Стринги не жмут?

***

Юнги стискивает зубы, когда Чимин в очередной раз проплывает мимо барной стойки, сверкая упругой жопкой в коротеньких джинсовых шортах. Как же Мин хочет забросить эти стройные ноги себе на плечи и вылизать каждый чертов сантиметр упругих ляжек Пака. Да и не только ляжек. Он хочет вылизать всего Чимина целиком. А потом затрахать его до звездочек перед глазами и глубокого обморока. А Пак только и делает все эти две недели, что дразнит его. Знает, паршивец, все потайные желания Юнги. И это бесит! Блять! Как же это бесит! Посетителей почти не осталось. Только один бухой клиент тихонько сопит в углу на диванчике. Но охрана с ним сама разберется. Мин шмыгает через зал в коридор, где скрылся Чимин с твердым намерением зажать мелкого в темном уголке, но замирает, когда видит разъярённого напарника, влетающего через вход для персонала. Идет следом, когда Чон поднимается по лестнице, и замирает, вслушиваясь в негромкие голоса. — ДжейКей, — тянет Сокджин, столкнувшись с растрёпанным танцором. — Ты же вроде ушёл? — Как ушёл, так и вернулся, — рявкает Гук, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Однако чувствует свою вину — не стоит грубить костюмеру. Он всегда настолько мил и вежлив, что Чон затыкает подальше нервозность и злость на собственную трусость. — Забыл кое-что. Огибает Сокджина, стараясь не задеть плечом, и направляется к гримерке, судорожно придумывая, что такого он мог там оставить, за чем стоило возвращаться. Однако едва он перешагивает порог комнаты для танцоров, слышит все тот же мягкий бархатный голос: — Я случайно услышал твой разговор с боссом. — Подслушивал? — резко разворачивается Гук и с прищуром смотрит на парня. А тот тушуется под острым словно лезвие взглядом, о который порезаться можно, и продолжает: — Что ты, я не хотел ничего такого. Просто подумал… Чон приподнимает брови, недоумевая, что в разговоре с Тэхёном так заинтересовало Джина. — Тебе нужны деньги, ведь так? Чонгук кивает, а в голове его уже щелкают шестерёнки. Еще и в груди появляется то странное чувство, как будто вот-вот должно произойти нечто важное. — Допустим, — тянет он, упираясь задницей в гримерный столик и складывая руки на груди. — Я знаю, где можно неплохо подзаработать. — Насколько неплохо? — интересуется Гук, судорожно пытаясь вспомнить, во сколько обычно Юнги уходит из клуба. Судя по всему, совершенно случайно он напоролся на того, кого они ищут. — Пятнадцать штук баксов за пару часов, — откровенно сообщает Сокджин, внимательно следя за реакцией Чона. — И что я должен сделать? — Гук сует руки в карманы кожаной куртки, чтобы в правом нащупать телефон. На такие случаи они с напарником продумали экстренный способ связи. Вот и настает время им воспользоваться. Чон зажимает и удерживает кнопку блокировки, запрограммированную на вызов Юна и отпускает, лишь когда чувствует легкую вибрацию — звонок пошел. Остается, чтобы Мин оказался поблизости с включенным телефоном. — По-моему, ты говорил, что готов на всё, — прощупывает почву Сокджин, подойдя близко к парню и пристально всматриваясь в его нахмуренное лицо. — Допустим, не на всё, но на многое, — уточняет Гук. — В принципе, ничего особенного, — произносит Сокджин, понизив голос до полушёпота. — По крайней мере, почку продавать не придется, — костюмер ехидно фыркает, кривя полные губы в ухмылке. — Это радует, — старается оставаться спокойным Чонгук. — И все же, что нужно делать? — Брось, ДжейКей, ты прекрасно понимаешь, за что могут платить такие деньги. Считай, что это будет твой первый приват. Если понравится, пристрою тебя на постоянной основе. При этом Сокджин напрямую так и не говорит, каким образом Чону придется заработать обещанный гонорар. Остается только додумывать. И надеяться, что Юнги в очередной раз проявит чудеса сообразительности и придумает, как вытащить Гука из сложившейся ситуации. В том, что его придется вытаскивать, Чон почему-то и не сомневается. Думает лишь о том, почему раньше не получилось вычислить Джина. Вместо того чтобы рыть носом землю, он крутил задницей перед Тэхёном, который, судя по всему, вообще не в курсе того, что происходит у него под носом в его же клубе. Эх, не туда пошел Чонгук за помощью! Вот к кому надо было обращаться. — Что скажешь, ДжейКей? Едем? — Прямо сейчас? — а вот на этом моменте даже непобедимому Чону становится немного страшно. Блеск в карих глазах напротив заставляет напрячься. — А чего тянуть? По дороге сделаю один звонок и тебя встретят с распростертыми объятиями. Чонгук морщится от того, насколько мерзко это звучит. — Отработаешь, получишь свои бабки и поедешь домой отсыпаться, — завершает Джин и вопросительно смотрит на Гука. Тот несколько секунд сохраняет молчание, потом все же кивает, а когда Сокджин берет брендовый рюкзак, закидывает его на плечо и выходит из гримерки, шагает следом, на ходу доставая телефон и глядя на экран. «Я все слышал. Прикрываю» — приходит как раз в этот момент от Юнги, и Гук облегченно вздыхает.

