Статья

- Куда мне себя деть? Алина всё сидела и что-то активно печатала в телефоне. Другой бы на моём месте уже давно встал и ушёл, но я всё продолжаю с ней сидеть в единственном приличном кафе города. Я вздохнул. Кроме неё и Элины у меня никого нет. За столько лет ведения дружбы с Алиной все вообразимые границы были стёрты. Поэтому я продолжил с ней говорить, будто она меня слушала. - Я и до этого совершенно не представлял свою жизнь в чётких очерках, а теперь и вовсе... - Ты прям нарываешься по морде получить? - Алина подняла на меня свои глаза. - Посмотри, кто вокруг сидит. Я оглядел кафе. И правда, вокруг сидели люди, которые явно были на стороне государства. В общественных местах не принято громко обсуждать, а тем более осуждать, специальную операцию нашей империи. Если самую настоящую войну с людскими жертвами так можно назвать. - Как будто больше не о чем разговаривать. - В последнее время так и кажется. Мы с минуту помолчали молча. - Ты всё там что-то мутишь с Ромой? - Да. - Тебе самой не надоело твоё обострённое чувство справедливости? Алина даже не отрывала ни взгляда, ни бегающих по экрану пальцев: она была словно Цезарь. - Кто бы мне тут про обострённое чувство справедливости заливал. Но только в отличие от некоторых, я не сижу сложа руки, а что-то делаю. Я, смущённый её замечанием, сделал последний глоток кофе из белой чашки. Она была права - ничего кроме слов я не могу. Алина добилась многого своим упорством, трудом и синдромом отличницы, я же ничего в этой жизни не добился. Единственное, в чём я преуспел - генная лотерея. И то - в этом нет моей прямой заслуги. - Что ты там хотя бы придумала? Как Роме мстишь? - Да ничего особенного: заспамлю ему всю стену, чтобы он задолбался её чистить, размещу его номер в паблике с подписью «даёт всем», а потом за гаражи его позову, чтобы пропиздюлин раздать. Будет знать, как Яву обижать. В отличие от меня, у Алины больше одного друга. Помимо меня она дружит с несколькими людьми, её самая близкая подруга - Ява. Её уже бывший парень изменил ей, при этом ещё и ни в какую не хочет отдавать ей долг. Ява - хорошая девочка, я видел её пару раз. Совершенно решительно не понимаю, каким образом они сошлись: Алина предпочитает разрушать, Ява же создавать. Я занимаюсь ерундовым делом - созерцаю. От меня совершенно нет пользы, ведь даже разрушение - путь развития. Алина никогда не бросит в беде своих друзей, а за Яву она готова рвать, метать и мстить. Вообще она мстительная мадам. - Господи... Вдруг все вокруг закричали и начали скандировать: «За Царя!», от неожиданности Алина подпрыгнула на стуле. Мы были единственными, кто сидел молча. Она быстро сообразила, подняла руку и присоединилась к этим выкрикам, словно на трибунах стадиона во время футбольного матча. Кто-то один начал эту цепочку, теперь нужно её поддержать, чтобы не вызвать подозрения и спасти свою шкуру. Но я не собирался поддерживать сие действие ровно до тех пор, пока Алина под столом с размаху не ударила мне по голени. - Ты придурок? Давно не отхватывал? - прошипела она сквозь зубы. - Нас двоих сейчас на тряпки порвут, кричи давай, сволочь. Если ты не поддерживаешь мнение большинства, то становишься предателем. Мне пришлось пересилить себя и начать скандировать то же, что и остальные посетители кафе. Пора отсюда уходить, или от меня сейчас останется лишь одна горка пепла. Я вытащил из карманов всё, что было, чтобы найти деньги на кофе. Сначала я выложил на стол всё из одного кармана, а потом и из другого. Передо мной лежали крестик с цепочкой, две монетки в двенадцать рублей и помятая сотка, которая-то и была мне нужна. К столу подошёл официант в чёрно-белой форме, прямо-таки в цветную палитру самого кафе. Обычно я всегда прощаюсь с официантами, кассирами, консультантами и другими, но именно сейчас я не мог из себя выдавить ничего доброжелательного - мог лишь смерти на прощанье пожелать. Мы вышли на улицу, мне хоть немного стало легче дышать. Алина достала из кармана пачку красного «BONT», открыла её и цокнула языком. - Одна осталась... Она закурила, и мы медленно пошли в сторону наших домов. Моё видение города сильно изменилось за последние пару лет. Раньше мне было скучно, теперь же мне было здесь неимоверно тесно, всё давило на меня. Чтобы