Hidden loneliness

Чонгук проснулся следующим утром в своей комнате в общежитии. Голова не болела, а во всем теле чувствовалась непривычная легкость. Непривычная, ужасная и неприятная, потому что он прекрасно помнил, как прошлой ночью Ким Тэхен отшил его. На его бицепсе приветливо пощипывала новая метка, и он завороженно провел по ней пальцами. Изящная ветвь чернильным узором украшала его кожу, но при виде ее сердце Чонгука болезненно сжималось. Почему? Почему он отказал? Он же видел метку. Почему ушел, ничего даже не сказав? Сегодня у Чонгука вечерняя смена, и он обязан узнать у Юнги все о его друге. Нехотя поднявшись с кровати, Чон побрел в душ смывать последствия прошедшей нетрезвой ночи. Прохладный душ — то, что ему сейчас необходимо, чтобы промыть мозги. Стоя под водой, он еще больше погружался в себя. Холодные струйки стекали по поджарому телу, но он не чувствовал этого, он вообще ничего не чувствовал, кроме тоски. Его прервал звонок телефона. Наспех вытеревшись и чертыхаясь, он вылетел из ванной, повязав полотенце на бедрах. На его удивление, звонил Юнги-хен. — Привет, хен, — настороженно отозвался Чонгук, усевшись на диван и взъерошив ладонью волосы. — Привет, Чонгуки. Как ты после вчерашнего? Ты вроде много выпил, — осторожно начал парень. Чон по его голосу точно слышал, что тот мнется и боится что-то спросить, но очень хочет. — Я в порядке, а ты, хен? Как Чимин-хен? Тэхен? — поинтересовался он, закусив губу в особом ожидании услышать хоть что-то про последнего. — Мы в порядке, он тебе кстати тоже хен. Я хотел спросить вообще-то… Что вчера произошло? Тэ был сам не свой, когда вернулся, а потом и вовсе убежал из клуба. Что между вами было? — «значит ему не все равно». Эта мысль грела Чонгука. А в следующую секунду его посетила другая, не менее странная и приятная мысль. «А может рассказать все хену?». — Юнги-хен, знаешь… Вообще-то я хотел бы поговорить с тобой, — неуверенно произнес Чонгук, слушая тишину на том конце. Почему он молчит? Хмыкнув, Мин все же ответил: — Я думал, не попросишь уже. Давай после твоей смены сходим в бар, я знаю один хороший, — по-доброму отозвался старший, поселяя в душе Чонгука надежду на то, что он наконец сможет с кем-то поделиться тем, что так долго закапывал в себе. Чонгук нервно теребил лямку своего рюкзака, стоя на светофоре. Эти несколько часов, что он провел дома в ожидании своей смены, были настолько мучительны, что он даже сделал всю домашку и начал писать реферат. Он собрался задолго до того времени, когда нужно выходить. Ему не терпелось уже отработать сегодняшний день и поговорить хотя бы с кем-то. Он ничего не сказал даже своему брату, но почему-то Юнги казался таким надежным другом, который не станет порицать или, чего хуже, жалеть, даст совет и поможет наконец избавиться от этой тяжелой ноши. У Чонгука появилась надежда на то, что все станет лучше, все в его жизни изменится. Он зашел в кафе, увидев за стойкой Юнги. Тот привычно натирал бокалы, потому что в такое время клиентов обычно мало. Основной наплыв утром и после окончания занятий, примерно через час. Они поздоровались, и Чон пошел переодеваться. На удивление он смог унять свою нервозность и остаток времени отработал на отлично, даже нарисовав каким-то девчонкам простые узоры на пенке. Он думал о том, что сказать, с чего лучше начать, когда неожиданно Мин стукнул ладонью по стойке, изрядно напугав его. — Что, Чонгук, заработался? Кафе уже пора закрывать, — старший указал на часы за спиной, и действительно, они уже как двадцать минут должны быть закрыты. Чон быстро убрал рабочее место, переоделся и выскочил из кафе, закрыв на замок и на всякий случай