***

— Ну что, парни, молодцы, — не скрывая своего восхищения, басит Намджун и хлопает по столешнице своими большими ладонями. — Я, если честно, не верил, что у вас что-то выйдет. — А вот и зря, шеф, — растягивает губы в довольной улыбке Юнги. — Нужно доверять своим сотрудникам. — Признаю, что был не прав, — соглашается шеф. — Кстати, обоим премия от вышестоящего руководства и заслуженный отпуск. — Оу, прям таки настоящий отпуск?! — воодушевляется почти дремавший до этого Чонгук. — Да, целых три дня, — кивает Намджун. — Причем два из них — суббота и воскресенье? — приподнимает брови Юнги. — Угадал, — тычет в подчиненного указательным пальцем Ким. — А если серьезно, парни, я на самом деле горжусь вами. Раскрутить такое осиное гнездо — не каждому удается. — Да уж, точно осиное гнездо, — тянет Чонгук. — В какой-то момент я до усрачки перепугался, что не выберусь оттуда живым. — Я же сказал, что прикрываю тебя! — немного обиженно произносит Юнги. — Написал, вот только пока я ждал твоего прикрытия, меня чуть толпой в семь членов не отхуярили, и все под пристальным взором камер. Сейчас, спустя два дня, Чонгук вполне спокойно говорил об этом, но тогда, когда Джин привез его на заброшенный склад за город, ему стало по-настоящему страшно. Особенно когда он увидел семерых качков в коже и масках, с огромными членами. Вот тогда он мысленно попрощался со всеми родными и знакомыми, помолился всем богам, вспомнил всю свою жизнь лет с трех, и извинился перед всеми, кого за эти годы успел обидеть. А когда он уже готов был распрощаться не только со своей девственностью, но и с жизнью, когда его насильно раздели, связали и поставили раком перед камерами, явился его спаситель Юнги во главе кавалерии. Качков, ясен пень, повязали, Сокджин к ним присоединился уже позже. И кто бы ожидал, что такой одуванчик окажется организатором подпольной порностудии, где снимали не просто потрахушки, а реальное жесткое порево. Актеров Джин подбирал по всему Сеулу и близлежащим окрестностям. Но основной фабрикой талантов стали для него стриптиз-клубы, в том числе и клуб Ви. Он вербовал танцовщиков, заманивал их легкими деньгами, начиналось все со стриптиза, который снимали на видео, а заканчивалось тем, что мальчишек толпой имели во все отверстия. Еще и подсаживали актеров на наркоту, дабы потом использовать ломку в качестве рычага давления, или же прибегали к шантажу. Чимину просто повезло попасться к копам, потому как он, брошенный родителями на произвол судьбы, рано или поздно оказался бы в лапах Джина. Ну и Чонгук вовремя подвернулся и отвлек на себя внимание сутенера. В общем все закончилось неплохо. Пацанов спасли, избавив от Сокджина и его пособников. Некоторых, правда, пришлось определить в реабилитационный центр, зато все как один согласились давать показания в суде, желая отомстить. Копы тоже получили свою минуту славы за раскрытие громкого дела. Вот, правда, клубы, в которых Сокджин находил себе актеров, пришлось временно прикрыть, еще и провести там тщательные проверки. Два из пяти больше никогда не откроются, зато клубу Ви обещали в скором времени дать зеленый свет. Он оказался наиболее чистым из всех. Ни тебе черной бухгалтерии, ни запрещенных препаратов. Все лицензии действительны, а танцоры как один дали показания в пользу Ким Тэхёна. Однако на ближайшие несколько дней заведение все же оставалось закрыто. Чонгук сам не понимает, какого черта приезжает сюда каждый вечер и торчит в машине напротив входа в безлюдное ныне, словно вымершее здание. Он просиживал несколько часов, курил, глотал остывший кофе и просто смотрел, как Тэхён выходит каждую ночь в