снова почувствовать этот мир, как года два назад, я поднял голову к небу. Небо напоминало мне о красоте Земли, благодаря чему я чувствовал, хоть и непродолжительное время, бескрайность мира и бесконечность возможностей. Небо затянуло тучами - в ближайший час обещали снег. Только всё растаяло после нескончаемой весны, как снова обещается снегопад. Тьма, пришедшая с Труднево, накрыла ненавистный мне город. - Ты придёшь сегодня на бой? - Он уже сегодня? - я повернулся к Алине. - Да, в девять. Тебя ждать? - Я не знаю... Ты в курсе о моём отношении к тамошним людям и атмосфере - общество бандитов и всяких обрыганов не по мне. - Ну твоя поддержка мне нужна, - Алина намеренно сделала несчастное лицо. - Я три месяца готовилась к бою с Соней, если ты не придёшь, то у меня будет упадок духа. Я закатил глаза, но сразу же их выпучил, так как получил со всего размаху по спине. - Гнида, он ещё там что-то думает! - Ты конченная?! - я засмеялся и попытался её ударить. Конечно, эта идея заведомо была провальной, но Алина мне поддалась. - Ну так что? Ждать тебя? - Я попробую. Мы замедлили шаг и остановились. От главной дороги отходило ещё две в разные стороны. Здесь мы с Алиной обычно и прощаемся и расходимся по домам. - Ну давай, я тебя жду. До встречи! - Давай. Я засунул руки в карманы пиджака и какое-то время провожал Алину взглядом, прежде чем усмехнулся и сам пошёл в сторону дома. Алина участвует в местных боях, за которые получает деньги. Она считается одной из лучших бойцов в области, и одной из двух молодых девушек, которые считаются сильнейшими. И сегодня они будут биться за первенство. Люди из её кругов ждут этот бой также, как в своё время я ждал версус Гнойного и Оксимирона. Её сегодняшняя оппонентка - Соня, девочка из нашей параллели. Мне иногда кажется, что школьное расписание специально составляют так, чтобы эти две чокнутые не пересекались, а то потом самой школе и отвечать за них. И сегодня решится: кто станет Гнойным, а кто Оксимироном. Оставалось четыре часа, в которые я должен был себя чем-то занять. Дома на кухне был включён телевизор. Я снял обувь в прихожей и крикнул маме: - Я дома! Но мне ничего не ответили. Ещё вчера я с ней поссорился из-за какой-то ерунды: я сказал, что после школы, когда поступлю в вуз, перееду в другой город, так как в здешний колледж я поступать не собираюсь. Так она начала на меня кричать и обвинила в том, что я её также кину, как мой отец. Теперь она со мной не говорит. - Камиль! В меня кто-то врезался. Я опустил голову и увидел Элину - свою младшую восьмилетнюю сестру. Наш отец ушёл после её рождения, этот ублюдок ко всему прочему ещё и тупой - как можно было бросить такую принцессу? - Привет, хорошая моя, - я сел на корточки и обнял её. - Как день прошёл? Как в школе? - Всё отлично, ту твою подделку поставили на втором этаже. Спасибо тебе большое и... извини. - Ничего страшного, просто в следующий раз говори хотя бы за день до того, как тебе нужна будет подделка, а не в три часа ночи того же дня. После того, как я помыл руки и переоделся в домашнее, я сел делать уроки. Уроки - одно из немногих, что может меня отвлечь от окружающего мира. Но и их мне не хватает. Я потратил час на письменные уроки, устные можно считать, что не задавали, час ушёл на подготовку к ЕГЭ, и мне нужно было куда-то деть ещё два часа. Я лёг на кровать и достал телефон. Все уведомления в новостях. Каждый день читать новости, от которых тебе хочется просто раствориться в воздухе, разбор информации на фэйки - всё это только сильнее давит на меня. Хочется просто сбежать куда-нибудь, где никто не будет знать, кто я. Я откинул телефон и сел на кровати, поджав ноги к груди. Перед кроватью стояло пианино. Я отучился в музыкальной школе, теперь мне не страшно ничего. Наверно, музыкалка сильно повлияла на меня и мою менталку, мне теперь не страшно ничего, и самая злая учительница нашей школы мне кажется более-менее уравновешенной. С одной стороны я благодарен за опыт, но с другой стороны ну к чёрту такой опыт. Я с тревогой вспоминаю тебе времена, у меня сразу появляется непонятное щекотное чувство в груди, а по спине начинают бегать мурашки. Но я умею хотя бы что-то, а то я бы считал себя совершенно никчёмным куском говна. Я схватился за голову.

