладонью по лицу и возносит глаза к небу. Благодарит всё на свете за то, что собрание наконец-то закончилось. Дольше она бы не выдержала.       Лицо Билли всё ещё мелькает перед глазами, а чувство вины вновь своими отвратительными щупальцами проникает в сознание, заставляя потянуться за сигаретами. Тонкое запястье оказывается перехвачено чужой тёплой рукой.       — Я здесь, — заботливо даёт понять Крисси, которая появилась на поле совсем незаметно. Видимо, следила за подругой с самой школы. И Тея ей благодарна, на самом деле. Присутствие близкого человека ей было необходимо как никогда.       — Тоже не выдержала голоса Тэмми?       — Типа того. Сочувствую тем, кому пришлось слушать это до конца, — Крисси видит, что Тея больше не тянется за пачкой, — Ты знаешь, мы всегда можем поговорить?       — Ага, — поддакивает уставшим голосом, — Например о том, что ты делала у Эдди сегодня ночью.       Крисси чуть ли не давится воздухом, услышав прямой вопрос в лоб. Смотрит на подругу вопросительно, осуждающе: мол, нельзя говорить о таком так громко. Тея же не обращает внимания, ждёт ответа, не отрывая взора от стадиона.       — Минус в том, что ты не знала о моём месте жительства. А я видела, как ты выскочила из его трейлера, — Тея пожимает плечами, рассматривая её удивлённое лицо.       — Ничего такого, о чём стоило бы говорить другим, — Крисси мигом закрывается, обнимает себя за плечи, поворачивая голову в другую сторону.       — И почём продаёт? — также невозмутимо спрашивает Харгроув.       — Тея…       — Крисси, я тебя не виню. Не осуждаю. И никому не собираюсь рассказывать. Просто скажи. Этот диалог в любом случае останется между нами.       Канингем не остаётся ничего, кроме как сказать правду. Удовлетворённая ответом, Тея благодарит подругу и, заметив её расстроенный взгляд, обнимает за дрожащие плечи.       — Всё в порядке, Крисси. Ты не должна себя винить. Что бы ни случилось, — поглаживает по предплечьям, а затем заставляет её надеть свою джинсовку, чтобы та не замёрзла, — Знаешь, мы в последнее время так мало говорим. Это очень грустно. Ты моя единственная близкая подруга, я тебя не хочу терять. Любому, кто тебя обидит, готова башку открутить. Я вижу, что ты сейчас переживаешь нелёгкие времена, поэтому хочу с тобой поговорить об этом. Без остальных, только мы вдвоём. Как насчёт встретиться завтра в закусочной и заказать по нашему любимому клубничному коктейльчику?       Канингем пару секунд старательно сдерживает улыбку, но всё же смеётся при виде заискивающего выражения лица Харгроув.       — Завтра в двенадцать. Потанцуем под Modern Talking?       — Конечно, моя дорогая, милая леди!

***

      — Почему не Лукас? — прищуриваясь из-за табачного дыма, спрашивает Тея у утомлённого поисками Хендерсона, который даже представления не имел, у кого просить помощи, если не согласится сидящая перед ним на скамейке Харгроув.       — Из-за этого сраного…       — Без выражений.       —… дурацкого матча, — заканчивает Дастин, — Тея, умоляю, ты последняя надежда. Не пошлёшь, не назовёшь идиотом, ты умная, харизматичная, и знаешь толк в этих играх, я ведь знаю.       — Хорошо, — довольно быстро соглашается девушка, — Подлиза, — лукаво улыбается, замечая изменившиеся после законченного предложения лицо кудрявого мальчишки.       — Эй!       Харгроув вздёргивает бровь, мол, что ты мне скажешь на это, но Хендерсон, стушевавшись, называет время встречи и уходит. И лишь Тея чуть позже понимает, что этот дурачок забыл назвать место проведения «важнейшего в жизни» мероприятия. Девушка не знает, где именно собираются любители настолок. Но зато она прекрасно знает, где в это время ошивается глава клуба "Адского Пламени".       — Привет, — окликает она, не без труда добравшись до места.       Эдди оборачивается, замечая перед собой бывшую королеву школы, поправляющую лямку рюкзака на плече. Мансон быстренько окидывает взглядом кусты, за которыми пару минут назад скрылась Канингем, и выдыхает. Её не заметили.       Тея прищуривается, окидывая взглядом одежду парня, делая вид, что не заметила его беглого взгляда. Пусть и дальше думает, что Тея не знает об их связи с Канингем.        — А при вступлении в Адский клуб каждому выдаются такие крутые футболки?       Мансон улыбается ей в ответ.       — Конечно, — охотно отвечает он, раскрывая джинсовку, представляя взору Теи принт на футболке во всей красе, — А ради такой милой девушки я могу придумать ещё что-то более изящное.       — Вау, — смущённо проговаривает Харгроув, не скрывая рвущейся наружу улыбки, — Тогда можно узнать, где состоится ваша встреча?