районе трех часов, с поникшей головой шагает к своему автомобилю и уезжает домой. И вот он опять здесь. Прошло две недели с их последней встречи, а Гуку кажется, что минула вечность. Да и вообще как будто все было не с ним: поцелуи, минеты, уроки приватного стриптиза от Ви, в прошлом одного из знаменитых стриптизеров в лучшем клубе Токио. Естественно, Гук не упустил возможности узнать о бывшем боссе все, что только мог. И полученная информация не разочаровала. Ким Тэхён оказался выпускником танцевальной академии в Японии, куда его семья переехала, когда Ви едва исполнилось четыре. Парень попытал счастья в нескольких труппах, но нигде не прижился. То ли талант его оказался слишком посредственным, то ли спрос на танцоров не столь велик, дабы трудоустроить всех. Как получилось, что Ким очутился в стриптиз-баре, для Чонгука пока оставалось загадкой, которую он рано или поздно намеревался разгадать. Но именно в стриптизе Ви нашел себя. В искусстве красиво раздеваться под музыку, проявляя гибкость тела и используя сексуальность, которой сполна наделила его природа. Парень даже выиграл несколько престижных конкурсов, став одним из лучших. Однако так и не прижился в чужой стране, и при первой же возможности вернулся в Сеул, где на скопленные сбережения открыл свой клуб. И вот когда его заведение стало лучшим в столице, приключилась эта беда с Сокджином. Клуб прикрыли на неопределенный срок, и парню ничего не оставалось, кроме как ждать. Чонгук бросает беглый взгляд на мобильник. Перевалило за полночь, а он так и не решается просто войти внутрь и встретиться лицом к лицу с человеком, который последние несколько недель занимает все его мысли, даже несмотря на то, что они ни разу после поимки Сокджина не виделись. Хотя Чон не может отказать себе и наблюдает за допросами, на которые Тэхёна вызывали несколько раз. Ловит себя на мысли, что совершенно не слушает, о чем речь. Просто пялится на пухлые губы, уголки которых теперь опущены, пытается рассмотреть в глазах прежний блеск, а в фигуре — уверенность. Однако перед ним совершенно другой человек, растерянный, поникший, ссутулившийся. Как будто в одно мгновение Ким Тэхён разочаровался в этом мире окончательно и больше не ждет никаких чудес. А Чонгуку так хочется вернуть ему улыбку. И вновь увидеть тот самый пресловутый блеск в карих озерах, в которых ему нравилось тонуть. Чон делает глубокий вдох, отпускает себе ощутимый мысленный подзатыльник и все же покидает теплый и прокуренный салон автомобиля. Под одежду тут же пробирается промозглый осенний ветер, заставляя покрыться гусиной кожей и плотнее закутаться в куртку, подняв ворот повыше. Парень подходит к дверям клуба, берется за массивную хромированную ручку и тянет на себя. Внутри тускло светят несколько ламп, висящих на стенах. А когда Чон делает шаг за порог, его окутывает пугающая тишина. Он, крадучись, поднимается на второй этаж и останавливается у двери со знакомой табличкой. Открывает ее и тут же натыкается на пустой взгляд Тэхёна, что сидит в кресле со стаканом виски в руке и смотрит прямо перед собой. Замечает Чонгука, и на лице проскальзывает тень презрения. Именно этого и боялся Гук, что он будет тут нежеланным гостем. Так и есть. Тэхён глядит на него, словно на мерзкого таракана, пожаловавшего без приглашения. И это недалеко от истины, его действительно сюда никто не приглашал. И, видимо, Чонгука тут не ждут. Ему здесь не рады. У Чона сердце сжимается при виде такого Тэхёна. Он не желает видеть его разбитым и потерянным. Все, чего он хочет сейчас — вернуть того Ви, прежнего, который отпускал пошлые фразочки в адрес Чонгука и заводил