проверив. Юнги ждал его на углу, неторопливо дымя сигаретами. В свете заката он выглядел очень красиво, и младший даже пожалел, что у него нет с собой камеры. — Пошли? — Мин хмыкнул, слабо улыбнувшись другу, и пошел по известному ему пути в сторону того бара. Чонгук не планировал напиваться, но для храбрости ему нужно сделать пару глотков. Место, в которое его привел Юнги, сильно отличалось от тех, в которых он уже бывал. Это не сравнимо с их кафе или с тем клубом, да и баром в привычном понимании этого слова сложно назвать. Это небольшое подвальное помещение, выполненное полностью в коричневых тонах, барная стойка из темного дерева, за которой сидели люди, тихо переговариваясь, приятная спокойная музыка и приглушенный свет. Мин кивнул бармену и прошел внутрь, направляясь вглубь зала к столикам, скрытым от общего зала невысокой перегородкой. Они оба сели, и к ним подошел официант, здороваясь со старшим рукопожатием. Юнги сам сделал заказ, ограничившись лишь пивом, потому что прекрасно понимал, что без него Чонгук не разговорится. Им принесли заказ через пару минут, и они в полной тишине сделали несколько глотков. Чон собирался с мыслями, растирая влажные ладони, а Юнги терпеливо ждал, потому что понимал, как трудно младшему начать, да и вообще, он уже давно заметил сам и по рассказам Чимина, что это парень — нелюдимый, и сделать этот шаг первым ему на самом деле трудно. Он искренне хотел помочь Чонгуку, поэтому и позвал его в это место. — В средней школе я влюбился. Это было в первый раз. Не знаю, как точно это случилось и что послужило отправной точкой, где я так сильно провинился, но до того дня все было хорошо. Его звали Чхве Чжунэ… — по мере того, что рассказывал Чонгук, Юнги все больше и больше поражался тому, какой он сильный. Он остался один против всего мира, лишившись такой важной вещи, как любовь. Мин сошел бы с ума, если бы однажды у него отняли Чимина. Он думал, как сильно ранен этот парень, испытавший ребенком сильное потрясение. Он ведь был тогда совсем мальчишкой, и сейчас из него вырос человек, разочаровавшийся в жизни, ставящий под сомнение надобность своего нахождения в этом мире. Юнги поражался, какой силой воли он обладал, что ни разу не попытался покончить жизнь самоубийством. — Потом, когда я понял, что люди с парой для меня безопасны, я попытался сблизиться с тобой, с Чимином, со своим соседом. Мне уже не так тяжело, но… Юнги догадывался, что последует дальше, и заранее извинялся перед ним. — Я влюбился, я снова захотел испытать это. Понимаю, что это невозможно, что я причиню боль не только себе, но… Я такой эгоист, если все еще пытаюсь добиться своего. Ты знаешь… Тогда в клубе мы с Тэхеном… Мы переспали, и я коснулся его. У него очень красивая метка, — он горько усмехнулся, опустив голову. Его голос задрожал. — Но он отверг меня. Хлопнул по плечу и просто ушел. Почему, Юнги? Я что, такой ужасный, что меня даже как парного никто не хочет видеть рядом с собой? У меня на лбу написано, что от меня нужно бежать? — он почти рыдал, уткнувшись лбом в ладони. Его плечи содрогались, и Юнги стало так тяжело наблюдать за этим сломленным человеком. Он хотел все ему рассказать, но это не его история. Он не имеет права. В тот вечер они обо многом поговорили. Мин стал понимать Чонгука намного лучше и пообещал самому себе не оставлять этого парня одного больше никогда. Он и Чимин станут ему друзьями, теми, кому он может доверить себя, они попытаются облегчить его боль. И он делает это точно не из жалости или сострадания. Он действительно хочет помочь ему, он поэтому и пришел в этот бар, поэтому и впустил его в свой мир, решив не останавливаться просто на коллегах.