Учителя Хогвартса

Рассечь воздух и взмахнуть. Рассечь воздух и взмахнуть. Рассечь воздух и взмахнуть. Бесит! Чёрт! Почему у меня ничего не получается?! Простейшие, как говорит Флитвик, заклинания, которые с лёгкостью осваивают все мои однокурсники, даются мне… Да вообще не даются! Волшебная палочка? Бесполезный кусок дерева. С какой стати я вообще решил, что чувствую что-то там, у этого чокнутого старика, как его… Олливандера? У меня просто вспотели руки, не было там никакого волшебства, никакого… Родства палочек. Не было! И вообще, с какой стати они вообще решили, что я — волшебник? Ну, да, в детстве было несколько странных случаев: фиалка, которую я заложил между страниц «Приключений Гулливера», через два года осталась такой же свежей и ароматной, какой и была, зеркало, которое я разбил случайно, через полчаса оказалось идеально целым, но это же просто странные случаи! Со всеми бывает. Никакой я не волшебник. Я — Питер. Просто Питер, Пит Мэнсон, одиннадцать лет из семьи… Из обычной семьи. Из семьи людей, которых тут называют «магглами». Они все произносят эти слова с таким омерзением… Рассечь воздух и взмахнуть. Рассечь воздух и взмахнуть. Рассечь воздух и взмахнуть. Ну же! Давай, взлетай, паршивец, взлетай, чёрт тебя дери! Запястье уже ноет от бесконечных движений, а брелок от моих ключей от дома, который я взял с собой в Хогвартс, чтобы меньше скучать, остаётся неподвижен, сколько бы я не повторял до хрипоты «Вингардиум Лавиоса!». С глухим звуком, похожим на невнятное рычание и на стон одновременно, я швыряю волшебную палочку об пол: она подпрыгнула, упала снова и с её кончика сорвался сноп ярко-алых возмущённых искр, но я этого не увидел. Обессиленный, я забился в угол и, уткнувшись себе в колени, разрыдался, как девчонка. В ушах продолжал верещать тонкий голосок профессора Флитвика: «Рассечь воздух и взмахнуть, рассечь воздух и взмахнуть», и это заставляло меня скулить от бессильной злобы, которую невозможно было выплеснуть. Глухо всхлипнув ещё раз, я неохотно поднял голову, чтобы стереть с лица слёзы, но вдруг… — Профессор?! В тусклом свете факелов был виден тонкий, высокий силуэт, закутанный в нелепую мантию в пол. Я никак не мог привыкнуть к этим дурацким старомодным одеяниям, мантии путались у меня в ногах, было ужасно неудобно, и при первой подвернувшейся возможности я переодевался в нормальную человеческую одежду. Но профессор Дамблдор был иного мнения. И сейчас передо мной стоял именно он. — Весьма неосмотрительно так обращаться со своей волшебной палочкой, — негромко прозвучал его мягкий голос. — Она может обидеться. Я тихонько пискнул и съёжился в углу, ожидая следующей фразы «Десять баллов с Равейнкло!». Да, да! Я ещё и учился на «умном» факультете. Разгадать загадку, чтобы попасть в нашу гостиную, было несложно, но эти заклинания… Это было сущее издевательство! — П-простите, профессор… — пробормотал я, неуклюже поднявшись на ноги и отряхнув джинсы от пыли. — Я… — Я видел, что ты хотел сделать, Питер, — мягко оборвал меня профессор Дамблдор, и очки его сверкнули, как лунные лучи. Несколько секунд директор Хогвартса молчал, задумчиво изучая меня глазами, а затем вдруг лукаво, почти озорно улыбнулся, и мягко положил сухую, горячую ладонь мне на плечо. — Не получается, да? Прозвучало так сочувственно, так по-человечески, будто Альбус Дамблдор был моим сокурсником, уже освоившим — пусть и со скрипом — это заклинание. Я бессильно кивнул и развёл руками. — Будто у меня в руках обыкновенная палка… Профессор Дамблдор покачал головой, и в его серебристой бороде промелькнула улыбка. — Подними палочку, Питер. Я покорно поплёлся в угол, куда отлетела палочка, и поднял её, зажав рукоятку в кулак. Профессор Дамблдор покачал головой повторно и молча неуловимым фокусническим движением достал палочку сам. Его палочка оказалась длинной и узловатой, но изящной, и так же изящно она лежала в удивительно красивой (для старика) руке директора. Он держал её так, как художник держит кисточку. — Смотри. В лазурно-голубых глазах старика сверкнули искорки. Он легко взмахнул палочкой (в моей голове снова прозвучало «Рассечь воздух и взмахнуть»), но заклинания не сорвалось с его губ — только брелок, три с половиной часа мучавший меня своей неподвижностью, плавно поднялся в воздух. Дамблдор засмеялся одними глазами и плавно повёл палочкой вбок — брелок покорно последовал за ним. Следуя кончику волшебной палочки, он выписывал в воздухе замысловатые пируэты, один за другим: мертвая петля, бочка, лихой переворот в воздухе, снова петля… Танец в воздухе, сопровождаемый ласковым смехом в синих глазах директора. В какой-то момент его сухие по-старчески губы чуть дрогнули, вылепляя заклинание, и позади брелока появился шлейф из ярко-золотых искр. Это было одновременно смешное и завораживающее зрелище: шлейф золота за смешным резиновым зайцем… Наконец, игрушка замерла в воздухе и медленно опустилась — прямо в мою подставленную ладонь, и так же медленно профессор Дамблдор опустил палочку. — Попробуй сам. Я недоверчиво покачал головой. — Я не смогу. Не получится. — Хочешь, я открою тебе секрет? — произнёс директор. Я вздрогнул от неожиданности, услышав эту фразу, но кивнул, с недоумением глядя на волшебника. Тот тихонько наклонился к моему уху, так, что щеки коснулась мягкая серебристая борода, и прошептал (от него пахло чем-то приторным и пыльным одновременно, книги и какие-то сладости): — Когда я учился, заклинания левитации совершенно мне не давались, и моему учителю заклинаний пришлось долго и терпеливо обучать меня, прежде, чем начало хоть что-нибудь получаться. Я обескуражено застыл, глядя в темноту. Он говорит правду? Альбус Дамблдор действительно не мог освоить заклинания левитации, как и я?! Я попытался представить, будто у Дамблдора что-то не получается. Представить, как он жгуче краснеет, кусает губы и нервно машет палочкой: ну, давай же, давай, бесполезная деревяшка!!! — как бьёт кулаком по столу и запускает длинные, изящные пальцы в свои волосы… Я рассмеялся во весь голос — такой смешной показалась мне эта картина, и тут же настороженно замер, подозрительно озираясь по сторонам: он услышал? Наверняка да, сейчас возмутится, снимет баллы… Но Дамблдора в комнате не было. Я не заметил, как он исчез. Я чуть было не свалился на пол от облегчения, но вместо этого только схватился рукой за край стола, и при этом резиновый зайчик врезался мне в ладонь. Я растеряно взглянул на него и медленно покачал головой. Нет. Нет, ничего не получится, я же не великий волшебник, чьё фото печатается на карточках из-под шоколадных лягушек. Я просто Питер. Питер Мэнсон, который только что удостоился представлением от самого Альбуса Дамблдора. Ну, если только один разочек? Последний. И спать. Давно уже глаза слипаются. Рассечь воздух и взмахнуть…