его с пол-оборота. Ради такого Чон готов даже расстаться с собственной натуральностью и переквалифицироваться в педика, подставить зад Тэ и пошло стонать, пока тот будет его трахать. Если только это поможет… — Чего надо? — рычит Тэхён, осознав, кто стоит перед ним. — Пришел узнать, как ты, — неуверенно тянет Чонгук, понимая, что это единственное, что он может сказать, хотя даже такая фраза звучит фальшиво. — Было херово, — бросает Ким без особого энтузиазма, — а стало еще хуже. Так что лучше тебе свалить… — Обязательно, — соглашается Чон, — как только отдам должок. — Какой ещё должок? — недоумевает Тэхён и одним большим глотком выпивает содержимое стакана. — Нихуя мне от тебя не нужно. — И все же я настаиваю, — не унимается Чон, подходя ближе к столу. — Быстро говори, какого черта ты тут забыл и сваливай. Ты — последний, кого я хотел бы тут видеть. Да и видеть вообще. Чонгук понимает злость Тэхёна и более того, считает ее оправданной, однако принимать это отказывается. Не для того он пару дней назад изливал душу Юнги, пока они бухали почти до самого утра. Делился переживаниями на тему кризиса ориентации, жаловался, что, кажись, стал педиком, а Юнги тем временем просто ухмылялся, как будто услышанное вовсе не было для него новостью. Потом Чон еще несколько дней тяжело принимал тот факт, что опидорасился, сам того не желая. Но что еще хуже — влюбился в гребаного Ким Тэхёна. — Помнится, я задолжал тебе приват, — как можно мягче произносит Чонгук, искренне надеясь, что ему не набьют за это морду. — Не заинтересован, — ворчит Тэхён, хватает со стола бутылку виски и делает глоток прямо из горлышка. — Послушай, я понимаю, что ты злишься, — тараторит Чонгук, намереваясь прорваться сквозь пелену злости, которой окутал себя Ви. — Нихуя ты не понимаешь! — заорал Тэхён, швыряя стакан. Чонгук с трудом успевает увернуться, но продолжает стоять на месте, пока стекло ударяется в дверь позади него и разлетается на осколки. — Сука! Пошёл вон! — Голос Ви, всегда низкий и бархатный, теперь звучит истерично, срываясь на хриплый визг. — И не подумаю, — заверяет его Чон, достает из кармана телефон и включает музыку, которую специально выбрал. Отбрасывает смартфон на диван, радуясь компактности директорского кабинета, и стаскивает куртку. Тэхён шумно сглатывает, пялясь на парня. Пока он был в верхней одежде, сложно было узнать в нем бравого копа, зато теперь взору Кима открывается стройное, подтянутое тело, облаченное в настоящую полицейскую форму. Не такую, в которой Чон выступал еще не так давно на сцене его клуба, а самые настоящие форменные брюки, наглаженные до острых как бритва стрелок, белая рубашка, галстук и китель. Одежда настолько обтягивает тело, подчеркивая тонкую талию и узкие бедра, что взгляд Тэхёна невольно проходится по нему от начищенных туфлей до застегнутого на все пуговицы белоснежного воротника рубашки. И Чонгук воспринимает это как сигнал к действию. Начинает двигаться в такт музыке, пропитанной сексуальностью. Первым слетает китель и опускается в стороне прямо на пол. Следом туда же отправляется рубашка, а Тэ все еще остается в своем кресле, но при этом едва ли не облизывается на смуглый торс, широкую грудь и плоский живот с натренированным прессом. Когда же Чон избавляется от туфель и носков и расстегивает ремень, продолжая плавно двигаться под музыку, не забывая ласкать свое тело — возбужденные соски, чувствительную шею, живот и ребра, периодически спускаясь к паху и ляжкам — впивается взглядом в закушенную нижнюю губу, с трудом преодолевая желание прижать к себе это совершенство и не отпускать как минимум неделю, а лучше — никогда. Чонгук считывает возбуждение с идеального в своей красоте лица, приближается к столу и сметает с него бумаги, освобождая место для себя. Забирается на столешницу, пошло раздвигая согнутые в коленях ноги, и запускает ладонь в расстегнутые штаны, при этом приподнимая бедра в такт музыке, что становится жестче. — Ну как, хороший из меня ученик? — облизнувшись, тянет Чонгук, ловя на себе жадный, горящий возбуждением взгляд. — Как думаешь, у меня получилось бы танцевать приваты? — Из тебя получился бы хороший стриптизёр, если бы ты не оказался чертовым копом, — шипит Тэхён, на мгновение приходя в себя, однако Чон применяет запрещенный прием: ловко спрыгивает со стола и стаскивает штаны, избавляясь от них в считанные секунды, оставаясь в белоснежных трусиках, выгодно контрастирующих на фоне смуглой кожи. Сквозь тонкое кружево спереди отчетливо виден возбужденный уже член, а когда Чон поворачивается к зрителю спиной, взгляд Тэхёна скользит туда, где между упругими половинками теряется тонкая полоска белоснежной материи. — Стринги не жмут? — сдавленно интересуется он, не найдя более подходящих слов, но и не в силах больше молчать. — Жмут, Ви, еще как жмут, — пошло облизываясь на Тэхёна через плечо, шипит Гук. — Не поможешь мне снять их? — Хочешь, чтобы я нарушил своё же правило — не прикасаться к танцорам во время приватного танца? — Брось, Тэхён, — отмахивается Чонгук, поворачиваясь к Ви лицом и накрывая ладонью собственный член через ткань трусиков и несколько раз передергивая. — Правила созданы, чтобы их нарушать. — Ну конечно, тебе ли не знать, доблестный полицейский. Чон лишь фыркает, понимая, насколько сильно Тэ злится. Но еще больше хочет сломать ту стену, которой Ви себя окружил. И единственное, что может это сделать — возбуждение, взвинченное до небес. — Так что, поможешь? — хрипло шепчет Чонгук и, не дожидаясь ответа, подходит к дивану и становится в такую же позу, как приказал Тэхён, прежде чем согласился отсосать ему. Тэ никогда не считал себя слабым. Или это выпитый алкоголь так действует, или злость на Чона, которого считает виновным во всех бедах, но Тэхён против воли срывается с места и оказывается в опасной близости от Чонгука, стоящего в коленно-локтевой позе с оттопыренной задницей. — С чего вдруг такая щедрость? — тянет Ким, сглатывая скопившуюся во рту слюну и безотрывно глядя на белоснежную полоску ткани, пролегающую между упругими ягодицами. А сам едва сдерживается, чтобы не впиться в мягкую кожу губами. — Мы же оба понимаем, что тогда тебе просто надо было раскрутить меня. Чонгук еще ниже опускает голову, утыкаясь в сложенные на спинке дивана руки. Ему до пиздеца стыдно признаваться в том, что он скучал по Тэхёну, по их рукоблудствам, по развратным танцам и хлюпающим звукам, пока Ви отсасывал ему. Но самое сложное — признаться себе, что он желает большего. Впервые в жизни до судорог во внутренностях ему хочется трахнуть парня. Или чтобы трахнули его. — Ты, блять, собираешься философствовать или все же сделаешь хоть что-нибудь? — нервозно рычит Чонгук, считая, что и так сделал все от него зависящее. Осталось только в лоб заявить, чего желает. И это пугало до белых пятен перед глазами, до туманящегося взгляда и пересохшего горла. — И чего же ты ждешь от меня, ДжейКей? — хрипло шепчет Тэхён до боли сжимая ладони в кулаки, потому что слишком сложно сдержаться и не притронуться. Но он обещает, что не сделает ничего, пока не получит разрешение. Все таки Чон — коп. Пусть и довольно горячий, судя по тому, какое шоу тут устроил. И Тэхёну вовсе не хочется загреметь за решетку за сексуальные домогательства. А вот