Эта комната будто тянет меня вниз. Мне настолько тесно, что, кажется, будто я не могу вдохнуть полной грудью - стены давят на меня, а вещи топят.

Но почему всё так? Столько лет я не считал эту комнату чем-то таким, что могло меня морально убивать, наоборот - моя комната была для меня обычно спасением от того, что могло мне навредить. Ко всему прочему, я считал, что наступление весны поможет мне и улучшит моё состояние. Но почему-то этого не происходит - я как был подавленным, таким и остался. Я так ждал весну, чтобы почувствовать себя снова живым, чтобы был прилив сил жить эту жизнь, но эта война... Почему я чувствую себя виноватым? Дверь в мою комнату открылась. - Иди есть. Мама бросила это и сразу ушла. Когда взрослые не правы, они обычно делают одну из двух вещей: I. Затыкают тебе рот. II. Делают вид, что ничего не было. Последние три года я перестал с ней препираться, теперь я не пытаюсь ей доказать её неправоту. Она никогда не извинится передо мной, ни за что. Я смиренно встал и пошёл на кухню. Есть хотелось - ужас, недавний кофе был единственным, что я употреблял в пищу сегодня. На кухне по телевизору шёл турецкий сериал - единственное, что сейчас не было связано с политикой и войной. Я с аппетитом ел то, что приготовила мама. Не представляю, что буду есть, когда перееду после поступления. Только заварную лапшу? Неплохой вариант, если я хочу окончательно убить свой желудок. - Мам, - она мыла посуду, - я сегодня поздно буду. Алина... ей... нужно будет помочь с историей. Никак не разберётся с поводами и причинами Первой Мировой войны. А она туговато соображает, так что я надолго с ней зависну. - Хорошо. Она не проявила особого интереса и делает вид, что ещё обижена. Я последний раз предприму попытку с ней загладить конфликт. Не получится - и хрен бы с этим. За столько лет я устал от такого отношения к себе. - Я все уроки сделал, по русскому пять получил. По математике, правда, три за контрольную, в журнал в третьем коэффициенте пойдёт, но не два, и то хорошо. - Мгм. Несмотря на то, что я затирал сейчас про то, что мне всё равно на мамины обиды, я не могу оставаться безразличным. Мне не хватает духа и твёрдости характера. Извиняться за то, в чём я не виноват, я не собираюсь. Раздула из мухи слона, и я ещё виноват. Я встал из-за стола, попрощался с Элиной и вышел на улицу. Оставался целый час. Я пошёл гулять по городу, чтобы не задохнуться в своей комнате. Все кафе уже были закрыты, только одна круглосуточная пиццерия, у которой каждый вечер собирались какие-то мутные люди, работала в это время. Меня потянула к вокзалу. Электрички и поезда всегда меня успокаивали, а железные пути тянули к себе. Несмотря на то, что пути сами ведут поезд, куда им захочется, они ограничивают машинистов, как бы то ни было странно, поезда всегда ассоциировались у меня со свободой. Я забрался на платформу и сел на скамейку у здания вокзала. Остался бы тут навечно: свет фонарей, отдалённый шум рельсов, проносящихся машин, которые потом сбрасывают скорость, чтобы преодолеть переезд... Здесь безмятежно и мне не так тесно. Почему-то я в каком-то предвкушении побега, благодаря которому смогу почувствовать себя снова свободным. Если бы я был более безответственным, то зацепился бы за первый попавшийся состав и уехал бы туда, куда он меня привезёт. Но я не могу так поступить с мамой и Элиной. Мы созависимы с ними. Они заставляют меня стоять на месте, из-за чего я начинаю задыхаться ещё сильнее, но они единственные, кто заставляет меня не беспокоиться о проблемех - я всегда знаю, что дома меня кто-то ждёт. Я же нужен и маме, и Элине, они считают, что могут положиться на меня. Конечно, это очень опрометчиво, но я делаю всё, чтобы оправдать их надежды, которые они возложили на меня. Они мне дороги, и ради них я готов пожертвовать своим личным комфортом. Даже мама, хоть я и часто с ней ссорюсь, но не могу без неё - меня просто к ней тянет. Такая безмятежность разморила меня, из-за чего я начал клевать носом. Пошёл снег. Вот чёрт, только же начало теплеть! С падающим снегом я закрыл глаза. Пара снежинок упала мне на ресницы.