does not understand

      Люмин никогда не плачет. Никогда и никто не видел, чтобы путешественница из других миров пролила хоть одну слезинку. Даже когда бедро рассечено топором митачурла или когда руки стёрты в кровь. Даже теряя сознание от боли она не издаст ни звука. Именно по этой причине он учится определять её состояние. Властелин Камня внимательно всматривается в черты её лица, чтобы точно знать, что изменилось. Только вот её взгляд всё также прям и чист, словно не её пару минут назад отбросило в воду ударом слайма.       Путешественница сцепив зубы и сжав кулаки так, что на ладонях, среди мозолей и шрамов от меча, появляются синеватые следы-полумесяцы от ногтей — выдержит любой удар. Сражается ли с Грязным Наследием одиннадцатого предвестника, лезет ли на гору за цветами цинсинь для чьего-то больного горла, зачищает ли лагеря монстров у стен городов — странница стойко терпит любое надругательство над своим телом.

Ему не нравится как это звучит.

      Люмин молчит и сжимает губы в тонкую полоску если ей некомфортно, она отводит взгляд или закрывает глаза. А когда ей всё осточертеет, то страдают монстры. Воительница не щадит никого, в такие моменты ему действительно страшно. Страшно от того, как меняется её лицо — эти совершенно пустые глаза часто навещают его в кошмарах. Её меч бьёт точно в цель, а пшеничные волосы начинают напоминать закат из-за попавшей на них крови.       Странница и сама задаётся вопросом, а есть ли у неё в клетке рёбер что-то? Что-то, что не бездумно качает кровь по сосудам и отдаёт в висках от нескольких бессонных ночей. Что-то, что другие называют сердцем — у неё, скорее, мотор. Иногда барахлящий и спотыкающийся, но работающий бесперебойно и с постоянным ритмом. Путешественнице действительно страшно от того, как безразлична она к тому звуку, с которым меч в её руке разрубает податливую плоть.       От замкнутой петли одного и того же дня у неё уже болит голова. Паймон упорно летит к Нахиде, но Люмин не торопится. Фея останавливается и с тихим «эй» дожидается того, чтобы девушка сама к ней подошла. Но странница стоит на месте. В груди жжёт, словно раскалённый металлический прут засунули и с завидным наслаждением обводят каждое ребро. Путешественница оглядывается по сторонам, однако ни одного из её компаньонов рядом не оказывается, даже Паймон предпочла скорее увидеться с маленькой, но, безусловно, мудрой девочкой.       Когда на выцветшем покрывале не оказывается фигуры измученной знакомой, что-то внутри у неё обрывается. Люмин бежит, не важно куда и не имеет никакого значения — зачем. Ей просто нужно уйти, уйти и, желательно, раскрошить чью-нибудь голову в труху. От нападавших на Дуньярзаду не остается и следа. Странница тяжело дышит и прячет оружие. Ей хотелось бы и чувства, раздирающие её грудную клетку, куда-нибудь спрятать, но, к её сожалению, это сработает только если с чувствами — тело покинет ещё и сердце.       Чжун Ли находит её на лавке у одного из киосков. Девушка смотрит на красивую брусчатку и кусает губы так, что на них уже появились бусины крови. Мужчина подходит ближе и садится напротив. Его не слишком волнует испачканная одежда, гораздо более важным сейчас он считает узнать причину, по которой её одежда в пыли и грязи. Люмин молчит и едва мотает головой, когда он спрашивает, расскажет ли она ему о своей печали. При этом на её потрескавшихся губах появляется настолько измученная и кривая усмешка, что ему кажется, будто он не виделся с путешественницей месяцами. Но они ведь говорили у костра буквально вчера, верно? В висках неожиданно колет и консультант поправляет странный прибор, полученный в городе.       Мимо проходит Дуньярзада и Моракс открывает рот, чтобы окликнуть девушку, но боль во взгляде странницы вышибает из его лёгких весь кислород. Паймон возникает рядом совершенно неожиданно и что-то тихо шепчет страннице на ухо. Девушка только коротко кивает, в последний раз смотрит на спину в светло-голубом платье и поднимается. Она едва шепчет что-то, но он не слышит.

В нём закипает ярость.

      Паймон сбегает вперёд и скрывается из виду. Рекс Ляпис ловит тонкое запястье путешественницы и резким движением прижимает к себе. Девушка почти спотыкается, но успевает схватиться за лацканы его пиджака. Когда ладони в перчатках устраиваются на её талии, Люмин окутывает запах нагретых на солнце камней. Он осторожно убирает светлую прядь за ухо и наклоняется ниже.       — Ты можешь рассказать мне, что тебя так печалит, — это не просьба. Он утверждает.       Моракс — камень. Скала. А скалы известны своей прочностью и способностью выдерживать даже самые страшные ураганы и ливни. Он хочет быть ей опорой, тем, на кого путешественница без дома может положиться.       — Ты забудешь, — выдыхает она.       — Как я могу забыть? — девушка усмехается. — Я стар, но память меня не подводит.       — Она уже подвела, — его в секунду прошибает холодный пот.       Он отодвигает её от себя и заглядывает в глаза. Красные, с мелкой сетью лопнувших капилляров и чуть заметная солёная дорожка на щеке. Люмин всхлипывает и быстро прикрывает ладонью рот, сгибаясь пополам. Чжун Ли теряется, но крепко держит, теснее прижимая к себе. Рекс Ляпис аккуратно, едва касаясь, гладит её по волосам и шепчет что-то. Странницу бьёт крупной дрожью, но она не издаёт ни звука, только сильнее наклоняется к земле. Он подхватывает её на руки.

Прекрасна.

      Архонты плохо понимают чувства людей, чувства Люмин понять ещё сложнее. Его зрачок становится едва различим в жидком золоте глаз, Моракс останавливает себя от того, чтобы облизнуться, иначе он прямо сейчас себя выдаст. Дракон под кожей ревёт и бьëтся о рёбра, желая забрать к себе путешественницу. Спрятать и никому не показывать, как она прекрасна, когда плачет.       На его счастье, странница из других миров стойко выносит все удары сволочи-судьбы и, стиснув зубы, идет по головам, преследуя свою цель.

      Что ж, он готов сопровождать её на дороге, выложенной чужими судьбами и костями.