если по обоюдному согласию… — Я… не знаю, — дрожащим то ли от волнения, то ли от возбуждения голосом тянет Чон. Упорно молчит, хотя искренне хочется заорать о своих желаниях, которые преследуют его каждую ночь. Он даже пытался растягивать себя, насмотревшись гейской порнушки. Но обозвав себя трусом, пищащим от легкого жжения в заднице при попытке ввести второй палец, плюнул и решил оставить все, как есть. Если уж ему суждено лишиться девственности, то пусть это будет опытный Тэхён, при виде которого у Гука стоит крепче, чем на самую красивую девулю. — Ну я тем более не знаю, чего ты хочешь, — бархатный голос проникает в уши Чона, заставляя его мелко задрожать всем телом и выдохнуть: — Потрогай меня. Чонгук не узнает собственный голос, который сейчас напоминает скулеж. А уж о том, как вспыхивают его щеки от такой развратной просьбы, и думать не хочется. Тэхён сглатывает волнение и подносит руку к оттопыренной заднице Чона. Цепляет указательным пальцем кружевную полоску и, оттягивая ее, сдвигает в сторону, раскрывая вид на сжатую дырочку Чонгука. — Где ты хочешь, чтобы я потрогал тебя, ДжейКей? — интересуется хрипло Тэ, а Гука размазывает будто асфальтным катком от этих звуков. И от того, как холодок пробегается по обнаженной коже. — Блять, Тэхён, — шипит Чон, понимая, что так просто ему не отделаться. — Там потрогай меня! — Руками или?.. — Ви уже завелся до состояния кипящего масла, расплескиваясь шипящими каплями вожделения. Ему эта игра с Чонгуком, смущающимся от собственных желаний, как чертов девственник, нравится все больше. — Да хоть чем! — почти рычит Чон и тихо добавляет: — Я готовился, если что. — Мммм… Готовился? — тянет Тэ, улыбаясь, и все же позволяет себе прикоснуться к роскоши в виде упругой смуглой ягодицы. Проводит по коже кончиками пальцев, слегка задевая ноготками и наслаждается стоном Гука, что еще сильнее прогибается в спине, оттопыривая зад. Тэхён убирает руку, но лишь затем, чтобы поднести ее к лицу и смачно облизать большой палец. И сразу же проводит им между гуковых половинок, оставляя влажный след. Член Чона дергается, крепче натягивая кружевную ткань стрингов, а спина парня прогибается сильнее. И в этот момент Тэхён понимает, что пропал. Пропал еще тогда, когда впервые увидел этого красавца на сцене своего клуба. Уже тогда ему хотелось обладать этим парнем, и сейчас, когда тот стоит на четвереньках, призывно оттопыривая попку, сдерживаться нет никаких сил. Он вцепляется обеими руками в половинки и разводит их, опускается на колени и мажет языком по нежной коже, гладкой, без малейших признаков растительности. — Твою мать! — почти орет Чонгук. Он ждал прикосновений, но не таких откровенных. Не думал, что Ким Тэхён вот так сходу примется вылизывать его с таким усердием. А Ви уже вовсю орудует языком, проводит плашмя от яиц до копчика, присасывается губами к узкому входу, с пошлым чмоком всасывает кожу и тут же пытается проникнуть сквозь тесное кольцо мышц кончиком языка. — Расслабься, Гук-и, — шипит, отрываясь на секунду, и предпринимает еще одну попытку. Еще сильнее разводит половинки и мысленно улыбается, когда язык проникает внутрь. Сначала самый кончик, оглаживает узкие стеночки у самого входа, а после принимается настойчиво толкаться все глубже. У самого уже стоит до боли, но продолжает истязать задницу Чона губами и напористым острым языком. А Гук толкается бедрами назад, требуя большего, извивается и воет, как последняя сука. Потому что настолько хорошо ему еще никогда не было. Тэхён резко отодвигается, понимая, что сам терпеть больше не в состоянии. Быстро расстегивает свои штаны и спускает их с бедер, освобождая стояк. Смазка обильно сочится, оседая каплями на головке, яйца поджимаются, а дрожь пробегает по внутренностям. — Какой же ты, сука, красивый, — стонет Ви, не узнавая собственного хриплого голоса, что звучит, словно из-под толщи воды. Проводит ладонью между упругих ягодиц и пытается засунуть палец в мокрый от слюны вход. Неглубоко, всего на одну фалангу, но этого хватает, чтобы Чон снова сжался и будто закостенел. — Блять, — глухо ругается, понимая, что ничего не выйдет. Гук слишком тугой, и чтобы не порвать, с его нежной попкой предстоит хорошо поработать. Сейчас у него нет на это ни сил, ни желания. Ему просто хочется Чона, а позиция не так уже и важна. Тэхён поднимается под разочарованный вздох Чона, быстро избавляется от одежды и мысленно благодарит себя за предусмотрительность. Чистота для него всегда на первом месте, даже если секса не предвидится. Резвым козликом Ви подскакивает к столу, достает из нижнего ящика презики и смазку и возвращается к дивану, с которого на него смотрят два обалдевших глаза и один охуенный член. — Так и быть, сегодня будешь сверху, но не рассчитывай, что так будет вечно, — шипит Ви и бросает пакетик с резинкой Гуку. — Главное, сука, не порви меня. — Но… Я… Ты… — блеет Чонгук, хлопая ресницами на Тэхёна, что укладывается на спину и широко раздвигает ноги. — Да-да, — нетерпеливо хмыкает Ви, выдавливая смазку на пальцы и вгоняя в себя сразу два на всю длину. — Ты, я, диван, секс. — Пиздец… — только и может пробормотать Гук, наблюдая жадным взглядом, как Ви трахает себя восхитительно длинными пальцами. У самого аж слюни текут от такого. Чертовы стринги больно впиваются в кожу, от них хочется избавиться. И Гук избавляется, не отрываясь от крышесносной картинки стонущего и извивающегося Тэхёна, что уже орудует в себе тремя пальцами, погруженными до костяшек. Чон хватает свой член и несколько раз дергает запястьем, надрачивая. — Только не вздумай кончить раньше времени, — фыркает Ви и вытаскивает пальцы. Быстро вытирает их о свою же рубашку, что валяется рядом с диваном, и приподнимает брови. — Так и будешь дрочить на меня? Большего Чону и не требуется. Он наваливается на парня и, приставив головку к едва растянутому входу, толкается внутрь. — Сука, — шипит Ви, морщась от жжения, прокатившегося по бедрам. Закусывает губу, дабы не заскулить, а то еще не дай бог спугнет Чона. — Больно? — все же замечает тот. — Нормально, — бросает Тэхён, приподнявшись, вцепляется обеими руками в задницу Чона и тянет на себя, одновременно подкидывая бедра. Гук теряет равновесие, практически падая на Тэ, и входит до упора. Тут же приподнимается, упираясь ладонями по обе стороны от головы любовника, и смотрит в подернутые пеленой глаза. — Прости, — шепчет, понимая, что наверняка причинил Тэхёну боль. Опыта в анальном сексе у него вполне хватает, пусть и с девушками, вот только он всегда хорошенько растягивал партнерш, а тут практически с ходу по самые яйца. — Потом будешь извиняться, — рычит Ви, прерывая сожаления Чона, и толкается бедрами, давая понять, чтобы тот не тормозил. У Гука перед глазами звездочки кружатся, разрываясь сначала мелкими вспышками, а после оглушая яркими фейерверками. Он теряет контроль и отпускает себя. Тяжело дыша, вбивается в податливое тело под собой размашистыми движениями, когда постепенно Тэ расслабляется и начинает наконец кайфовать. Понимает, что надолго его не хватит, а потому выходит и переворачивает партнера на живот. Подхватывает его под талию и ставит на колени, подтянув наверх. Вгоняет член в уже растраханную дырку и одновременно стискивает пальцами шею Тэхёна, придавливая парня к дивану. Другой рукой сжимает талию и резко дергает на себя. Трахает глубоко, с оттяжкой, и вдруг случайно бьется головкой в простату. Чонгук даже сообразить не успевает, что произошло, как Тэ воет в кожаную обивку, а тело его прошибает будто электрическим разрядом. На спине вдоль позвоночника уже выступают крупные капли пота, скатывая по бокам. Смазка пошло хлюпает, шлепки кожи о кожу разносятся в небольшом помещении кабинета, а всхлипывания Тэхёна ласкают слух. Гук отпускает шею парня, выпрямляется и уже обеими руками вцепившись в бедра Кима, натягивает парня на себя, насаживая на член. Стоит опустить глаза и увидеть, как покрасневшая кожа раскрывается, принимая его стояк, в голове будто граната разрывается. И Чонгук протяжно стонет, кончая. Проходит пару минут прежде чем Гук понимает, что Тэхён так и не кончил. Он и не заметил, как парень перевернулся на спину и, уложив голову на подлокотник, дрочит себе, глядя на растрепанного и выдохшегося Чона. — Быстро ты, — тянет наглец с довольной ухмылкой. — Я уж думал, ты меня до обморока затрахаешь. — Дай мне минут десять и… — Остынь, боец, — фыркает Ви. — Для начала отсосешь мне, а потом посмотрим. От такого Тэхёна, с раскрасневшимися щеками, стояком в руке и дышащим так, будто пробежал километров десять в полной выкладке, у Гука окончательно сносит крышу. Да так, что он и подумать не успевает, как укладывается на живот между разведенных ног парня и тыкается приоткрытыми губами в головку члена. — Бляяяя, — тянет Ви, стоит ощутить чувствительной плотью мягкие влажные губы. — Открой рот, — шепчет негромко, но голос его оглушает копа. Тот послушно раскрывает рот шире, но подается назад, когда Тэхён, приподнимая бедра, толкается внутрь. — Зубы, Гук! — жмурясь от боли, когда резцы Чона царапают по стволу, вопит Ви. Чонгук послушно поджимает губы, стараясь прятать зубы, а когда сильнее надавливает ими, обхватывая стояк, Тэ протяжно стонет, уже от удовольствия. — Умничка, — ухмыляется Ким и толкается на пробу чуть глубже. — Дыши носом и не очень глубоко, — предупреждает, прежде чем войти наполовину. У бедняги Гука на глаза наворачиваются слезы, а слюна стекает по подбородку, оседая на яйцах Тэхёна тяжелыми каплями. Но он не отстраняется. Даже когда к горлу подкатывает тошнота. Лишь часто моргает. И Ви понимает, опускаясь на диван, оставляет во рту Чона головку и выжидает несколько секунд, пока тот хватает воздух. — Еще немного? — спрашивает осторожно, не пытаясь настаивать. Свой первый минет он помнит прекрасно, вот только ему тогда передышку никто не давал. Чонгук сам насаживается ртом на член, впуская достаточно глубоко, но теперь уже Тэ его тормозит: — Полегче, Гук-и. И от этого нежного и заботливого «Гук-и» Чона разрывает. Эмоции через край, ощущения — молотом в груди, чужое удовольствие чуть терпким привкусом на языке, а собственное сердце ухает куда-то в живот. Тэхён обхватывает стояк ладонью, не давая Чону насадиться слишком сильно, и надрачивает в одном ритме с движениями головы любовника. Размазывает слюну Гука по всему стволу, и чуть ускоряется. От одного лишь вида алых губ, сверкающих глаз и блаженного удовлетворения на лице, Ким стремительно приближается к развязке. Вцепляется в темные влажные волосы и дергает наверх, заставляя парня поднять голову. Еще слишком рано, не хочет он окончательно ломать психику Чона, который, судя по полученной от Чимина информации, и правда ни разу не гей. По крайней мере, до сегодняшней ночи. Продолжая смотреть на раскрытый рот, ниточку слюны, свисающую с нижней губы, Ви кончает на живот, быстро доводя себя рукой до фантастического оргазма.